♡𝘱𝘳𝘪𝘴𝘰𝘯 𝘧𝘰𝘳 𝘭𝘰𝘷𝘦𝘳

Дул сильный ветер. Почти стемнело. Чонгук не знает, почему он идёт назад. Он столько времени представлял новую, взрослую и свободную жизнь. Но ступает в прошлое.

На свободе свежий воздух, пахнет сладким сдобным с лавки недалеко от дома. Сейчас Чон морщится от этого запаха. Слишком приторно, он привык чувствовать всем своим телом пот и старческую вонь тюремников. Либо это госпожа Ян сменила рецепт теста за это время.

Чонгук проходит в здание вместе с одним из жильцов, который, видимо, узнал его, ведь уставился во все глаза. Чон шикнул на мужчину и прошёл в парадную, тут же шагами начиная измерять пролёты этажей.

Оказавшись на нужном, брюнет выдохнул и нажал на ручку двери. Никто обычно не закрывался. Мужчина зашёл в квартиру без препятствий: здесь ничего не поменялось. Разве что все вещи Чонгука пропали. На вешалках нет старой и уже маленькой куртки, не стоят кеды в обувнице, что он сразу поспешил исправить, сунув туда свою обувь.

Чон прошёл внутрь и услышал шум душа. Должно быть, Чимину рано вставать, раз он моется в столь ранний час.

Приметив, что старый Чонгук бы сильно расстроился, если бы его не встретили у дверей, настоящий усмехнулся.
Он столько раз представлял их встречу. Все пути и развилки, он уже пережил эмоции, виртуально встретившись с Паком ровно столько, сколько вечером пробыл в заключении. Не доставлял его запах ни радости, ни волнения, ни печали или даже ностальгии. Всё нейтрально.

Мужчина посетил кухню и налил себе воды, с непривычки нахмурившись, ведь его чашки с железным человеком не было в полке. Он уселся за стол прямо в уличной одежде и перекинул ногу на ногу, как дома. Но он чувствовал, что это больше не его дом – здесь не ждут.

Чимин вышел из душа, обернувшись в полотенце. Он ощутил прохладу с подъезда и оглянулся по сторонам. В проходе на кухне сидел никто иной как Чон Чонгук. Пак вздохнул и подошёл ближе. Придерживая полотенце, он налил чай в стакан, добавил тёплой воды и поставил на стол к младшему рядом с блюдцем печенья.

Чонгук изменился. Слишком сильно, что трудно узнать. Они оба ничего не чувствовали, но не могли игнорировать присутствие друг друга. Казалось бы, Чимин живёт здесь один, но почему он принимает младшего за настоящего хозяина этого дома, будто только на нём всё могло держаться здесь. Пак вздыхает и присаживается напротив, наливая себе молотый растворимый.

— Почему ты пьёшь кофе? Тебе рано вставать.

Чёрт возьми, Чонгук ничего не знает, но знает абсолютно всё. Это слегка взволновало Чимина. Он пожал плечами в ответ и уделил лишь один взгляд в глаза мужчины.

Эти омуты... Почему от оленьих глаз осталась только форма? Где всё то доверие и наивность, что всегда были присущи этим вселенным? Где Чонгук?

Но младший всё ещё ждёт ответ на вопрос, не отводит взгляд. Не мирится с незнанием, как это было раньше. Он всё ещё видит неоспоримую нить доверия между ними. Они родные люди друг другу, слишком трудно делать вид, что ничего не было, что все моменты вместе пролетели проком.

«Передрузья – недолюбовники», — именно так характеризует Чимин то, что между ними сейчас пенится. Пак отводит взгляд, опомнившись:

— Тебя это волновать не должно, — честно, Чимин немного расстроился, ведь прозвучал слишком грубо, но виду не подал, оправдывая себя тем, что Чонгук ввалился в квартиру без спроса и вот так вальяжно распивает здесь чаи.

Но это же его дом.

Шатен вздохнул, не осмеливаясь посмотреть на столь ранимого парня. Он всё же глянул, но на безразличного мужчину, что лишь поджал губы в ответ и поднялся со стула, направляясь осматривать квартиру. Диалог не удался.

Чимину хочется прогнать его, обвинить, что пропадал слишком долго, что он тут забыт и не нужен. Но может ли? Чонгук пришёл домой, но его тут не ждали. Они оба это поняли. Паку стало жалко младшего, ведь он даже не мог представить, что тот чувствует. Чимин выплюнул кофе в раковину и вылил остатки. Он пошёл искать брюнета.

Усевшись на край кровати, Чонгук уставился на фотографии Чимина в рамке. На одной он заканчивает университет с дипломом, на другой пребывает на пикнике в поле в летний день, на третьей стоит где-то в картинной галерее и рассматривает пейзаж. Наверное, Чон должен был почувствовать одиночество или чувство потерянных дней, но он просто был рад за старшего и сидел с лёгкой улыбкой. Он ведь продолжил жить дальше, хоть это и немного пощекотало самолюбие, но было правильно с его стороны. Чимин не должен был зацикливаться на одном.

Увидев шатена в проходе, мужчина устремил проницательный взор на него, считывая эмоции. Чимин стоял без движений. Уставший и слегка сутулый, но всё ещё привлекательный и родной. Чон поднимается, но сворачивает к шкафу. Он достал первое попавшееся полотенце и пошёл в ванную, ничего не говоря.
Через полчаса он выходит чистым и смотрит на Пака, что лежал на кровати: по всей видимости, ждал его.

Капли воды лоснятся по подкаченному телу, соблазнительно повторяя изгибы. Прядь тёмных, слегка завитых природой волос прилипла ко лбу младшего, от чего захотелось поправить её. Чимин сглотнул, с жадностью оглядывая обнажённый торс и полотенце вокруг бёдер. Обладатель всей этой красоты медленно приближался и вскоре сел на край кровати.

— Осталась моя одежда?

Чимин готов сквозь землю провалиться, но он всё сжёг. Наверное, это было неправильно, но он надеялся, что Чонгук не вернётся назад. Что он не выживет среди тюремников.

Парень смутился от своих же мыслей и помотал головой, заметив, что Чон обратил внимание на его взгляды на теле. Брюнет усмехнулся и навис над старшим, без робости грубо целуя его. Тот не ожидал, но противиться не смел, открываясь новым ощущениям и новому Чонгуку, который, между прочим, прекрасно целовался. Его губы, потрескавшиеся, но тёплые и чувственные, приносили дикое удовольствие; в его действиях горело пламя похоти. Чимин был уверен, что он всё ещё девственник, но почему-то всё его нутро говорило о том, что он – та ещё машина для секса. Разве не для этого он накачал все свои мышцы? Чимин не стал задаваться вопросом того, откуда у младшего весь этот опыт, было не важно.

Важно возбуждение и инстинкты, что двигали их к полному избавлению от одежды. Позже, когда проснётся, Чонгук поймёт, что старший спит с кем-то – он был чист изнутри. Чону ещё ни разу в жизни не доводилось видеть Чимина под волной похоти, с огнями в глазах и желанием в поведении. Он раздвинул ноги, не раздумывая.

Кем же он стал?

Эта ночь была жаркой и длинной; никого больше не беспокоило, что Чимину рано вставать.