Принцип становления

Глаза Стёпы сияли, когда я рассказала ему про побег. Он не знал, что ни я, ни Димка совершенно не понимаем, где находится люк, если Дима хотя бы что-то услышал, я в этом деле вообще была не просто глупой, я совсем не соображала. Но раз я уже сказала Стёпе про то, что мы сбежим, останавливаться на полпути было нельзя.

С улыбкой я попрощалась со Степаном и быстро пошла к туалетной комнате. Быстро открыв дверь, я поняла, что света нет.

- Эй, тут кто-нибудь есть?

В голову закрались странные мысли. Тишина ударила по ушам. Я нажала на выключатель, свет, мигнув раз, осветил комнату. Конечно, не сразу поняла, что случилось в комнате, глаза не до конца прикрыли к свету – а потом попятилась назад. То, что я увидела, наверное, было худшим, что могла увидеть. Это было моим кошмаром, самым страшным и ужасным.

Возле унитаза безвольно лежала замершая Ира. И замерла она в самом деле – я даже дыхания её не слышала. С ней, наверное, что-то случилось! Вдруг, приступ? А может, что-то другое? Ира была бледна, глаза её были закрыты – что-то невыносимой болью подсказывало, что навсегда. Смерть достаточно весёлой и, казалось, вполне оптимистичной девушки, стало таким ударом, что я едва сдержалась, чтобы не упасть на плиточный пол, рядом с Ириной.

Я с опасениями ещё немного приблизилась к ней, увидела, что левая ладонь схватилась за сердце, Ира едва не впивалась в кожу ногтями. В правой ладони я заметила крепко сжатый листок бумаги. Щёки у Иры были бледные, но на них был след от слезы. Ирина, наверное, плакала перед смертью.

Я сглотнула ком, подкативший к горлу. Глаза постепенно начали заполняться обжигающе-горячими слезами, но я почему-то не могла заплакать. Слёзы оставались на месте, однако не прошло и секунды, как вырвались наружу. Ноги подкосились, заставляя с характерным грохотом упасть меня коленями на пол, издав то ли крик, то ли стон.

Я не могла сделать вдох. В сердце словно вонзили тысячу иголок. Недавно ведь всё было нормально – Ира смеялась, улыбалась, разговаривала, была здорова, жила! А теперь она была мертва. Навсегда. Наверное, вечность – это так долго, но я никогда не испытывала подобного. У меня ещё никто не умирал. Не знала, что чувствовала тогда. Особой боли больше не было, но в груди было тяжело. Словно кто-то кинул туда камень, который впоследствии рос и рос, от чего дышать становилось сложнее и сложнее.

Сначала я подумала, что всё это – сон. Что всего этого нет и быть не может, но постепенно вера в это стала гаснуть. Я теряла надежду, но одновременно всё ещё думала, что всё будет хорошо. Надеялась, что Иру спасут, что она вновь будет жить. Что она сбежит с нами, а потом, после побега, мы крепко обнимемся и скажем, что дороги друг другу, но нет. Этому не суждено было сбыться. Это была не просто боль. Не та, которую я испытывала раньше. Это было что-то новое. Словно внутри меня всё сгорало в адском пламени. Но чего? Отчаяния? Скорее, чувства безысходности, охватывающего меня с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Больно и грустно было осознавать то, что дорогой мне человек мёртв. И то, что никогда не удастся ей помочь. И поэтому я в ступоре сидела на холодном полу, пытаясь немного успокоиться, хотя слёзы текли по моим щекам. Кажется, я потеряла веру в лучшее. Я ведь за это короткое время так привязалась к Ире, что её смерть была для меня подобна вселенскому взрыву.

Из размышлений меня вытянул голос Стёпы, зовущего меня к себе. Моё тело вновь стало меня слушать, в скором времени забыла про то, что меня звали. Я крепко взяла ладонью Ирину за запястье и потащила её труп. Не знала, что делаю, но всплеск адреналина заставлял действовать. Казалось, тогда я ничего не боялась.

С трудом дойдя до двери, я перекинула руку девушки через плечо. Идя маленькими шагами, потащила её из туалета. Ноги от волнения подкашивались, но я не останавливалась. Не знала, почему не уставала и всё ещё на что-то надеюсь. Почему я ещё иду и не останавливаюсь, не знала и того, почему и зачем всё это происходит. И почему это происходит именно со мной? «Почему я всё ещё верю в то, что её удастся спасти?». – спрашивала я сама у себя, но верила, это был факт. И в тот момент меня было не остановить.

Я чувствовала, как моё сердце тревожно билось, а его удары болезненно отражались в висках. Ноги подкосились, казалось, что с каждой секундой тело становится все тяжелее и тяжелее. Ладонь повернула ручку двери. Вдох – я увидела тусклый свет из коридора. Поняла только одно – мы наконец-то выбрались. Я готова была упасть на пол в любую секунду, единственное, что я сказала, прежде чем потерять сознание, это:

- Ей плохо, ребят! Помогите ей!

***

Очнулась в белой комнате. Чувство дежавю. Последний раз я тут была, вроде бы, после очередной встречи с Майклом. Как же странно было вновь тут оказаться! Точно знала это место, точнее вспомнила его, когда в моей голове всплыли воспоминания о Майкле. Это медпункт. Бесспорно. Я знаю эти белые стены, эту койку – я всё знала.

Слева от меня лежала Ира. Я улыбнулась, поняв, что её пытаются спасти – а, значит, надежды ещё есть. Эти чувства окончательно взбодрили и, приподнявшись на локти, я огляделась: тут ещё ничего не успело поменяться. Вот только смутило одно: нигде я не видела Миранду. Вместо неё за столом сидела ещё более молодая девушка. Её взгляд карих глаз был устремлён в телефон, а рыжие волосы спадали на плечи. Кажется, она совершенно не видела меня.

- А где Мира? – спросила я тихо.

Девушка подняла на меня глаза, я увидела её удивлённый взгляд.

- Что, я что-то не так сказала?

- Нет, - девушка замялась, – просто я не знаю, кто такая Мира, уж прости. У тебя вроде с головой всё нормально, что же тогда?

Я вздохнула.

- Миранда. Мира – это Миранда.

- Прости. Миранды тут нет. Она уволилась на днях. Сказала, что считает, что какая-то Рая умерла, и теперь у неё якобы нет смысла тут работать.

- Но я жива! – вырвалось у меня. – Да, сейчас мне приятнее, чтобы меня называли «Ванесса» или «Несса», но, в любом случае, я Рая! И как теперь вернуть её?

Последний вопрос я задала скорее себе, чем новой работнице, однако она ответила:

- Не знаю. Никак, наверное.

- Можно мне пойти?

- Лежи ещё. Пойти она решила. Может, ты сбегать планируешь? Без полицейских я тебя сюда не пущу!

Я устало грохнулась на койку.

- Жаль, конечно, что Мира уволилась! – сказала мне девушка.

- Ещё бы. Она такая хорошая была.

- Ладно, сейчас, пока мы дожидаемся полицейских, может, познакомимся?

- Несса.

- Света. Просто Света. Давай на «ты»?

- Хорошо. Приятно познакомиться, Света.

- Взаимно, Несса. Слушай, ты можешь не отвечать, если что, но, просто интересно, ты имя сменила из-за того, что не хочешь связывать себя с прошлой жизнью?

- С первой попытки. – отрезала я. – Моё прошлое ужасно, я так не хотела этого делать! Как же жаль своих одноклассников, как же жаль других учеников школы!

- Я работаю медсестрой здесь, но раньше работала психологом. – сказала Света. – Расскажи мне всё. Я изучала проблему перестрелок в школе, и знаю об этом немало. По твоим словам об одноклассниках и «других учениках» легко могу сделать вывод, что ты – школьный стрелок. Или я ошибаюсь, и ты из террористической группировки?

- О чём ты говоришь?

- Значит, всё же, школьный стрелок. – девушка впилась в меня взглядом. – Как проходила стрельба? Ты была одна, или с напарником?

- Не напоминай.

- Ответь. Ты сможешь освободиться от неприятных ощущений внутри себя.

- Я была с напарником. Он тоже в тюрьме. Над нами издевались в школе, и мы решили отомстить, пришли в школу, и я...

Я больше не могла говорить. В горле застрял комок. Я почувствовала огромное отвращение к самой себе. Устав скрывать эмоции, я заревела, не пытаясь ничего скрывать. Почему-то я доверилась незнакомой девушке. Не знаю, почему. Может, хотелось выплакаться перед кем угодно, лишь бы мне дали шанс. Не знаю. Но одно понимала в тот момент: я доверяю Свете.

Девушка пристегнула меня к койке наручниками, словно чувствовала что-то неладное. Казалось, она спасается от меня.

- Не плачь, пожалуйста. Тебе станет легче. – сказала Света. – Просто доверься мне.

- Легче? Мне плохо! Я вновь всё вспомнила! Это жуткое чувство, оно ужасно! Я ненавижу его! Ненавижу всё!

Света слушала меня, не пытаясь перебивать. Она заварила себе кофе и пила его под мои крики. Внутри меня же полыхал огонь ненависти к себе. В этом пламени болезненно ударяли меня злость, агрессия и что-то ещё. Что-то, чего никак не могла понять, что это, но факт того, что это что-то тоже было болезненным, приводил меня в состояние дрожащей и беспомощной девушки, к тому же, ещё и плачущей навзрыд. Больно. И страшно. Страшно было вспоминать тот день, тот момент, когда я взяла в руки автомат и поклялась отомстить. Но в итоге мне стало ещё хуже. Вспомнила этот день, словно сейчас была там. Если бы это действительно было так! Я бы столько всего изменила! Но не могла.

Я была пристёгнута к койке наручниками, не знала, что было бы, если бы была свободна от них. Меня бросало то в жар, то в холод – я кричала. Кричала так, как никогда ещё не орала. Естественно, быстро сорвала голос, но продолжала пытаться выдавить из себя хотя бы какой-то звук. Меня кидало из стороны в сторону, я плакала. Плакала так, что через минуты две намочила всю подушку. И это бы так и продолжалось, если бы не...

- Прекрати.

Голос Светы раздался совсем рядом. Её «прекрати» привело меня в чувства. Перестала хрипло выть и беспомощно опустила чуть приподнятую голову на подушку. Я устала. Так сильно, что не могла даже пошевелиться. А Света лишь гладила меня по голове, словно успокаивая – впервые я чувствовала искреннюю ласку, от которой почему-то невольно улыбнулась.

- Слушай, после произошедшего ты готова продолжить разговор? – спросила Света.

Я, не задумываясь, кивнула.

- Отлично. – произнесла девушка. – Ты можешь говорить?

Я кивнула.

- Воды. – сказала я.

Нужно было придумать, что сказать Свете по поводу моего приступа. Она, наверное, ждала объяснений. Как психологу, Свете наверняка нужна эта информация. Но не могу же я сказать, что я распсиховалась из-за воспоминаний о стрельбе! Всё что угодно, только не это!

- Слушай, ты наверняка хочешь знать, почему я плакала, так вот.

- Я знаю. – перебила меня Света.

Моя спина похолодела, а в горле встал ком. Сглотнув его, я попыталась продолжить диалог, но за меня это сделала Света:

- Ты так из-за стрельбы, да?

- Да. – уверенно ответила я ей, понимая, что мне терять уже нечего.

- Такое бывает, не переживай.

- Ты не считаешь меня сумасшедшей?

- Нет. Бывало и хуже. Я знаю настоящих сбредивших и, поверь, они очень сильно отличаются от тебя.

- Я могу идти?

- Я же говорила, пока полицейские ещё не пришли – нет. Давай лучше ещё поговорим. Кто из тех, кого ты убила, тебе запомнился больше всего?

Слёзы подступили к глазам. Я чувствовала, что боль меня словно грызла, царапала, пилила. От неё я была словно в тисках: она давила меня, щемила. Я не могла вдохнуть хотя бы немного воздуха. Воспоминания, они были для меня просто ужасными, такими, что хотелось ныть от этого, но слёзы застряли где-то в глазах.

- Эй, ты куда пропала? Отвечай на мой вопрос.

- Мне запомнилась маленькая девочка. Я не знаю, в каком она классе. – тараторила я. – Но она была очень маленькая, и её звали Инна.

Я вспомнила Инну. Её крик, её взгляд, устремлённый на меня. Её взгляд перед смертью. Казалось, эта малышка совсем не понимала, что больше никогда не придёт в школу, не пообщается со своими одноклассниками и больше не почувствует ударов собственного сердца! Я убила эту невинную девочку! Я! Я убила её! И отчаяние пробуравливало, просверливало, впивалось в меня миллиардным количеством иголок, потому что я знала, что никого из тех, кого я убила, больше не вернуть. И мне было не стыдно. Мне было жутко. По-настоящему страшно. Смерть – это конец. Точка невозврата. Тот момент, когда человек ничего не может изменить. И это по- настоящему страшно. А я убила двадцать человек, у которых было столько планов на жизнь! И я не смогла бы себе всё это простить, как бы не пыталась.

Я закрыла лицо руками.

- Я убила двадцать человек! – бормотала я, пока Света прижимала меня к себе. – Я больше их не верну! Да, одноклассники меня унижали, но они не заслуживали того, чтобы я их убила!

- Не плачь. Главное – не плачь.

- Свет, ты хочешь сделать мне больно? Скажи правду – я пойму. Сама бы такой, как я, сделала бы больно. А ты?

- А я – нет. Просто хочу помочь тебе.

- Помочь? Ты это называешь помощью? Считаешь, что я не понимаю. Что я глупая и не знаю всего того, что знаешь ты?

- Эй, о чём ты вообще?

- Ты называешь это помощью.

- Только не кричи.

Прежде чем я успела понять, что вообще тут происходит, Света вколола мне что-то в руку. Наверное, боялась, что я наврежу ей. Но я не собиралась. Мне просто не хотелось вспоминать то, что морально убило меня. Я хотела быть Нессой, а не Раей. Я ненавидела Раю, но любила Нессу. Может быть, только пыталась любить – но эти попытки в любом случае были для меня глотком свежего воздуха.

Света, выдавив всю жидкость из шприца мне в руку и вздохнув, неторопливо пошла к столу, за которым сидела недавно.

- Прости, это было нужно. – сказала девушка, уже сев за своё рабочее место.

- Что именно? О чём ты говоришь? Свет, я тебя спра...

Я не успела договорить, как почувствовала боль. Боль в руке, как раз в том месте, где Света вколола мне в руку эту странную жидкость бурого оттенка! Она решила убить меня? От этой мысли моя спина похолодела, я почувствовала, как воздух начинает тяжелеть. Голова бешено пульсировала, разрываясь от мыслей, на одной из которых я заострила своё внимание: «Неужели я сейчас умру и больше никого не увижу?». – эта мысль была такой чёткой, но такой ужасной, что я готова была расплакаться. Но от усталости и невыносимой боли в руке я не могла больше делать ничего.

Света же ходила вокруг меня и улыбалась.

«Пусть она уйдёт, пусть уйдёт!» – думала я, глядя на Свету, которая с каждой секундой становилась похожа больше на силуэт, нежели на человека. Боль в руке становилась всё мучительнее. Сон клонил непреодолимо. Перед глазами плыли красные круги. Впечатление лица Светы, её ухмылка и моего страха сливались с болью, адской, мучительной, неистово сильной болью. Присутствие Светы угнетало меня, оно, словно пламя, сжигало мою больную руку, мне бы хотелось закрыть глаза, но я не чувствовала себя в безопасности и не могла позволить себе немного поспать.

- Эй, ты меня слышишь?

Света водила по моему лицу тряпкой, намоченной холодной водой. Я сморщилась. Не хотелось бы, чтобы она подошла слишком близко.

- Отвали. – сказала я.

- С чего вдруг? – девушка присела на мою койку. – Я тут работаю и имею право на то, чтобы лечить тебя.

«Как же она меня раздражает!» – пронеслось в моей голове.

- Уходи. – произнесла я.

- Я лишь хочу сказать тебе, что ты должна мне всё рассказать.

- Ты продолжаешь, да? Вколола в мою руку какую-то жидкость! Впрочем, ты же меня всё равно не услышишь, смысл мне говорить?

Девушка вздохнула, а затем, словно не замечая того, что было мною произнесено совсем недавно, продолжила говорить:

- Твои одноклассники тоже «молодцы». – сказала Света это с явной иронией. – Всегда нужно следить за своими действиями и словами, ведь никогда не знаешь, когда у человека в голове будет та самая «последняя капля». Они дразнили тебя. Дразнили до того момента, как ты устроила стрельбу. У тебя ещё всё впереди. И ты справишься, я уверена.

Я искренне улыбнулась. И откуда в моей душе после слов Светы были тягота и разочарование с одной стороны, а с другой – облегчение? Я ощущала душевное угнетение, такое болезненное и позорное из-за воспоминаний, но в то же самое время, чувствовала не менее постыдное ощущение, что с моей души свалился камень, который мешал мне жить долгое время. И мне вдруг стало хорошо так, как никогда ранее.

- Спасибо. – вырвалось у меня. – Спасибо тебе большое.

- Не за что. – девушка усмехнулась.

- Слушай, а что за вещество ты мне вколола?

- Успокоительное.

- Ты пыталась успокоить меня, хотя я ничего не делала? Странно, ну ладно, я всё равно не злюсь на тебя. Ты сделала то, чего не могли сделать ни я, ни Майкл по отношению ко мне. Ты сказала эти, можно считать, обычные слова, но они немного помогли. Спасибо.

- Я кое-что тебе скажу. Только это будет наша тайна.

- Что именно?

Света осмотрелась вокруг, словно проверяя, слушает ли нас кто-то или нет. Убедившись, что нет ни камер, ни полицейских, а все пациенты на койках спали, она тихо произнесла:

- Я знаю, как сбежать и, возможно, помогу тебе с этим. Только не говори никому. Обещаешь, что не скажешь?

- А какая выгода мне от того, что я скажу? Что будет со мной?

- Не важно. Я просто уточнила.

- Рассказывай уже свой план.

- Для начала...

Девушка не успела договорить. В кабинет вбежали полицейские и, что-то сказав Свете на языке жестов, подготовили наручники. Я обула ботинки и, ощущая некоторую тяжесть на душе из-за того, что не узнаю, как сбежать, подошла к полицейским.

- Одевай их на неё. – скомандовал один из них.

Я в последний раз глянула на Свету, и меня вывели за дверь.