Поклялся вернуть
Что-то не так.
Чонгук понимает это, когда плохое предчувствие, оставшееся после расставания с Тэеном, не проходит. Чимин с Ходжуном над чем-то смеются, пачкая друг друга в соусе для пиццы, а Чонгук смотрит на зажатый в пальцах кусок и пытается найти причину этого странного ощущения.
Что-то не так.
Чонгук откладывает пиццу и берется за телефон, покручивая его в пальцах. Что-то внутри ноет и заходится в истерике.
Чонгук прокручивает список контактов до имени Тэена и замирает. Она просто убирает спортзал. Чонгуку пора перестать быть таким мнительным.
- Отвлекись, Гукки! - смеется Чимин, тыкая куском пиццы ему в губы, но Чонгук лишь отмахивается.
Что-то не так.
Он поднимается и выходит в туалет, набирая номер Тэена.
Тэен не берет. Чонгук вытягивает руку, глядя на дрожащие пальцы, и не может понять, что происходит.
Сердце начинает болеть, и Чонгук сгибается пополам. Это не его боль – это боль Тэена, но она сейчас просто моет спортзал, с ней ничего не может случиться.
Ведь так?
В туалет заходит Чимин и подбегает к Чонгуку, обеспокоенно начиная вертеться вокруг него.
- Чонгук, тебе плохо? Вызвать скорую? Что-то случилось?
- Вызови такси, - хрипит Чонгук, до хруста сжимая в пальцах телефон. – Такси до школы.
…
Чонгук бежит по опустевшим коридорам к спортзалу, не забывая по пути вновь и вновь набирать номер Тэена.
Остановившись около двери в спортзал, он устало выдыхает, пытаясь перевести дыхание, и тут же замирает. Сквозь оглушительное биение сердца до него доносятся стоны, чей-то смех, ругательства.
Пугающая догадка начинает маячить на дне сознания, но Чонгук упорно не хочет ей верить, дергая за ручку двери.
Когда дверь не поддается, Чонгук начинает паниковать. Разбегаясь, он со всей силы впечатывается в нее плечом, чувствуя, как что-то в плече хрустит, и влетает в спортзал.
А потом резко тормозит, на секунду теряя связь с реальностью.
Он смотрит на то, как над его Тэеном, пошло постанывая, нависает какой-то парень.
Все внутри него леденеет, покрывается тяжелой коркой, а потом разбивается вдребезги, как брошенная в стену тарелка.
Чонгук делает шаг вперед, а потом еще и еще. И ему сносит крышу.
Он орет: «Отпустите его!», но сам толком не понимает, что происходит, потому что глаза застилает кровавой пеленой.
Он подбегает к парням, с разбега разбивая одному из них кулаком нос.
Он перестает чувствовать себя, адреналин разбавляет его кровь, ярость не дает ему остановиться ни на секунду, делая его сильнее, быстрее, безжалостнее.
- Суки, - утробно рычит он, заезжая ногой по валяющемуся на полу парню. Он слышит хруст, видит кровь, хлынувшую у него из носа, и облизывает губы. Чонгук хочет, чтобы ублюдок в этой крови захлебнулся.
- Суки, - шипит он, хватая второго парня за волосы и знакомя его лицо со своим коленом.
- Суки! – орет он, пережимая третьему парню горло и с такой силой впечатывая его в стену, что треск ребер слышится даже сквозь яростный пульс в ушах.
- Пошли вон! – кричит он, сжимая кулаки – венка у него на шее угрожающе вздувается. – Вон, пока я вас не убил!
Парни отскребают себя от стен и пола, скуля и ноя, стирая кровь, ползут к выходу, вздрагивая от страха и боли.
Как только дверь за ними закрывается, Чонгук падает на колени, нависая над распластанной на мате Тэеном. С леденящим ужасом он видит трусы и джинсовые брюки, спущенные до колен, кровь между её бедер, перевязанный тряпкой рот и заведенные за спину руки.
Тэен смотрит на него огромными умоляющими глазами, дрожит как осиновый лист, все её лицо мокрое от слез.
Чонгук осторожно развязывает тряпку, выкидывая ее в сторону, и Тэен тут же начинает скулить, зажмуривая глаза.
У Чонгука от страха трясутся руки, ноют костяшки пальцев, когда он аккуратно переворачивает Тэена на бок, боясь сделать больно, и развязывает посиневшие руки.
Тэен тут же стирает с лица слезы, продолжая всхлипывать и не открывая глаз.
- Все хорошо, слышишь? – шепчет Чонгук, вынимая из сумки пачку влажных салфеток и стирая кровь с бедер Тэена. – Все хорошо, родная, я с тобой…
Он натягивает на неё трусы и джинсы и берет на руки, осторожно, но крепко прижимая к себе трясущееся тело.
Тэен утыкается носом ему в шею, тяжело влажно дышит, и Чонгук готов заплакать от ярости, от отчаяния, от того, что позволил всему этому случиться.
- Все хорошо, - продолжает шептать Чонгук, хотя понимает, что ни черта хорошего нет.
Тэена, его маленькую, хрупкую, странную девушку, принадлежащую только ему Тэена, только что пустили по кругу три отморозка.
Единственное, что останавливает его от срыва, единственное, что не дает сорваться и выбить из тех парней остатки их жалких жизней, - это дрожащая Тэен в его руках, стремительно теряющая связь с реальностью.
Он садится на подоконник, перехватывая Тэена одной рукой, нащупывает в кармане телефон, с третьего раза дрожащими пальцами набирает номер Сокджина.
- Хен, - выдыхает он в трубку. – Мне нужна твоя помощь, хен. Можешь приехать в школу на машине?
…
Сокджин не может вымолвить ни слова. Он помогает Чонгуку сесть в машину, не потревожив Тэена, помогает потом вылезти. Он молчит, когда Чонгук направляет его в аптеку за мазью и успокоительным, молча ждет на кухне, пока Чонгук обрабатывает порванную девушку и отпаивает её таблетками, укладывая на кровать и закутывая в ворох одеял. Он ждет, пока Чонгук, устроившись рядом с Тэеном, шепчет ей что-то тихое и успокаивающее, чтобы та скорее заснула.
Сокджин молчит, смотрит на Чонгука огромными неверящими глазами, когда тот выходит на кухню. Чонгук не знает, догадался ли он о чем-нибудь.
Чонгук шарит по шкафчикам в кухне под внимательный взгляд Джина, надеясь найти там что-то покрепче чая, и находит бутылку какого-то отстойного виски.
Чонгуку все равно, что пить и откуда, поэтому он наливает в бокал - пальцы все еще дрожат, и половина виски оказывается на столе и на джинсах Чонгука, - и выпивает его залпом.
Алкоголь тут же опутывает его сознание, притупляет восприятие реальности, делает все происходящее и происходившее похожим на затяжной кошмарный сон. Чонгук не помнит, как он вообще во все это впутался, в какой момент вся его расписанная по секундам жизнь полетела к ебеням, и вспоминать ему, если честно, не хочется.
Еще Чонгук помнит, как сегодня утром слышал разговор о том, что после уроков в спортзале планируется что-то веселое. Чонгук помнит, как не придал этому никакого значения.
Чонгук надеется, что повеселились они от души, потому что мстить он умеет и любит – вряд ли парни еще хоть раз в своей жизни познают веселье.
Теперь, когда от алкоголя у него отнимаются руки, ноги и мозг, он готов отвечать на вопросы терпеливого ожидающего Сокджина.
Он отвечает. Тоже долго и терпеливо, заплетающимся языком, рассказывает все так красочно и подробно, что к концу рассказа глаза Джина полыхают яростью.
Если есть в этом мире человек, который любит мстить больше Чонгука, то это Сокджин.
А за Тэена хочется мстить.
...
(Для атмосферы включите 태연 - "비밀" (Тэен - "Секрет"))
Чонгук вылетает из кухни, услышав шум в комнате, и, когда видит Тэена, с трудом пытающуюся выбраться из вороха одеял, тут же бросается к ней.
- Все в порядке, Тэенни, не двигайся, ладно? – успокаивает её Чонгук, присаживаясь на корточки рядом с кроватью. Тэен смотрит на него недоуменно глазами-блюдцами, словно пытаясь понять, какого черта Чонгук забыл в её квартире, а потом воспоминания накатывают на неё, и глаза расширяются еще сильнее, только теперь от страха.
Она начинает дрожать, и Чонгук забирается в кровать, прижимая её к себе и утыкаясь носом в лохматую макушку.
Тэен приглушенно всхлипывает, и глаза Чонгука тоже начинает жечь от слез.
- Прости, - шепчет он, успокаивающе гладя её по волосам. – Прости, маленькая моя, хорошая, прости меня, пожалуйста…
Тэен вздрагивает, начинает всхлипывать чаще, а потом и вовсе заходится в рыданиях, дергаясь в руках Чонгука.
Чонгук закрывает глаза, сжимает зубы, прижимая Тэена крепче к себе в попытке успокоить.
Проходит несколько долгих минут, прежде чем всхлипы становятся тише, и Тэен сжимается, съеживается в руках Чонгука, успокаивается.
- Они не успели, - вдруг глухо говорит она. Чонгук вопросительно смотрит на неё, ожидая пояснений. – Успел только один. Потом пришел ты.
- Не думай об этом, - цедит сквозь зубы Чонгук. Ему тоже нельзя об этом думать, потому что способы убийства этих парней, приходящие Чонгуку в голову, становятся с каждым разом все изощреннее.
Тэен молчит некоторое время, а потом говорит:
- Мне кажется, он порвал мне там все, - в её голосе такая пугающая равнодушная усталость, что кожа Чонгука покрывается мурашками. – Мне надо в больницу.
- Я обработал там все, - говорит Чонгук и, поймав недоуменный взгляд Тэена, поясняет: - У меня мама врач. Я знаком со всеми такими штуками. Это почти то же самое, что обработать порез.
После этих слов Тэен молчит секунду, а потом заходится в истеричном смехе, через мгновение уже снова содрогаясь от судорожных рыданий.
Чонгук нащупывает одной рукой на тумбочке таблетки успокоительного и приподнимает голову Тэена, заставляя её выпить три штуки подряд.
Потом он снова ложится, и Тэен прижимается к нему всем телом, словно маленький замерзший котенок. Чонгук обнимает её крепко и бережно, думая о том, что ему нужно было совершить столько ненужных ошибок, искалечить Тэена изнутри и снаружи, чтобы понять одну простую истину – он любит Тэена больше всего на этом свете. Любил с самого начала.
…
- Как Тэен? – спрашивает Сокджин, когда официантка ставит перед ними чашки с кофе и отходит.
- Лучше, - пожимает плечами Чонгук, добавляя в кофе три кубика сахара и осторожно помешивая. – Просыпается каждую ночь от кошмаров, не может нормально ходить, не подпускает меня к себе слишком близко. А так – да, получше.
Сокджин морщится, обхватывая пальцами чашку и поднося к губам.
Чонгук устремляет взгляд на заполненную людьми улицу и уходит в себя. В последнее время он часто уходит в себя. Думает о том, сколько из проходящих мимо людей оказывались зажатыми в темном переулке/пустом доме/чужой спальне. Думает, сколько из них не смогли выбраться из чужих удушающих объятий, сколько сгорели заживо под огнем чужой страсти, сколько разбились на мелкие осколки в чужих грубых руках. Он много думает о тех, кто чувствует себя в постоянной опасности. О тех, над кем издеваются просто так, кого обливают в столовых едой, на кого спорят, ставят деньги, несмотря на то, что человеческая жизнь – бесценна. Чонгук много думает с тех пор, как в его жизни появилась Тэен.
Тэен заставила его открыть глаза, посмотреть, наконец, на мир трезво, не сквозь призму самолюбия, вседозволенности, богатства.
Чонгук смотрит на задумчивого Сокджина, пустым взглядом оглядывающего кафе, и понимает, что Тэен открыла глаза не только ему.
- Есть что-нибудь новое? – говорит он после долгого молчания. Сокджин вздрагивает, моргает несколько раз, придавая взгляду осмысленность, и снова отпивает из чашки.
- Отец поднял дела их семей, - начинает он. – Нам повезло – эти уроды увязли в грязи по самое не хочу. Манипуляции с акциями, открытия подпольных казино, даже были залеты с наркотиками. В общем, я не особо во все это вникал, но так уж вышло, что эти мудаки, точнее, их родители, долго воротили грязные делишки за спиной у государства. Я намекнул отцу, что их дети замешаны в изнасиловании…
На этих словах Чонгук напрягается, но Сокджин, не обращая на него внимания, продолжает:
- Но про Тэена, конечно, не сказал ни слова, как ты и просил. Отец прошерстил их дела, оказалось, что они замешаны в изнасилованиях не в первый раз. Их удачно прикрывали богатенькие папочки.
Чонгука на этих словах передергивает. Ему никогда не было дела до чужих проблем, но сейчас, когда он представляет хрупкую девочку, распятую, как его Тэен, на кровати, ему становится почти физически больно.
Он скрипит зубами, и Сокджин морщится, залпом допивая свой кофе и поднимаясь.
- Не ходи пока в школу, - говорит он. – Я позвонил твоей матери и сказал, что мы уезжаем с классом в зимний лагерь на неделю. Она сказала, что уедет в командировку через три дня. Чимину я скажу, что Тэен с тобой, придумаю что-нибудь. Тебе сейчас лучше вообще её одну не оставлять.
Чонгук кивает, поднимаясь следом за Джином.
- Хен, - зовет он, когда они уже выходят из кафе. – Сделай все, чтобы эти парни получили по заслугам.
Сокджин кивает, прежде чем раствориться в толпе, а Чонгук бредет в сторону дома, кутаясь носом в шарф.
В парне, насилующем Тэена, Чонгук почти сразу узнал одного из тех, кто его избил.
Но за что? Почему Чонгука с Тэеном просто не могут оставить в покое?
Чонгук мотает головой, отгоняя неприятные мысли, и думает о том, что обязательно со всем разберется.
Потом.
Сейчас ему просто нужно быть рядом с ней.
Сломанной, истерзанной, распятой девушкой, у которой внутри не осталось ни капли искрящейся тяги к жизни, в которой Чонгук когда-то влюбился.
Которой Чонгук поклялся вернуть.
___________________________________________
Ребята, я так рыдала, когда написала эту главу, когда прочитала снова и снова, чтоб проверять ошибки... И простите если все же они есть. Венера моя, ты тоже прости, если заставила и тебя плакать. Люблю тебя...