♡𝘱𝘳𝘪𝘴𝘰𝘯 𝘧𝘰𝘳 𝘭𝘰𝘷𝘦𝘳

Чимин правда не хотел прощаться. Почему они не отыгрались? Почему в Чонгуке так быстро погасла надежда? Пак не хотел оборачиваться, не хотел видеть эти глаза, переполненные сожалением и любовью, возможно, в последний раз. Из зала суда он вышел с опустошённым сердцем и поехал домой в одиночку. А так жаль...

Он вернулся и взял бутылку вина, которую так долго прятал и хранил на чёрный день. Чонгук ненавидел алкоголь и его запах, постоянно говорил, что это вредно и некрасиво. А когда хотелось повредничать, Чимин доставал вино и показно пил его в одиночку, наблюдая за реакцией. Ему нравилось пробуждать чувства в младшем. Любые.

И, кажется, слишком хорошо получилось, ведь Чон, который сидел на лавке в грузовой полицейской машине рядом с другими мужчинами, провинившимися в чём-то, снова плакал. Он уже безумно скучал, хотя ещё и не попал в камеру. Студенту ужасно хотелось написать Чимину и спросить как дела, убедиться, что всё хорошо и улыбнуться. Но где взять телефон или любые личные вещи, когда их все забрали, а никто ничем не поделится, ведь теперь весь мир на тебя смотрит как на зверя?

Казалось, слёзы закончились, но Чонгук продолжал плакать от безысходности. Он уже заметил осуждающие взгляды других заключённых, хотел уже что-то сказать им, но машина подпрыгнула на кочке, а парень случайно прикусил язык и поморщился.

С металлическом привкусом во рту Чонгук перевёл взгляд на решётку, выходящую из двери на багажнике машины. Он сглотнул и неожиданно для себя понял, что вкус крови на губах ему не забыть ближайшие несколько лет. Он видел в фильмах, как людей в тюрьме избивают ни за что, но понятия не имел как всё на самом деле. Наверняка ещё хуже. Оставалось надеяться, что его посадят в одиночную камеру.

Однако спустя пару часов руки парня освободили от наручников и тут же толкнули за дверь. Чонгук успел оглядеть помещение. Проходы узкие, посередине коридора лестница, а с обеих её сторон двери с цифрами. На кофте Чонгука был только номер «361», а цифры на двери камеры он не запомнил.

Чон оглянулся и испуганно отшатнулся назад к двери. Он не обратил внимание на то, что комната вполне ухожена, его напряг мужчина, что сидел на подоконнике боком, закинув ноги на него. Он смотрел в окно, покрытое слоем решётки.

— Здравствуйте... — Чон нервно усмехнулся, так и не осмеливаясь сделать шаг вперёд. Сокамерник, похоже, и не обратил внимание на брюнета, пока тот не поздоровался. Мужчина спустился на пол со своего места и усмехнулся, слегка наклонив голову вбок. Чонгука тишина напрягла и он отвёл взгляд, — Меня зовут Чонгук. Или тут принято по номерам?

Дрожащую губу юноши заметили, и незнакомец всё же кивнул ему. Его сухие осветлённые волосы встряхнулись. Корни были не прокрашены – значит, он тут уже как минимум полгода.

— Мин Юнги, — мужчина протянул руку и отдёрнул, получив краткое рукопожатие. — Сколько лет тебе?

Завязался неловкий разговор. Чон с некой опаской сел на помятое постельное бельё двухэтажной койки. Он заметил царапанные в надписях стены, было не по себе. Заключённые смогли поверхностно узнать друг друга, а младший из них получил шанс на доверие.

Как оказалось, Мин – бывший адвокат. На свободе он получал немаленькую зарплату, за что и поплатился, не угодив какому-то крупному бизнесмену. Этот человек имеет хороший опыт жизни, он поделился устройством тюрьмы.
Их камера находится на шестом этаже, считая три цокольных. Здесь расположены комнаты не особо опасных преступников, но после психологического теста некоторых переводили на другие этажи. Что выше – неизвестно, но здание довольно крупное, пусть и тесное.

За несколько недель здесь Чонгук смог немного освоиться. Вообще он не жаловался. Кормят тут не хорошо, но и не плохо, работать пока не заставляли, да и персонал хороший, исключая охранников, что могли и своими дубинками подгонять на завтрак, ударяя по спине.  Да, иногда приходилось получать по лицу за нежелание делиться с другими заключёнными едой, но он терпел, иногда получая недовольные восклицания от Юнги по возвращению в камеру. Старший стал ему очень близок. Оба скрашивали друг другу одиночество и болтали о жизни. Чонгук узнал очень многое от этого мужчины, он был действительно интересным человеком. Его философское мировоззрение цепляло в Чоне всё новые чувства. Юнги был тихим, с вечно холодным взглядом, он никогда не строил планы побега, понимал, что это бесполезно. Лучше ведь отбыть срок, чем жить в бегах от закона. Но и слабаком он не был. Мина несколько раз хотели перевести в другую камеру из-за драк с тюремниками. В общем, опыт и уважение уже были присвоены ему. Теперь по возможности он помогал младшему если не делом, то словом.

Всё было бы хорошо, если компания с шестого этажа не затеяла потасовку в столовой. Шестеро мужчин, довольно крепких и коренастых, будто специально навязались в туалет за брюнетом. Его затылок слишком сильно приложили о плитку на стене. Чонгук не успел понять что произошло, как потерял сознание. Он сделал жадный вдох, только когда резкая боль снова пронзила всё тело, однако теперь в бёдрах. Когда Чон понял, что произошло, он попытался закричать. Рот заткнул другой из заключённых, пихнув в него свой половой орган. Ощущения были нестерпимыми. Ужасный запах и отвращение к происходящему возбудили приступ тошноты. Боль пронзила всё тело, парень не мог и двинуться – все действия заблокировали сильной хваткой.

Получилось вернуться в камеру только опоздав на полтора часа после завершения ужина. Юнги знал, что что-то случилось, он уже хотел спросить, почему все штаны парня мокрые и в крови, но тот свалился на пол. Чонгук взвыл, но не мог сказать внятно и слова, настолько ему было ужасно.

Спустя минуту его переложили на кровать и укрыли покрывалом, оставляя отдохнуть. На следующее утро их ожидала длинная беседа.

С того дня парень понял, что нельзя оставаться тряпкой в этом месте. Иначе он просто не протянет свой срок. Юнги научил драться, а свободное время превратилось в сплошные спортивные занятия. Он худого мальчика со временем не осталось и следа. Его мечты и взгляды переменились в ближайшее полугодие. Он забыл все ежедневные представления о следующей встрече с Чимином. Чонгук стал выше на голову, однако это скорее в силу созревания. Но сильнее и крепче благодаря тренировкам и Юнги. Его учитель жизни стал как старший брат. Казалось бы, что могло их, таких разных, сблизить?