Принцип становления

- Эй, ты в порядке? – услышала я голос позади себя.

Сидевший прежде на скамейке Димка в спешке подбежал ко мне. Теперь я уже действительно не скрывала своих слёз. Тихо я плакала, глядя на уходящую Марию Анатольевну. Рыдала, громко всхлипывая и ощущая горячие слёзы, льющиеся по щекам. Надеясь на хоть какую-то поддержку, сжала руку Димы. Парень прижал меня к себе, но боль никак не утихала.

- Что случилось? – спросил у меня Димка.

- Не важно.

Я прижалась к Диме. Сейчас он был единственным человеком, который смог меня поддержать. Но я не готова была долго реветь и жаловаться на свою жизнь. Поэтому, с секунду простояв в объятиях Димы, я тихо произнесла:

- Мне нужно отойти ненадолго. Нельзя показывать своих слёз.

- Почему нельзя, Рая?

- Какая разница? Просто нельзя – вот и всё.

Дима плавно отпустил меня.

- Возвращайся быстрее, ладно? – сказал он.

Я лишь кивнула и побрела в ванную. На стене висело круглое, запылившееся от времени зеркало. Я посмотрела на своё отражение. Пыталась я доказать, внушить самой себе, что меня - школьного стрелка, чувствовавшего безумную вину за содеянное – никогда не будет. Раиса Томпева умерла. Она выстрелила в голову на чердаке, её сердце остановилось, больше не было у неё никаких мыслей. Нет, я – не она. Другой человек. Но кто именно – ещё предстояло выяснить. А пока просто нужно было попрощаться с Томпевой. Пусть все её чувства, мысли, навсегда останутся там, где-то в шестьдесят восьмой школе!

- Томпева мертва. Ты – больше не она. – внушала я собственному отражению.

Как только вспомнила о том, что больше никогда в жизни, наверное, не увижу дорогих мне людей, я ощутила, как мои конечности немеют. В груди вдруг потянуло могильным, пробирающим до костей, холодом. Готова была лезть на стену от боли, такой неимоверно сильной и пронзающей всё моё тело. Но тут я напомнила себе о том, что Сашка ещё не знает до конца, что я совершила, любит меня. А я, наверное, её тоже. Сашка – моя жизнь, мой стимул. Я не могу отказаться от этого. Я буду ждать. Ждать и верить в то, что с ней всё хорошо, что рано или поздно мы вновь встретимся, и будем жить так, как раньше. И я начну нормальную жизнь в новой школе без буллинга, драк и ежедневных напоминаний себе о том, что я устроила стрельбу в школе.

Я дождусь этого. Я приложу все усилия, чтобы всё стало хорошо. Это то, что мне нужно. Я готова начать новую жизнь. Прямо сейчас.

Как я и обещала Димке, немного успокоившись, вновь пришла в камеру, где Альберт ласково, нежно прикасался к телу какой-то незнакомой девушки, крепко её обнимая, а Энн сидела на лавочке и смотрела на всё это. Остальные ребята же просто стояли и что-то бурно обсуждали.

«Наверное, предмет их обсуждения – Альберт. Как и Энн, возможно, они наблюдают за интересными для них событиями». – пронеслось у меня в голове.

- Привет. Тоже смотришь на них?

Возле меня показался мускулистый парень с татуировкой на левой руке. Один рукав рубашки был высоко задёрнут, дабы было видно тату со странной надписью: «Вечная ненависть».

- Нет. Я ищу своего друга.

На миг я растерялась. Незнание того, кем является этот парень, сводило с ума.

- Друга? Не меня, случайно?

Я покачала головой.

- Тревор. – сказал парень.

- Ты знаешь Диму?

- Понятия не имею, кто это.

- Тогда я пойду, найду его.

Я двинулась в сторону Димки, который теперь подсел к Энн, но Тревор не отставал. Он схватил меня за руку и потянул к себе, не переставая рассматривать. Это заставляло меня нервничать.

- Я замечал тебя где-то. Кажется.

Я не могла двинуться с места. Я попросту остолбенела от страха и растерянности, которые сейчас были совсем некстати. Конечно, видел. Меня уже с девятнадцатого декабря, наверное, показывали по новостям, как я узнала от Миранды. К тому же, каждый сейчас разговаривал про школьных стрелков, недавно попавших сюда, в тюрьму.

- Нет, ты меня с кем-то явно путаешь. Я тут по ошибке.

Конечно, я прекрасно понимала, что даже невооружённым глазом можно распознать ложь, но мне нечего было делать. Не хотелось, чтобы все разговоры вновь свелись к тому, скольких людей я убила.

- Но ты явно мне знакома!

Я не знала, что сказать. Стало вдруг трудно дышать, а удары сердца охватили горло и стали раздаваться в ушах. Прежде шумная камера вдруг стала самым тихим местом на земле. Очевидно, все теперь смотрели не на Альберта и его подружку, а на меня и Тревора, который хотел, чтобы я сказала ему правду.

- Вспомнил! – вскоре воскликнул Тревор. – Ты – это Рая, Раиса, Раиса Томпева, точно! Это ты устроила стрельбу! А Дима – твой напарник, да?

- Нет, с чего ты взял?

- Обычно все новички тут оправдываются, либо врут, что они – это не они. Одна девчонка была настолько боязливой, что упала в обморок при таком вопросе.

Затем Тревор расхохотался. Мне словно ударили по голове чем-то тяжёлым. Стояла, опешив, но вскоре тоже рассмеялась, несмотря на произошедший конфуз. Непонятно, что было смешного, но нам обоим было безумно весело, так, как мне лично никогда не было.

- Неужели у тебя внутри вечная ненависть? – спросила я, перестав хохотать, глядя на татуировку своего нового знакомого.

- Не-а. Просто захотелось какое-нибудь тату. – произнёс Тревор. – У нас тут был человек, который бил тату абсолютно всем. И я был в числе этих людей. Кстати, его на днях выпустили, больше такого человека нет с нами. К сожалению.

- Ему хоть восемнадцать было?

- Ему было пятнадцать, когда его привели сюда. А выпустили в семнадцать – оказался невиновным. Поэтому, он тоже был несовершеннолетним. Подрабатывал до тюрьмы в подвале своей школы тату-мастером, а тут продолжил заниматься любимым делом.

- Здорово. – восторженно произнесла я.

- Какие-то проблемы?

Димка появился совершенно нежданно, заставив меня и Тревора чуть ли не подпрыгнуть от страха.

- Всё в порядке. Подожди меня. Я скоро приду. – сказала я.

Парень кивнул и сел на скамейку.

- Ты собираешься сбегать с нами? – шёпотом продолжила я разговор с Тревором.

- Ты ещё спрашиваешь? Конечно, собираюсь, Рая! – также тихо произнёс парень, и губы его расплылись в ухмылке. – Кстати, ты уже придумала себе второе имя?

Я тоже заулыбалась.

- О чём ты? У меня уже есть имя. Рая.

- Не понимаешь? Могу объяснить. Для того чтобы мы разговаривали, а полицейские не могли понять, с кем именно мы говорим, ибо они не знают этих имён.

- Нет, не придумала.

- Ну что ж, у тебя есть время на то, чтобы подумать. Удачи тебе, подруга.

- Спасибо, это сейчас мне пригодится больше всего. А ты уже придумал себе имя?

- Тревор.

- Но...

- Не удивляйся. Моё настоящее имя – Михаил.

- Красивое имя. Как думаешь, меня примут в семью после побега?

- Понятия не имею. Хочешь, расскажу тебе, что тебя точно ждёт?

- Наверное.

- Всё будет так, как ты захочешь. – Тревор понизил голос: – Мой лучший друг сделает тебе новые документы. Для этого и нужно придумать себе имя, не считая уже сказанной причины. Мои родители меня точно примут, поэтому ты можешь жить со мной. У нас семья спокойная, адекватная. Поживёшь так, пока все не успокоятся и не забудут о стрельбе. Если нужно будет выйти куда-то – будешь ходить в маске, капюшоне или, может, научишься основам макияжа. Ничего такого.

- А если кто-то поймёт, что то имя, которое у меня будет – не настоящее, а моё реальное имя – Раиса, именно я устроила стрельбу?

- Не думай об этом. Я постараюсь сделать так, чтобы всё было хорошо.

Парень подмигнул мне и, напевая себе под нос какую-то песню, направился к незнакомой мне девушке.

***

Одной ночью мне долго не спалось. Дима о чём-то беспокойно перешёптывался с Энн, на улице был слышен надоедливый смех детей, а Тревор заперся в туалетной комнате. Я слышала его рыдания. Совсем недавно я была дома у Марии Анатольевны и слышала смех Сашки, а теперь, казалось, я призрак, запертый в месте, где царствовала вечная боль. У меня даже толком не было имени. Не могла я ощущать себя человеком. Да, я Рая Томпева, но больше я не могу себя ощущать ею – столько переменилось за дни после стрельбы! Я другая. Но кто, кто настоящая я? Кто я?

Я бесшумно встала с кровати и сделала шаг по холодному каменному полу. Показалось мне под ясным, мягким лунным свечением – это тонкая гладь льда, изувеченная лезвиями бесконечных коньков.

Не спали вместе со мной только трое ребят, и двое из них уже о чём-то говорили между собой, а третий плакал в туалете, поэтому говорить мне было не с кем. Да особо и не хотелось. Я сделала ещё один шаг, ноги, почти онемевшие от холода камеры, проникающего, кажется, за капюшон олимпийки, казалось, точно инстинктивно помнили всё, что я когда-либо катала. Вот только партнёра не было – я торопливо кружилась по камере, точно с самого детства обучалась одиночному катанию. Вдруг одиночное катание – и есть моя истинная судьба? Значит, есть, ради чего бороться! Возможно, всё ещё не так ужасно, как казалось на первый взгляд? В любом случае, нужно бежать отсюда. Я умру, если не сбегу. Выхода нет. Но, устроив стрельбу, у меня вряд ли был шанс не попасть в тюрьму – зато, сбежав, этот шанс должен был появиться. Я не ассоциировала себя со школьным стрелком. Я должна жить. С новым именем, с новыми мечтами и возможностями. Моего прошлого не было. Я обязана была забыть то, что оно существует. Будущее обязательно будет светлым, обязательно. Я сделаю всё так, как хочу. Я вернусь в старую школу и начну жизнь заново. Стану великой фигуристкой, чемпионкой!

«Всё будет так, как я хочу. Стоит только немного подождать». – пронеслась в голове поддерживающая мысль.

Я ходила, кружилась, прыгала взад-вперёд по камере. Губы крепко сжимались, до боли и горького привкуса крови во рту. Глаза крепко зажмурились, точно сами собой, но перед ними была гладь льда, а на ней – тренирующиеся спортсменки. Я танцевала, почувствовав себя вдруг свободной и до безумия счастливой. Человеком, за плечами которого не было жуткой истории, печали, ран, травли со стороны родных и одноклассников, грязных, едких мыслей и разбитого сердца. Я впервые в жизни чувствовала радость, которая переполняла меня, и мне бы хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Я остановилась, взглянула на руку. Порез, уже заживающий, неглубокий, рядом с которым нарисовано Димой неровное сердечко шариковой ручкой – порез канцелярского ножа, который был жалкой моей самообороной от одноклассников. Он – даже неодушевлённая часть меня, хранил внутри себя целую историю. Смотря на него, я вновь всё вспоминала. Этот порез был безмолвным свидетелем того, как я рыдала в ночь перед стрельбой, помнил тот день, когда мы с Димкой впервые остались одни на чердаке и философствовали всю ночь. Помнили меня, счастливую, катающуюся на коньках и занявшую первое место на соревнованиях, помнили мои крики, когда я видела, как полицейские выламывали дверь. И помнили тот момент, когда Молли защитила меня от Джека и мы сдружились. Сейчас я вновь видела его, и он запоминал меня той ночью. Запоминал радостной девушкой с довольной улыбкой и глазами, блестящими от слёз. Неизвестно ведь, что будет дальше – пусть он навсегда сохранит меня именно такой!

Я попыталась поближе рассмотреть сердечко, но случайно дотронулась до незажившей раны.

- Проклятье! – просипела я. – Как же больно!

Ко мне подошла хихикающая Энн.

- Ты в порядке? – спросила она у меня. – Может, Миранду позвать?

- Всё нормально. – отмахнулась я. – А Миранду не трогай без дела. У неё и так напряжённый день, а я просто подавилась, всё в порядке.

- Поняла.

- Энн, слушай...

- Нэнси.

Я удивлённо посмотрела на подругу. Она вся светилась от счастья.

- Я придумала себе имя. – взвизгнула девушка. – Теперь я Нэнси. Но ты можешь называть меня Энн. Мы же подружки как- никак!

Энн усмехнулась и обняла меня.

- Так что ты хотела мне сказать, Рая?

- Как раз-таки спросить про то, поменяла ли ты имя, или нет.

- Тогда ладно. А ты что- то придумала? Поняла, как тебя будут звать?

- Гм, нет. Стыдно, конечно, но на ум ничего не приходит.

- Думаю, тебе бы очень подошло имя Кассандра.

- Я ещё подумаю на эту тему. У меня ещё много времени. Мы же сбегаем через полтора месяца?

- Тише! Услышат, ну а так, да. Через полтора месяца.

- Думаю, я придумаю себе имя за это время.

- Отлично. Удачи.

Я кивнула.

И почему все расспрашивают меня про это имя? Как будто бы это самое важное, что может случиться! Впрочем, и зачем я вообще думаю про это? У меня ведь хорошее настроение, верно ведь? И ничего не могло его испортить. Казалось, я сходила с ума. Я не знала, что делать. У меня была распланирована вся жизнь, именно это и пугало. Я боялась, что моим планам не суждено было быть выполненными. Но пока всё хорошо, нужно было улыбаться. Я хотела сиять!

Захотелось спросить у Димы, придумал ли он имя. Он никогда не игнорировал мои вопросы. Вдруг предложит и мне вариант нового имени?

Парень, едва заметив меня, кивнул.

- Привет. – подсев к нему, сказала я.

- Знаешь, а я ведь давно не слышал твоего голоса. – произнёс Димка и крепко сжал мою руку. – Я так скучаю, что не могу отпустить тебя.

- Придумал себе имя?

- Ты что, не хочешь меня слушать?

- Мне чужда романтика. Так что, придумал или нет?

- Нет. – отрезал Дима и опечаленно опустил взгляд.

Этой ночью мне приснился странный сон, погружающий меня в давно забытое воспоминание.

***

В этот день Дима смог спасти меня от обидчиков, удалось ему и спастись самому. Мы сидели на детской площадке, дотрагиваясь пальцами до песка песочницы.

- Слушай, а каким ты себя представляешь после того, как закончишь школу? – спросила я у Димы, ещё глубже засунув в песок пальцы.

- Понятия не имею. – отрезал Дима. – Думаю, что устроюсь работать где-нибудь, вот только не знаю, где.

- А я буду фигуристкой!

- В принципе, достаточно логично. Ты же постоянно на льду. Будешь работать тем, кем хочешь! Сегодня даже на контрольной напевала мелодию, под которую будешь танцевать на соревнованиях. Думаю, что это действительно работа твоей мечты.

Я надулась.

- Заткнись. Ничего я не напевала. – сказала я.

- Да ладно тебе! То, что ты прекрасная фигуристка – это великолепно, а не отталкивающе. Я, знаешь, из-за чего волнуюсь?

- Из-за чего?

- Когда мы закончим школу, мы продолжим видеться?

- Не знаю. Наверное. Может, нет.

После этих слов Димка как-то заговорщицки подмигнул: улыбка озарила его прежде испуганное лицо. Долго он искал в карманах джинсов то, что так мечтал подарить, пока не вытащил два золотых колечка, одно из которых резко протянул мне, недоумевающей от происходящего.

- Давай поклянёмся кольцами, что никогда не расстанемся? – вопросил Димка.

- Давай. – сказала я и взяла кольцо из рук Димы. – Я клянусь кольцом на пальце, что не расстанусь с тобой!

- Клянусь кольцом, что не расстанусь с тобой!

Мы крепко обнялись.

- Обещай мне, что выдержишь травлю со стороны одноклассников. – произнесла Рая.

- Обещаю.

- Давай ещё раз поклянёмся, чтобы никогда больше не расставаться?

- Ладно. Клянусь. – я показала Диме блестящее золотом на солнце, маленькое колечко.

- Я клянусь.