Будь моим смыслом..

– Тебя подвезти?

– Если тебе несложно... – почему-то мне было немного неловко от этой мысли.

Он поднял брови, посмотрел так на меня пару секунд и сказал:

– Ты чего, конечно нет! Не говори глупостей, всё нормально, – он вновь оглядел меня, покосив взгляд угольных глаз. Я не смог прочитать выражение его лица. Это было похоже на смесь негодования, спокойствия, тихой уверенности и... тоски?

Мне кажется, он всë ещё чувствовал вину. Либо, вполне возможно, и скорее всего более вероятно – Влад лишь сожалел о чëм-то своëм, как и все мы.

– Хорошо, извини, – тут же ответил я на выдохе, опустив взгляд на шаткие мокрые доски под собой.
– И не извиняйся, который раз говорю. Всë хорошо, – мягко добавил он с полуулыбкой на алебастровом лице.

– Ладно, – я усмехнулся, делая последнюю глубокую затяжку и нехотя туша сигарету.
Всë таки, это расслабляет. На время даëт ощущение облегчения и, хоть и фейкового, мимолëтного, но всё таки спокойствия. Мне и этого достаточно. Хоть на миг немного расслабиться. Хоть на пару секунд закрыть глаза...

Влад внимательно смотрел на меня сквозь занавесу медленно выдыхаемого мной сигаретного дыма своими хитрыми глазами.

Казалось, он хотел что-то сказать, но почему-то хранил загадочное молчание.

Этот парень – нечто. Мне было действительно сложно прочитать его, что странно, потому что обычно я видел людей насквозь.
Я расслаблено прикрыл глаза, размышляя.

Что же ты такое?...

Пока что это оставалось загадкой для меня, и я собирался еë разгадать.
Однако... он выглядел так знакомо. Словно очень давний друг. И его запах... его запах был словно родным для меня.

Вишнëвый парфюм и сигареты. Также в нëм будто были нотки хвои и прелых, осенних листьев.

Казалось, что вдыхать этот аромат успокаивало больше, чем вдыхать порошок. Это так странно.

Наверное, у меня такое впервые, и от этого моя трескучая заинтересованность в нëм только росла, что было очень новым и странным явлением для меня – обычно мне было привычно и стабильно абсолютно плевать на всех людей.
Разве нет чувства прелестнее безразличия?

Так что же ты всë-таки такое,Влад?..

Загадочный парень с пляжа, фотограф, блондин, богач, просто красавец и человек, что заставил моë сердце снова забиться, хоть и на мгновение ока.

«Хм, что он вообще забыл на набережной в такую погоду?…» – я задумчиво почесал свой подбородок.

Нет. Всë не то.
Я так чувствовал, что за этим кроется нечто большее. Нечто… нечто гораздо большее.

Он, этот загадочный незнакомец с пляжа, бережно посадил в прогнившую почву моей огромнейшей, чудовищных масштабов гиблой пустыни внутри меня семя чего-то такого... светлого.
Чего-то доброго, тëплого, хорошего, вселяющего надежду, что не всë потеряно, что всë не всегда будет так плохо.

Словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи. Словно яркий одуванчик, упорно пробравшийся сквозь твёрдый, суровый асфальт.

Я так давно этого не чувствовал.
Спустя столько лет, внутри меня появилось что-то, кроме пустоты. Вау...

– Хэй, – блондин смотрел на меня, повернув голову в бок и облокотившись одной рукой на перила.
– Ты чего? – он сосредоточенно рассматривал меня из под темных ресниц.

Я перевëл ничего не выражающий взгляд обратно на него, возвращаясь из лабиринта своих мыслей.

– Ничего, – проговорил одними губами.
Моë лицо оставалось непоколебимым.
– Задумался просто...
Он легонько улыбнулся.
– Вот как...

Влад сделал вздох, после чего тут же начал слегка хлопать по карманам своих брюк, ища что-то. Внезапно Влад сказал:
– Ну, поехали?
– Ага.
– Следуй за мной.

Он шустро спустился по лестнице, в полубеге преодолевая еë и зашагал широкой походкой по мокрому асфальту прямиком к парковке, невесомо доставая звенящую связку ключей из кармана слегка влажных от дождя штанов. Я молча шëл за ним.

Дождь всë ещё капал, но погода уже более-менее успокоилась, так что сейчас были видны лишь последствия минувшего бедствия, и лишь одинокий ветер отчаянно завывал свою песнь, уплетая ветви деревьев в ритм своего сумасшедшего танца.

Видимо, мы пришли, и вдруг он остановился
Всë бы ничего, но он остановился рядом с... мотоциклом?

Я ошарашенно перевëл взгляд с явно дорогого, массивного чëрного мотоцикла на Влада.
– Это... твой?..
Он негромко усмехнулся, ответив:
– Ну а чей ещё? – бросил он, перекидывая ногу через него и протянув мне шлем.
– Так ты едешь или как?

Чтож, ладно. Я поднял брови с нервной улыбкой, играющей на бледных устах.

Вот здорово, ещё разбиться мне не хватало.
Хотя... а что мне, собственно, терять?
Я окончательно решился.

– Влад, ты продолжаешь меня удивлять.
Я взял протянутый им шлем и надел его на голову, ловко садясь на заднее сиденье.

Влад засмеялся.
– Ну-ну. Держись крепче.

Я не видел его лицо, но почувствовал ухмылку в голосе. Несносный мальчишка.

Я обвил хëнджинову талию руками, и почувствовал, как его крепкие мышцы напряглись подо мной.
И как меня так угораздило?…

Через пару мгновений после того, как я это сделал и он почувствовал, что я готов, парень с силой нажал на газ и мы с бешеной скоростью поехали вперëд.

– Куда ехать? – пытался перекричать ветер блондин.
Я также криком быстро продиктовал ему адрес и мы двинулись в нужном направлении.

Он неожиданно засмеялся.
– Спасибо, в ухо орать было необязательно!
Я также с улыбкой на лице ответил, смеясь:
–Ну прости!

Воздух дул прямо в лицо, ветер играл в спутанных волосах, я обнимал Влада со спины и, в этот самый миг, мне казалось, что мой дом вовсе не там, куда мы сейчас направляемся со скоростью света (или превышая её?), а рядом с этим белобрысым незнакомцем с пляжа.

В этот самый миг, я наконец-то смог спокойно вздохнуть.

***

Спустя минут шесть мы наконец приехали, и он припарковал свой мотоцикл близь моего небольшого двухэтажного дома.
Чувствовался запах мокрой тлелой травы и свежего, отрезвляющего воздуха, как всегда бывает после дождя.

Ветер слегка раскачивал большие покрытые пушистым тëпло-розовым пастельным пледом и подушками качели на крыльце, на перилах которого сидел рыжий кот, внимательно наблюдая за нами.
Я тепло улыбнулся и подошëл к нему.

– Гарфилд! Встречаешь меня? – моë лицо озарила мягкая улыбка.
Я протянул к нему открытую ладонь и он тут-же полез ко мне на ручки, мурча и ласкаясь своей довольной мордочкой мне о рукав большой чёрной толстовки.

– Милаш, – Влад подошëл к нам, заправляя прядь волос за ухо и легонько почесав кота, покоившегося у меня на руках за ухом, и тот, с любопытством взглянув на него и обнюхивая своим тëмным носиком усыпанные серебряными кольцами утонченные пальцы пару секунд, снова прикрыл глаза, позволив ему продолжить.

Я с приятным удивлением поднял голову к Владу и он встретил мой взгляд.
– Что?
– Ничего... просто странно.
Он поднял одну бровь. Я пояснил:
– Обычно он не любит других людей.
Мда, в прочем, как и его хозяин.
– Вот как... ясно.
– А у тебя есть какие-нибудь животные?

Я выжидающе смотрел на него в ожидании ответа. Он последовал очень заторможенно, ведь парень лишь продолжал лениво чесать питомца за пушистым ухом.

– Нет.
– Ты живёшь один?
– Один.
– Что, прям совсем один?
Я слегка удивился.
– И тебе не одиноко?
Он немного нахмурился, и, продолжая гладить кота, мрачно ответил:
– Всем нам бывает одиноко.

Как бы он не пытался казаться холодным и неприступным, я почувствовал нотки отчаянной горечи в его голосе.
– Это так…

Я снова задумался.
Я люблю только котов, так почему же люди продолжают ко мне тянуться?..
Всех, кого я любил, я потерял. Пф, да я даже сам себя потерял в этом вечном круговороте дерьма.

Почему он беспокоится обо мне, почему сфотографировал и угостил какао, довëз до дома?

Почему заставил уже как сто лет сдохших бабочек в моëм животе ожить и запорхать?

Нет. Он определëнно был не таким, как остальные. Он ничего от меня не требовал взамен, не заставлял меня чувствовать, что я ему что-то должен или испытывать вину, не нагружал меня, рядом с ним у меня даже не было стража и никаких других отрицательных чувств.

Пожалуй, это было для меня в новинку, если можно так сказать, ха-ха.
Спасибо конченному бывшему (читай как „уëбку”), очень приятно.
Всë таки, он навсегда оставил жгучий след на моём теле и душе и я уже никогда не стану таким, каким был до встречи с ним.
Он, видимо, решил меня окончательно доломать, оставляя меня одного в темноте ползать на коленях, запятнанным собственной кровью и вновь собирающим себя по кусочкам дрожащими руками.

Из-за длительных токсичных отношений с ним я стал ждать от людей только плохого, но Влад… он и слова мне злого не сказал.
Было в нём что-то такое успокаивающее, притягательное, что-что, что сложно это даже объяснить.

Рядом с ним было так... легко. Будто он понимал меня, даже когда я молчал, будто поддерживал, даже если он ничего не делал.

В этом парне определенно было что-то особенное, присущее только ему. Я никогда не испытывал такого.

Я поймал себя на этой мысли, зацепившись за "Я никогда не испытывал такого".
Почему я вообще привязываюсь к нему, почему испытываю какие-то странные чувства?

Я просто не мог себе такого позволить и определённо не хотел привязываться к нему, но я ничего не могу с собой поделать.
Мне так страшно, что меня снова бросят, страшно, что он сделает мне больно, страшно сближаться, но при этом, я так чертовски боюсь остаться один.

Я невесело ухмыльнулся своим сумбурным мыслям.
«Феликс, вы знакомы один день, угомонись пожалуйста»

Что это за хрень вообще?
Да уж, а я и правда трус. Самый настоящий.
От самого себя уже противно до одури…

Влад неловко отошëл назад.
– Ну, я пойду?...

Если честно, мне вообще не хотелось, чтобы он уходил.
Я знал, знал, что, как только он на своëм мотоцикле скроется из вида, то спокойствие, что я ощущаю рядом с ним в миг испарится, оставив меня тонуть, тонуть, пока я не достигну самого дна.
Но я лишь холодно бросил ему:
– Да. Пока. Спасибо тебе.

Его аккуратное лицо застряло в растерянной полуулыбке.
– Что ж... я скину… фотографии и напишу тебе чуть позже.

Он вновь сел в свой мотоцикл, поправляя застежку шлема под подбородком и оглянулся на меня, который всë также стоял на крыльце с котом на руках и смотрел на мокрую землю террасы, прокричав так, чтобы я услышал:
– Увидимся,Некита!
Он завëл мотоцикл, весело произнеся:
– Ты помнишь, что просто обязан сыграть мне на пианино?
Я чувствовал улыбку в его голосе.
– Конечно.
Я устало, но искренне улыбнулся в ответ и помахал ему рукой, сам того не ожидая.

До меня донëсся его хриплый смех и негромкое "Отлично", после чего он нажал на газ и с рёвом молниеносно уехал прочь, тут же скрываясь за размытым туманом поворотом.

Я почувствовал, что тепло, которым он меня наполнил за этот день, покидает меня, оставляя лишь солнечную дымку воспоминаний и непроизвольно поднял раскрытую руку к сердцу.
Пальцы затрепетали в воздухе, еле касаясь хлопчатой ткани толстовки, и я закрыл глаза.
Гарфилд будто сразу почуял это и погрустнел, ещё ближе прижавшись ко мне, будто пытаясь забрать немного моей боли себе.
Крупинка и правда ушла.

Я ласково погладил кота.
– Ну, пошли?
Я осторожно опустил его с рук на пол крыльца, так что он сейчас вился у меня у ног, пока я проворачивал холодный ключ с замысловатым узором в замочной скважине. Через минуту я зашëл в дом, сначала впуская кота и после закрывая за собой дверь.

Дом у меня был небольшой, даже совсем маленький.
На первом этаже была маленькая прихожая, освещаемая лишь тëплым светильником на стене, миллионы кроссовок у входа, простое зеркало, вешалки, растения, стоявшие по всему дому, а также гостинная, состоящая из мягкого усыпанного подушками большого дивана и книжного шкафа, в котором книги уже не вмещались, из-за чего они были хаотично расставлены по всему дому, порой даже возвышаясь стопками прямо с пола. Там же был махровый ковëр и телевизор.

Скромная кухня, совмещëнная со столовой и по традиции увешанная гирляндами располагалась на втором этаже.
Мне как-то сказали, что растений в ней больше, чем еды, и это весьма позабавило меня.

Впрочем, они были правы.

С кухни выходил маленький открытый балкон. В нëм был лишь стол, на котором как всегда стояла переполненная пепельница и давным-давно засохшие ромашки в бежевой чуть треснутой вазе, пара простых стульев, да и, впрочем, всë.

Также небольшие туалет и ванна находились там же, на втором этаже.

Ну, а моя комната... Что ж.
Заходя в неë, вы сможете почувствовать запах ароматических свечей и увидеть белые стены, увешанные небольшим количеством плакатов любимых групп и просто красивыми картинками.
Забавно, что только люди не делают, отчаянно метаясь в клейких нитях собственного одиночества, чем они только не пытаются его заполнить.

Мягкая кровать, покрытая бордовым пледом, несколько подушек, виниловые пластинки, развешанные около двери, зеркало в полный рост, минималистичная вешалка с одеждой, на которой преобладают чëрные, серые, коричневые и белые цвета.
Есть немного красных и жёлтых вещей, однако, по правде говоря, я не горячо любил все эти вырвиглазные яркие оттенки...

Белый пушистый ковëр под зеркалом, стоявшим рядом с вешалкой, светлый линолеум, рабочий стол, за которым как всегда царит хаос, но я оправдываю это всë творческим беспорядком, ха-ха.
Да уж... На нëм обычно стоит ноутбук, миллионы книг, свечи, настольная лампа, скетчбук с неаккуратными карандашными набросками, наушники, и всë, что только можно.
Отец бы сейчас заставил меня немедленно убираться... Однако, отца нет, так что что уж тут.

Ах, как я мог забыть самое главное?
Моë пианино.

Я открыл дверь, на которой красовался плакат с группой Битлз с тихим щелчком и медленно вошëл в комнату, вдыхая полной грудью.
Гарфилд тут же запрыгнул на кровать, сворачиваясь на мягких простынях клубочком и прикрывая свои тëмные глаза.

Я прошëлся вдоль по комнате, по автоматизму движений подходя к пианино и бережно, трепетно провëл рукой по клавишам, еле касаясь, так, что оно не издало ни звука, храня заполнявшее комнату безмолвное молчание.
Моя рука потянулась к нему, словно к магниту, но невесомо зависла в воздухе, так и не нажав на заветную клавишу.

Может, в другой раз. Сил не было абсолютно. Время, идëт, это не меняется.

Я рухнул на кровать рядом с Гарфилдом, и, услышав его тихое мурчание, вымученно улыбнулся.

В как всегда открытом нараспашку окне сверкнула молния. Я тут же нахмурился.
Я всегда открывал его на распашку, потому что мне просто не хватало воздуха.
Мне нечем дышать даже зимой, словно моя же боль меня душила.
Я прочистил горло, проводя по нему ладонью и подумав о том, что если бы я жил повыше, давно бы уже сбросился к чертям собачьим с этого злосчастного, блять, окна.

Вдруг на телефон пришло новое сообщение, и звонкий короткий звук, раздавшийся по комнате лишь на секунду, заставил меня лениво перевернуться со спины на живот.
Я взял гаджет в руки, включая его.