Chapter 1
Снег ложится так же, как мысли —
не спрашивая разрешения.
Что-то тает сразу,
что-то остаётся под кожей,
тихо хрустит при каждом шаге
и не даёт забыть
этот день
_____________________________________
******
Мягкий солнечный свет лениво растекался по университетскому кабинету, заполняя каждый уголок теплым, почти сонным спокойствием. В аудитории царила тишина — та особенная, в которой не было пустоты, лишь сосредоточенное ожидание. Голос нового профессора звучал ровно и глубоко, словно убаюкивая слушателей, притупляя внимание даже самых старательных студентов.
С момента, как профессора Лиама приняли на работу, прошло чуть больше двух недель. В первые дни аудитория еще пыталась производить впечатление: конспекты велись аккуратнее, взгляды были внимательнее, а дисциплина — строже. Однако подобный энтузиазм редко длится долго. Ошибки становились неизбежными, каждый раз кто-то оказывался в неловком положении. По странной иронии судьбы на этот раз не повезло именно Эмили.
Голубоглазая студентка с небольшой родинкой у правого уголка губ и курносым носом мирно спала, склонив голову к парте. Копна вьющихся волос скрывала ее лицо, придавая образу безмятежность, совершенно неуместную во время лекции. Резкий звук — книга, с силой опущенная на стол, — разорвал тишину и вырвал ее из сна.
Эмили вздрогнула, широко раскрыв глаза, и растерянно огляделась, не сразу понимая, где находится. Чужие взгляды, устремленные на нее, в том числе , строгая фигура у доски дали ясный ответ. Она уснула.
— Останетесь после занятий и отработаете, — холодно произнес профессор, даже не повышая голоса, после чего вновь повернулся к доске.
Слова повисли в воздухе, оставляя за его спиной испуганную и смущенную студентку.
Оставшееся время тянулось мучительно медленно. Мысли о лекции больше не волновали — гораздо сильнее пугало предстоящее объяснение. Что он скажет? Насколько суровым окажется наказание? Звонок, возвестивший об окончании занятий, заставил сердце пропустить удар.
Собравшись с духом, Эмили направилась обратно к аудитории , где проходят лекции по философии. Рука дрогнула, когда она, неуверенно, едва слышно постучала. Разрешение войти прозвучало с той же сдержанной холодностью.
Войдя внутрь, она увидела мужчину за столом. Он методично приводил в порядок бумаги, словно произошедшее днем вовсе не имело значения.
— Мисс Кэмбер, присаживайтесь, — короткий кивок указал на одну из парт.
С трудом сглотнув, она прошла вперед и опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Вы, полагаю, понимаете, по какой причине находитесь здесь, — продолжил он. — Вы проспали занятие. На это я вынужден снизить ваш балл за экзаменационный тест. Считайте это самым мягким наказанием, которое возможно, учитывая, что ранее вы показывали себя как прилежная студентка.
Девушка слушала молча, лишь изредка кивая. Спорить не имело смысла — вина была очевидна.
Студентка сидела неподвижно, аккуратно сложив руки на коленях. Она слушала внимательно, боясь пропустить хоть слово, будто от этого зависело что-то большее, чем просто оценка. Снижение балла отозвалось неприятным уколом где-то внутри, но она тут же подавила это чувство. Он прав. Конечно, он прав.
«Надо было быть внимательнее», — подумала она, чувствуя, как к горлу подступает знакомое ощущение неловкости.
Шатенка всегда старалась. Не выделяться, не создавать проблем, делать всё правильно. И потому собственная ошибка казалась ей особенно заметной, почти постыдной.
Она опустила взгляд, разглядывая край стола, стараясь не думать о том, как нелепо выглядит сейчас. Мысль о том, что кто-то увидел её слабость, заставляла сердце биться быстрее.
Когда он говорил спокойно и сдержанно, без раздражения и упрёков, становилось только труднее. Если бы брюнет рассердился — было бы проще. А так она чувствовала себя маленькой, словно разочаровала не преподавателя, а кого-то, чьё одобрение имело значение.
«Я больше так не буду», — пообещала она себе тихо, почти детским образом, как будто этого обещания могло быть достаточно, чтобы всё вернуть на свои места.
И даже когда разговор подошёл к концу, ощущение неловкости не исчезло сразу. Оно осталось с ней — хрупкое, неоформленное, как чувство, которое ещё не имеет названия, но уже начинает расти.
Профессор откинулся на спинку кресла, машинально поправив темные волосы. Его внешность невольно притягивала взгляд: строгий, ухоженный, одетый безупречно. Карие глаза смотрели внимательно, но без лишней жесткости. Высокий рост и подтянутая фигура лишь усиливали это впечатление.
Она опустила взгляд, сжав губы, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец — скорее от смущения собственных мыслей, чем от разговора.
Вскоре ее отпустили.
На улице под ногами тихо хрустел снег, выпавший накануне. Чистые белые хлопья смешивались с серой слякотью, превращая тротуары в грязное месиво. Где-то неподалеку смеялись дети, играя в снежки, кто-то осторожно скользил по замерзшей луже, ставшей импровизированным катком.
Эмили шла домой, не замечая ничего вокруг. Мысли вновь и вновь возвращались к профессору, к его голосу, взгляду, спокойной строгости. Потерянный балл почти не волновал — он был заслуженной платой за собственную неуклюжесть. Гораздо сильнее занимало ощущение, которое она не могла до конца понять, но которое не отпускало ни на шаг.
*******
__________________