Ялта. Точка отсчёта
Воронцов проснулся в доме у моря. Старый посёлок. Тихо. Ветра было больше, чем людей. Он любил это место — не за солнце или пляжи, которых здесь почти не было. А за тишину, в которой мысли звучали громче.
Комната — аскетичная: деревянный стол, ноутбук, пачка напечатанных страниц, кипа книг. И кресло, в котором он засыпал чаще, чем в кровати.
Он приехал сюда, чтобы писать. Но последние три дня не написал ни строчки.
Писать — значит чувствовать. А он сейчас чувствовал только одно:
Отсутствие её.
---
На пляже он выходил рано. Не ради прогулок. Ради молчания. Он думал о том, что она осталась в мире, где каждый взгляд анализируют, каждое чувство пересчитывают, как формулу.
Он мог бы бороться. Остаться. Признаться на собрании. Но… боялся, что этим поставит её под удар.
Он хотел защитить её, а в итоге — оставил.
И теперь каждый чайный пакет, каждая страница Бродского, каждый звук плёнки в старом кассетнике — всё напоминало о ней. О её голосе. Её руках. О том, как она смотрела на его закатанные рукава, будто это было больше, чем тело — будто это было доверие.
---
Он встретился с другом, редактором, в местной литературной артели.
— Ты весь дрожишь, как будто не кофе пьёшь, а влюбился, — усмехнулся тот.
Алексей не стал смеяться.
— Я влюбился, — сказал он. — В студентку. Добровольно. Честно. Ничего не было, кроме чувства. И всё равно... этого оказалось достаточно, чтобы потерять всё.
— А что ты хотел? Быть героем любовного романа? Ты профессор, Лёша. Не романтический герой.
— А если я и есть романтический герой?
— Тогда у тебя есть два варианта: писать роман. Или вернуть её.
Воронцов замолчал.
— Она уезжает? — спросил друг.
— Может быть.
— И ты не едешь за ней?
— Она должна выбрать это сама. Не из жалости. Не из страха. А из свободы.
— А ты?
Он посмотрел на море. Ветер бил по щекам.
— А я... впервые в жизни боюсь. Не скандала. Не увольнения. Не разочаровать кафедру. Я боюсь, что упустил единственную женщину, которая действительно видит меня. Без регалий. Без цитат.
Друг налил ещё кофе.
— Тогда не упускай. Напиши ей. Жди. Или молись. Но не сдавайся.
---
Вечером Воронцов открыл ноутбук. Долго смотрел на курсор. А потом начал писать.
> «Ты не должна приезжать, если боишься. Если сомневаешься — тоже нет.
Но если ты хочешь быть со мной не наперекор, а вопреки —
тогда знай: я здесь. Я жду. Я строю не дом, а начало.
И ты можешь быть его первым кирпичом.
Здесь нет оценок, дипломов, деканов. Только мы.
Если это страшно — значит, стоит попробовать.»
Он нажал «отправить».
И потом… закрыл глаза.
На лице — не отчаяние.
А ожидание.
---
Продолжить следующей главой: Марина приезжает в Ялту, и они встречаются на фоне нового мира? Или ещё показать один день разлуки и внутреннюю трансформацию обоих — как у него, так и у неё?