Не имея никакого право
Чонгук курит, опершись на подоконник, и ему, честно говоря, с этого подоконника хочется сейчас спрыгнуть.
Впервые с того дня, когда они затеяли всю эту грязь, он задумывается над тем, что Тэен по-настоящему влюблена в него.
В Чонгука влюблялись многие, и в какой-то момент в средней школе его шкафчик настолько стремительно наполнялся записками с признаниями, что он даже читать их не успевал. Впрочем, ему не особо и хотелось.
Он часто замечал на себе взгляд Тэена, но обычно только больше бесился из-за этого. Взгляд этот похож был на свет сотен прожекторов, словно Чонгук стоял один на пустой сцене и смотрел в черный зал, где за густым мраком не мог разглядеть лиц, но чувствовал, что этих лиц сотни.
Еще его бесила эта несгибаемость Тэена, то, как она спокойно переносила все издевательства, не уходила в другую школу, не жаловалась никому. Соглашаясь на аферу Юнги, Чонгук хотел проверить, сможет ли она так же спокойно принять то, что любимый человек поспорил на неё, втоптал в грязь, унизил перед всеми.
Чонгук хотел сломать её, уничтожить, и этому не было особых причин, он просто... так хотел. Потому что Тэен его раздражал.
Как всегда, нет никаких причин унижать неудачницу, вряд ли она этого заслуживает, но остановиться ведь невозможно. Даже Сокджин, самый лояльный из их компании, никогда не пытался заступаться за Тэена.
А еще он думает о том, что, возможно, Тэен не влюблена в него. Возможно, ей просто льстит целоваться по углам с самым популярным парнем школы. Может быть, он даже жалеет её, считает одинокой и безнадежно глупой.
Чонгука от этой мысли безбожно мутит, он запрокидывает голову, глядя сквозь стекло на небо.
Он не знает, что делать дальше, как себя вести и чем обернется этот спор. Одно он знает точно - от Тэена сейчас он отказаться не сможет, даже если ему заплатят за это больше, чем сто долларов.
...
Утром Чонгук едва поднимается с подушки - голова гудит нещадно. Где-то между натягиванием на себя брюк и попыткой расчесать волосы он решает в школу не идти и, плюхаясь обратно на кровать, нашаривает на тумбочке телефон, чтобы написать Хосоку о том, что его сегодня не будет.
Хосок отвечает ему тремя емкими предложениями, из которых Чонгук понимает, что в школе ему лучше не появляться ближайшую неделю, если он не хочет умереть, что он, Хосок, очень зол, и что Чонгук - сука, которой мир не видывал.
Чонгук мысленно соглашается с последним, закидывает телефон куда-то вглубь кровати и проваливается в тяжелый, беспокойный сон.
Во второй раз Чонгук просыпается от настойчивого звонка в дверь, с чувством, что звонок встроен прямо в его голову.
- Да сейчас я, сейчас, - бормочет он себе под нос, скатываясь с кровати. - Кого там, блять, принесло...
Он распахивает дверь и, серьезно, у него внутри все переворачивается. Даже в голове светлеет.
- Тэен?
Тэен выглядит смущенной и растерянной, как будто сама не знает, зачем вообще пришла. Она бегает глазами по полу, по стенам за Чонгуковой спиной, скрывая неловкость и отчаянно ища причину своего внезапного прихода.
- Я просто хотела... ну, ты знаешь, поблагодарить тебя и... - мнется, сжимая в пальцах пакет с просвечивающими сквозь полиэтилен апельсинами, Тэен.
- А если бы я в школе был? - спрашивает Чонгук и сам пугается своего голоса - горло нещадно дерет. Тэен хмурится, хочет сделать шаг в квартиру, но замирает, вопросительно уставившись на Чонгука.
Чон кивает, отходя в сторону и пропуская её.
- По времени ты уже вернуться должен был из школы. Ты спал весь день что ли? - беспокоится Тэен, оглядывая его с головы до ног.
Чонгук мысленно ужасается, представляя, как он сейчас выглядит.
- Да... Ты проходи, я сейчас, - он проскальзывает в ванную, оставляя растерянную девушку одну, и поворачивается к зеркалу, понимая, что опасался он не зря.
Под глазами красуются насыщенные синяки, волосы клочками торчат в разные стороны, на левой щеке след от подушки.
- Мда, Чон Чонгук, - выдыхает он, открывая кран. - Ты обаятелен как никогда.
Он быстро споласкивает лицо, стягивает с себя футболку не первой свежести и выскальзывает из ванной, чтобы незаметно взять в комнате чистую.
Только он, наверное, где-то не там повернул. Лет десять назад, когда мама определила его именно в эту школу.
Он определенно где-то не там повернул, потому что иначе почему в его жизни постоянно творится такой пиздец.
Ему в голую ключицу утыкается нос Тэена, и она дышит громко, рвано и горячо, и кожа у Чонгука покрывается мурашками, и контроль утекает, как вода сквозь пальцы.
- Ты... - Тэен немного отстраняется, она красная и смущенная, а глаза у неё влажно блестят. - Я хотела узнать, не стало ли тебе плохо, ведь...
Тэен облизывает сухие губы, и Чонгук внимательно следит за мокрым алым языком, скользящим по нежной коже, чувствуя, как ему медленно сносит крышу, и на место боли в голове приходит боль в другом месте.
- Ведь ты болеешь, - едва слышно заканчивает Тэен, и в следующую секунду Чонгук уже прижимает её к ближайшей стене, запечатывая поцелуем влажный рот.
Чонгук словно проваливается в параллельный мир, где нет ничего, кроме жадно отвечающую на поцелуй Тэена, льнущую к нему всем телом, горячую, сладкую, податливую.
Чонгук горячо целуя её подбородок, спускается ниже, оставляя влажный след от кадыка к ключицам.
Тэен запрокидывает голову, с глухим стуком ударяясь о стену, дышит тяжело и прерывисто, её пальцы путаются в волосах Чонгука и сжимает их чуть сильнее, когда Чонгук накрывает губами заходящуюся в сумасшедшем ритме венку на шее, и Чонгук стонет от того, что Тэен... такая.
- Тебе же... плохо... - выдыхает она, дрожа от возбуждения. - Ты болеешь...
- Ты не представляешь, как я болен сейчас, - рычит Чонгук, накрывая её губы своими.
Руки Тэена скользят по голой спине Чонгука, по подтянутому животу; Она везде, она горяча, как растопленная печка, и Чонгук тает от этого жара, глухо рычит, стонет сквозь стиснутые зубы.
Они срывают друг с друга одежду, как в какой-то наигранной мелодраме, путаются в рукавах и штанинах, разбрасывая ее в стороны по пути к спальне.
Чонгук валит Тэена на кровать, зацеловывает её, прикусывает гладкую кожу, оставляя кроваво-фиолетовые засосы; Чонгука ведет от того, что Тэен такая вкусная.
Он теряет связь с реальностью, когда сверху оказывается Тэен, когда она ведет языком широкую влажную дорожку от середины живота до ключиц, когда поцелуями возвращается обратно, когда прикусывает тонкую кожу над пупком и когда... Боже, когда накрывает горячим ртом член Чонгука.
Чонгук теряется в фейерверке ощущений и чувств, звезды мелькают у него перед глазами, он тонет пальцами в волосах Тэена, тонет стонами в густой духоте комнаты.
Тэен поднимается, целует его глубоко и развязно - Чонгук чувствует свой вкус на её губах.
Чонгук рывком переворачивает её, заглядывает в подернутые дымкой возбуждения глаза, тянется к тумбочке за смазкой и презервативом.
Когда он, густо смазав палец, вводит его в Тэена, она сжимается и пугливо отодвигается, одной рукой Чонгук обхватывает её плечи и тянет на себя.
- Все хорошо, малышка, нужно просто расслабиться, - шепчет он, оставляя мокрый поцелуй на подбородке Тэена. Она смотрит в ответ расширенными от страха и возбуждения глазами, коротко кивает и откидывается на подушки, расслабляясь.
Чонгук растягивает Тэена долго и осторожно, и она начинает нетерпеливо ерзать по простыни, подаваться навстречу пальцам и тихонько скулить.
Чонгук входит в неё и рассыпается на атомы, на молекулы, проникает под кожу Тэена, оседает на её приоткрытых влажных губах, тонет в лихорадочно блестящих глазах.
Тэен громко, протяжно стонет, и медовый бас стелется по комнате, заставляя кожу Чонгука покрыться мурашками.
Чонгук подается вперед, медленно двигая бедрами, и Тэен до хруста прогибается в спине.
Чонгук впивается в растерзанные губы Тэена и чувствует оседающий на языке металлический привкус.
В один момент мир вокруг смазывается, теряет четкость, словно снятая дрожащей рукой фотография, и Тэена начинает трясти, а Чонгук низко стонет, откинув голову.
Когда Чонгук скатывается с неё, дрожащей рукой убирая с лица взмокшие от пота волосы, Тэен обвивает его руками и ногами, и Чон улыбается, как сумасшедший, потому что так хорошо ему не было очень давно.
Нет, настолько хорошо ему не было никогда.
- Вау, - выдыхает рядом с ним Тэен. - Знала бы я, что это так круто, попробовала бы раньше.
У Чонгука не остается сил даже на то, чтобы засмеяться, он притягивает к себе Тэена, зарываясь носом в её волсы.
Я бы никогда не позволил тебе попробовать с кем-то другим, лениво думает Чонгук, но произнести вслух не успевает, потому что проваливается в сон.
...
Просыпается в очередной раз он, когда комнату заполняет тусклый свет сумерек и поразительно приятный аромат чего-то съедобного.
Чего-то съедобного не было в доме Чонгука уже очень давно.
Он встает, чувствуя себя посвежевшим, словно и не валялся все утро с температурой, оглядывает комнату в поисках штанов, но в итоге плюет на них и идет на кухню голышом.
Тэен тихонько напевает себе что-то под нос и нелепо пританцовывает, вертясь у плиты и переворачивая блины.
Чонгук застывает в дверях, любуясь её гибкой фигурой, невольно вспоминая, как она совсем недавно гнулась и таяла в его руках, и довольно улыбается.
Услышав шум, Тэен разворачивается и за долю секунды становится красной, как вишенка.
Чонгук сдерживает смешок, проходит мимо Тэена к шкафчиками со стаканами и по пути смачно шлепает ту по заднице.
Тэен аж подпрыгивает, следит за ним широко раскрытыми глазами с широко раскрытым ртом.
Чонгук невозмутимо тянется за стаканом, наполняет его фильтрованной водой, залпом выпивает, чувствуя, как одна непослушная капля стекает по подбородку, но потом все-таки не выдерживает и начинает ржать, глядя на Тэена.
- Ты что себе позволяешь? - возмущается Тэен, отходя от шока.
- Ой, да чего ты там не видела, - глупо хихикает Чонгук.
Тэен открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, офигевая от такой беспардонности Чонгука.
- У тебя горит, - замечает Чонгук, и Тэен охает, вновь поворачиваясь к плите. - И не только на сковороде.
Тэен тихо матерится под нос, отскребая подгоревший блин от сковородки, а Чонгук едва не захлебывается водой от смеха.
А потом он вдруг ловит себя на мысли о том, что хотел бы каждый день, просыпаясь, видеть у себя на кухне напевающую что-то себе под нос Тэена, и эта мысль такая ясная, словно луч солнца в дождливый день, и Чонгук не может сдержать в себе эту внезапно проснувшуюся нежность, обвивая Тэена руками со спины и крепко прижимая к себе. Тэен сначала каменеет, а потом расслабляется, откидывает голову Чонгуку на плечо и улыбается уголками губ.
- Я люблю тебя, - выдыхает она.
И Чонгук не замечает, как едва слышно шепчет в ответ:
- Я люблю тебя.
...
Решив все-таки не смущать готовую свалиться от сердечного приступа Тэена, Чонгук наконец выбирается из кухни, чтобы одеться, и не может почему-то стереть с лица эту тупую счастливую улыбку.
А потом его взгляд натыкается в комнате на календарь, на котором жирным красным маркером отмечено число начала спора, и все рушится, словно хрупкий карточный домик.
С того дня прошло чуть больше двух недель.
Чонгук оседает на кровать, закрывая лицо руками.
На кухне Тэен напевает себе что-то под нос и готовит вкусные блины.
На кухне Тэен, благодаря которой Чонгук только что выиграл сто баксов.
На кухне Тэен, которая теперь стоит для Чонгука намного больше, только Чонгук не может признаться в этом не то что Юнги, а даже самому себе.
...
Тэен уходит от него через четыре дня, в течение которых они выбираются из дома только один раз - в магазин.
Они бесцеремонно прогуливают школу, пропускают все звонки и сообщения, потому что выключают телефоны, и теряются в их личном маленьком и безумно уютном мирке, где есть только секс, объятия, долгие посиделки на кухне с чаем, сладостями и бессмысленными разговорами, и ленивые поцелуи у телевизора.
Чонгук чувствует себя так, словно нашел свой дом. У этого дома теплые глаза, холодные пальцы и цветные волосы, и Чонгуку хочется спрятаться в нем навеки, как улитка, скрыться от внешнего мира, в котором слишком много противоречий, предрассудков и мнений, до которых, по сути, не должно быть никакого дела. Но Чонгуку есть. Чонгук боится его, это общественное мнение.
Поэтому в последний день, когда Тэен засыпает после секса, Чонгук аккуратно прикрывает его одеялом и делает несколько кадров на телефон, отсылая их Юнги.
Его руки трясутся, кадры получаются чуть смазанными, но на них ясно видно лицо спящей девушки.
Ответ ему приходит практически мгновенно, Юнги делает селфи со стодолларовой купюрой, а потом шлет несколько смайлов с подмигиваниями. Чонгука тошнит, и он хватается пальцами за письменный стол, чтобы не упасть.
Он долго смотрит на сладко сопящую и чуть улыбающую во сне Тэена и не может понять, что сейчас чувствует.
Его просто тошнит. Очень-очень тошнит от самого себя.
Чонгук вырубает телефон, ложится рядом и медленно умирает, когда Тэен доверчиво жмется к нему, утыкаясь носом ему в плечо.
Тэен не ожидает от него предательства.
Тэен и вправду любит его.
Чонгук целует её в макушку, зная, что он не имеет никакого право вот так сжимать это чудо в своих руках.
Он потерял это право в тот момент, когда сжал руку Юнги, соглашаясь на этот спор.