Злые Чонгуковы глаза
Тэен стоит у двери, не решаясь нажать на звонок, и пытается понять, что она здесь вообще забыла.
Не было никаких причин приходить сюда.
То есть была, конечно, оправдывает себя Тэен. Избитый Чимин, который вымученно улыбался разбитыми губами – вот главная причина. Не жгучее, пробирающее до кончиков пальцев желание увидеть Чонгука чуть ближе, чем в другом конце коридора, конечно.
Тэен трясет головой, отгоняя ненужные мысли, и, не давая себе возможности передумать, вжимает палец в кнопку звонка.
Я не делаю ошибки, думает Тэен, я просто пытаюсь защитить своего друга.
Тэен отходит от двери на два шага и терпеливо ждет, но ничего не происходит.
Вариант того, что Чонгука может просто не быть дома, ей не приходил в голову.
Тэен выдыхает, не зная, что чувствует сейчас сильнее – облегчение или разочарование, и спускается по лестнице вниз, выходя на улицу.
Ей нужно уходить и не приближаться больше ни к Чонгуку, ни к его дому. Ей нужно завязывать разрываться между обидой и любовью, между гордостью и привязанностью, между болью и счастьем. Ей нужно прекращать ожидать, что в один из дней Чонгук, проходя мимо неё по коридору, остановится, извинится, скажет хоть что-то, что даст Тэену понять, что она действительно была любимой.
Она стоит под фонарем и роется по карманам в поисках пачки сигарет, которую купила еще недели две назад, но все не решалась попробовать.
Сейчас самое время, думает она, находя пачку и срывая с нее шуршащую обертку.
Дрожащими пальцами Тэен поджигает кончик сигареты и затягивается слишком глубоко для первого раза, громко кашляет и трет заслезившиеся глаза.
- Давно ты начала курить? – спрашивают за спиной, Тэен вздрагивает и резко оборачивается, застывая с приоткрытым ртом.
Чонгук бесцеремонно вытягивает сигарету из ослабевших пальцев и зажимает фильтр губами, затягиваясь и выпуская дым колечками в воздух.
Тэен смотрит на него, и вновь, в который раз, её сердце замирает от того, насколько Чонгук прекрасен. Такой красивый, что не хватит самых изысканных метафор, бессильны самые изящные эпитеты, не подобрать ни одно подходящее сравнение для его описания.
Чонгук даже курит так, словно создает искусство, и любовь, которую Тэен с таким трудом убивала в себе, выдирала из сердца, словно ненужный сорняк, вновь пробивается, накрывает с головой, тянется вперед, к Чонгуку, всеми силами.
- Я спросил, - напоминает Чонгук, пристально глядя на застывшую Тэена, когда пауза слишком затягивается, - давно ли ты куришь.
Тэен вздрагивает, отступает для верности на шаг, чтобы не поддаться порыву и не броситься Чонгуку на шею.
- Это не твое дело, - хрипит она.
Чонгук одним резким движением хватает её за плечо и рывком тянет на себя, прижимаясь горячими губами к уху Тэена.
- Все, - зло шипит он, - что касается тебя – это мое дело, понятно? И все, кто касаются тебя, это тоже мое дело.
Тэен в его руках каменеет, пораженная внезапной догадкой.
- Так ты избил Чимина, потому что… - выдавливает она.
- Потому что этот мудак слишком много вертится вокруг тебя, - Чонгук отстраняется, но не отпускает Тэена, смотрит прямо в её глаза и рычит, - я не позволю кому бы то ни было приближаться к тебе. И если этот наивный придурок полагает, что все ограничится одним разом, то он глубоко ошибается.
Глаза Тэена стекленеют от страха, и что-то внутри неё сжимается в напряженный комок, потому что Чонгук выглядит сейчас так, словно действительно готов искалечить любого, кто подойдет к… ней?
- Чимин ведь не сделал ничего плохого, - шепчет Тэен, глядя на озверевшего, не похожего на самого себя Чонгука.
Чонгук щурится и сжимает плечо Тэена с такой силой, что она охает.
- Я не отпущу тебя, слышишь? – говорит он, и Тэен вдруг видит в нем за этой маской жестокости боль, от которой умирает сам. – Я слишком нуждаюсь в тебе, чтобы так просто тебя отпустить.
Ему так же больно, как и мне, вдруг понимает Тэен, и сама не осознает, как в следующую секунду уже целует Чонгука, наплевая на все принципы, на гордость, наплевая на все.
И в этот момент она чувствует себя так, словно наконец вернулась домой после долгих бессмысленных скитаний.
…
Тэен просыпается рано и долго лежит, глядя на спящего рядом с ней Чонгука, сжавшего её в своих руках так крепко, что ей почти больно.
Дура, думает Тэен, запоминая родные черты лица и едва удерживаясь от того, чтобы поцеловать Чонгука в приоткрытые губы, какая же ты дура, Ким Тэен.
Каким-то немыслимым образом вновь оказалась в постели человека, избившего самого близкого твоего друга, думает Тэен, ей хочется прямо сейчас, именно в этот момент исчезнуть и появиться где-нибудь в параллельной Вселенной, или не появляться вовсе.
Потому что Тэен понятия не имеет, как она сегодня будет смотреть Чимину в глаза.
Тэен осторожно выскальзывает из объятий Чонгука и замирает, как осторожный зверек, когда Чонгук начинает ворочаться и что-то бормотать.
Но он не просыпается, и Тэен облегченно выдыхает, быстро собирая с пола свою одежду и на ходу надевая ее на себя. На секунду она замирает перед большим зеркалом, с ужасом глядя на россыпь бордово-фиолетовых засосов по всей шее, а потом остервенело трясет головой и спешит убраться от Чонгука подальше, ощущая себя при этом какой-то шлюхой. Осталось деньги с тумбочки взять.
Когда она почти подходит к своей квартире, чувство собственной ничтожности становится почти невыносимым. Вина и совесть давят на неё, словно тяжелый пресс, но хуже всего то, что Тэёэену хочется смеяться в голос от счастья – поцелуи Чонгука до сих пор огнем горят на её коже.
Телефон в кармане начинает вибрировать, и Тэен мрачнеет, взглянув на имя абонента.
- Привет, Чимин, - неуверенно здоровается она, поднеся трубку к уху, и ей кажется, что Чимин по одному её голосу все поймет, разочаруется в ней, уйдет, оставив Тэена совсем одну.
Тэена, наверное, можно понять. Чимин – первый, кто решился подружиться с ней, первый, кто понял и принял её, кто не оттолкнул. За то короткое время, что они знакомы, Тэен привязалась к Чимину всем сердцем. Точнее, тем, что осталось от её сердца, после того, как Чонгук раскромсал его на части и развеял по ветру.
Но Чонгук, он был личным солнцем Тэена, центром её Вселенной, и весь её мир, все её жалкое существование крутилось вокруг Чонгука.
Тэен была достаточно слаба, чтобы найти в себе силы отказаться от Чонгука, и достаточно эгоистична, чтобы решиться отказать Чимину.
Тэен – идиотка.
Но, вопреки всему, голос Чимина как всегда звонкий и бодрый.
- Привет, Тэен-а, ты где? Я к твоему дому подхожу, - весело щебечет Чимин.
Вот блять, думает Тэен, разворачиваясь к подъезду, чтобы успеть переодеться до прихода Чимина, и не успевает.
Счастливый и светящийся Чимин выходит из-за угла дома и широко улыбается Тэену, отключая телефон и убирая в карман.
- Как настроение, Тэен-а? – спрашивает он, подходя ближе, и тут же замирает с широко раскрытыми глазами, уставившись в глубокий ворот футболки Тэхена, торчащий из-под расстегнутой куртки.
Тэен вспоминает россыпь засосов, оставленных в подарок Чонгуком, и мысленно стонет.
- Тэен-а… - выдыхает Чимин, поднимая застывшие в удивлении глаза.
Тэен набирает в легкие побольше воздуха и…
И рассказывает Чимину все с самого начала.
…
К концу длинного рассказа они успевают сходить в магазин за пивом, вернуться в квартиру, заказать пиццу и даже уже немного напиться.
Тэен рассказывает все: про историю с уборкой в классе, про свою похожую на болезнь любовь, про то, как Чонгук рассказывал о море и был в этот момент таким прекрасным, что Тэен готова была отдать ему всего себя. Она рассказывает о том, что чувствовала, когда ей казалось, что Чонгук влюблен в неё в ответ, рассказывала о похожем на бескрайний океан счастье, рассказывала о пресловутых бабочках в животе, которые не знали покоя, потому что Чонгук такой прекрасный, такой идеальный, словно мечта. Она говорит о фотографии, о споре, о бесконечной боли, в которой она тонула, и некому было вытащить её на поверхность. Она вспоминает ночи, когда ей казалось, что она задыхается, когда её ребра разваливались на части, обнажая искалеченные внутренности, когда её мучили кошмары, из которых она не могла выбраться. Она подробно описывает мокрые насквозь подушки, пустой холодильник, потому что было не до еды, «неудовлетворительно» по многим предметам, потому что ни одна формула, ни одно правило не лезло в воспаленную голову.
Чимин слушает молча, молча захлебывается в слезах, и Тэен, глядя на него, начинает плакать тоже.
- Не плачь, - улыбается она Чимину сквозь слезы. – Ты-то чего плачешь?
- Сколько тебе пришлось вынести, - рыдает Чимин, обнимая Тэена изо всех сил, гладя её по всклокоченным волосам. – Боже, Тэен-а, сколько же тебе пришлось вынести…
- Все хорошо, - шепчет она. – Когда ты появился, все стало хорошо.
Чимин хватает её за плечи и смотрит в глаза.
- Мы должны ему отомстить, - говорит он испугавшуюся такого напора Тэену. – Мы ему отомстим, Тэен-а.
И Тэен согласно кивает.
Отомстят.
Чонгук заслуживает мести.
…
- Так ты себе месть представляешь? – возмущается Тэен в понедельник утром, стоя перед зеркалом и с укором глядя на довольное отражение Чимина.
Тэен, над волосами которого Чимин старательно работал все выходные, похожа на тех, кого обычно печатают на обложках элитных журналов.
Тэен так красива, что она даже сама себя бы сейчас трахнула.
Чимин кивает несколько раз для убедительности и подходит ближе, поправляя высветленные волосы.
- Месть должна быть изысканной, - с умным видом говорит он.
Тэен смотрит на красную блузку, лениво заправленную в черную юбку и идеально подходящие к ним туфли на высоком каблуке.
Она уже перевоплощалась перед Чонгуком из изгоя в нормального человека, но в этот раз…
В этот раз она похожа не на нормального человека.
В этот раз она выглядит как завсегдатай светских вечеринок, как востребованная модель.
- Ты в кого меня превратил? – ошарашено спрашивает она Чимина. – Как это вообще называется?
- Это называется – месть, - хлопает её по плечу Чимин. – Запрячь свою неуверенность поглубже и просто получай удовольствие.
Ох, думает Тэен, попробуй тут получить удовольствие, когда на горизонте маячат злые Чонгуковы глаза.
В том, что они будут злыми, Тэен даже не сомневается.