Практически невыносима
Когда Тэен просыпается утром, вместе с ней просыпается стойкое ощущение того, что должно что-то произойти.
Первым делом она проверяет уведомления на телефоне и, не найдя ни одного сообщения от Чонгука, пытается убедить себя, что все в порядке. Чонгук не обязан писать ей милые сообщения, далеко не все пары так делают, правда? Она долго смотрит на диалог, на свое сообщение «Приятных снов, Гукки», прочитанное, но не получившее ответа, и по привычке натягивает на лицо улыбку. Если встречать новый день с плохим настроением, то день пройдет так же плохо, не так ли? Не то, чтобы это работало, но Тэен привыкла верить в лучшее так, как люди привыкают не есть после шести или бегать по утрам.
Она встает, заправляет постель и долго смотрит в зеркало на свое отражение. На растрепанные волосы, худощавую фигуру, заспанное лицо, потом кривится и высовывает язык. Он вспоминает Чонгука, всегда выглядящего так, словно он только что сошел с обложки глянцевого журнала, и от одной мысли о нем сердце сбивается с ритма, а улыбка становится совсем неприлично широкой.
Тэен до сих пор не может поверить во все, что с ней сейчас происходит. Она до сих пор слышит неуверенное «Я люблю тебя» на выдохе, до сих пор чувствует мурашки, покрывшие её кожу после этих слов, до сих ощущает это неземное счастье, распирающего изнутри, как огромный воздушный шар.
Тэен любит Чонгука с самого первого дня учебы в младшей школе, когда она была дежурной и осталась после уроков, чтобы убрать кабинет, и к ней на помощь привели хмурого красивого мальчика из параллели, наказанного за хулиганство.
Чонгук вряд ли помнит, как весело им было, как они кидались тряпками, обливали друг друга водой, как им потом влетело за то, что кабинет они так толком и не убрали. Чонгук вряд ли помнит, как Тэен подвернула ногу и не могла идти, и он обхватил её крепко-крепко, довел до самого дома, а перед уходом заботливо поцеловал в лоб. В тот момент маленькая и не понимающая, что такое любовь, Тэен почувствовала непонятную теплоту в своей груди, которая с годами превращалась в жар и сжигала её изнутри.
Чонгук абсолютно точно не помнит, как увидел Тэена в коридоре на следующий день и прошел мимо, сильно задев плечом, потому что Тэен была другой, она был хуже, она была неудачницой.
Чонгук понятия не имеет, что в этот момент, и в подобные моменты в будущем, что-то в Тэене ломалось, безвозвратно исчезало, умирало.
Тэен трясет головой, возвращаясь в реальность, и пытается забыть о плохом. В этой реальности Чонгук шепчет ей по утрам о том, как она красивая. В этой реальности нет места предательствам и разочарованиям.
- Так, Ким Тэен, - уверенно говорит она своему отражению, и отражение послушно повторяет за ней. – Сегодня ты покажешь, что достойна называться девушкой Чон Чонгука.
Она вытаскивает из шкафа ворох свитеров и откидывает их в сторону, нашаривая на самом дне давно забытую красную блузку, находит подаренные мамой неношеные светлые джинсы и примеряет на себя, придирчиво оглядывая себя в зеркало.
Потом она долго выпрямляет растрепанную копну волос, окрашеных вчера в светло русый свет, и отставляет в сторону очки, вставляя в глаза линзы-однодневки.
Через полчаса её отражение подмигивает ей и говорит, что она выглядит потрясающе. Тэен подмигивает в ответ и абсолютно с этим соглашается.
Она быстро перекусывает, собирает сумку, проверяет уведомления на телефоне. Её ослепительная улыбка тускнеет всего на секунду, потому что сообщений от Чонгука все еще нет.
И в этот момент неприятное ощущение того, что что-то должно случиться, возвращается. Тэен поднимает в воздух руку и смотрит на дрожащие пальцы, пытаясь понять, откуда взялось это чувство.
Она не особо любит всякие штуки, вроде провидения и предчувствия, потому что они редко приводят к чему-то хорошему, но ей сейчас так не хочется думать о плохом, ведь она… Разве она не заслужила хорошего? После всего того, что она пережила, неужели она не заслужила всего капельку счастья? Она ведь не просит о многом, правда?
Тэен выходит из квартиры, запирая дверь и засовывая в уши капельки-наушники, быстро спускается по лестнице, стараясь не думать ни о чем плохом.
Потому что мысли материальны. Гораздо более материальны, чем любовь, о которой говорит ей Чонгук.
…
Тэену просто стоит привыкнуть, что в её жизни нет места счастью.
Она думает об этом, пока стоит перед стендом со школьными объявлениями, чувствует толчки волнующейся за спиной толпы учеников и смотрит на большую фотографию, закрывающую половину листовок.
На фотографии она. Тэен бы подумала, что вышла тут довольно неплохо, посмеялась бы, если бы не вся трагичность ситуации.
На фотографии она, в квартире Чонгука, в кровати Чонгука, завернутый в одеяло Чонгука.
Чонгука, который только что предал все, что было между ними. Если между ними хоть что-то было.
Тэен не понимает, что она чувствует. Она пытается распутать клубок эмоций, застрявший в горле, и не может найти кончик нитки. Смех, насмешки, оскорбления доносятся до неё словно сквозь толстую вату. Все, что видит Тэен сейчас – это его фотография, сделанная в тот момент, когда она была наиболее уязвимой.
Тэен чувствует крепкую хватку на своей запястье, чувствует, как её вытаскивают из толпы, как её куда-то ведут, но не видит ничего, не может понять, что происходит и происходит ли это все на самом деле.
Может, это сон? Просто кошмар, из которого Тэен вынырнет прямиком в теплые объятия Чонгука, так надежно закрывающие её от всего мира.
Она вдруг чувствует прохладный ветер, проникающий сквозь тонкую ткань блузки, и возвращается в реальность, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Вместе с реальностью приходит жуткая боль в районе груди, как будто кто-то настойчиво и безжалостно сверлит дырку на месте её сердца, и Тэен громко охает, складываясь пополам и прижимая ладони к разваливающимся ребрам. Глаза горят от жгучих слез, Тэен оседает на землю, пытаясь закрыть эту дыру в груди, до боли сжимая пальцы на блузке, и ей кажется, что её сжигают заживо, рубят на части и избивают одновременно.
Тэену никогда не было так больно, она не знала, что бывает так больно, и она краем сознания понимает, что эта боль оставляет рубцы на сердце и запястьях, об этой боли пишут песни, эта боль является причиной прыжков с мостов.
Чонгук предал её, растоптал, для него ничего не значили поцелуи, близость, тихие, проникающие под кожу «я люблю тебя». Тэен не имела для него никакого значения.
Перед ней садится на корточки одноклассница Чонгука, трясет её за плечи и что-то говорит; Тэен видит, как шевелятся её губы, но не понимает ни слова.
Девушка размахивается, влепляя Тэену хлесткую пощечину, и она охает, теряя опору и падая.
- Он поспорил на тебя, - шипит девушка. – Юнги пообещал ему сто долларов за то, что он тебя трахнет, слышишь? Ты слышишь, дура!? Сто гребанных долларов!
Сто долларов, думает Тэен, когда девушка уходит, оставляя её, разбитую и изуродованную, лежать на земле.
Моя девственность стоит сто долларов, понимает Тэен.
Я стою сто долларов, захлебывается в слезах Тэен.
Моя любовь для него – ненужная дешевка, осознает Тэен, и боль в её груди становится практически невыносима.