Будь моим смыслом..

Дрожащие руки не слушались разум, но я не переставал нести Влада в квартиру, чтобы вскоре, пропыхтев, возясь с этим делом несколько долгих минут уложить его обмякшее тело на белоснежные простыни, оседая рядом и пытаясь восстановить дыхание, изо всех сил стараясь разорвать тревожную пелену, накрывшую мой разум чтобы наконец понять, что мне нужно делать прямо сейчас.

Я истерически засмеялся, облокачиваясь на колени и зарываясь бешено трясущимися руками в пушистые светлые локоны.
Мысли путались в голове в один сплошной клубок и я вдруг стал чувствовать каждый удар сердца о ребра.
Только я поместил его на постель и обхватил казавшуюся слишком тяжелой голову руками, он вдруг резко привстал на локтях, распахивая веки и беспокойно метая взгляды по пустой комнате, куда уже тихо начинало закрадываться согревающее солнце, рвано закашливаясь и чувствуя боль и застоялую кровь в горле.

Я подскочил с места и мы сразу столкнулись распахнутыми глазами.
Этой толики секунды хватило, чтобы мы оба всё поняли.

Я тотчас в порыве обхватил бережно рукой чужой затылок, прислонившись лбом к его лбу, в трепетном жесте припечатываясь к чужой ледяной липкой коже и громко дыша, зажмуривая неприятно покалывающие от прятавшихся в уголках век тревоги и слез чернильные глаза.

Мы безмолвно оставались в этом положении, робко закрыв трепещущие веки ещё несколько минут длиною в жизнь, пока пыль кружилась в спокойном танце с солнечными лучами, а тишина заполняла до одиночества большую для одного человека белую студию.
Студию, огромную до состояния, когда пустота комнат перетекает тебе в душу, зыбящей черной дырой впиваясь в грудную клетку, постепенно вытесняя оттуда прочь горящее сердце.

<Но теперь Влад был не один.

Я медленно отстранился — так, чтобы взглянуть в его стеклянные глаза.
Казалось, что они вот вот задребезжат и расколятся на множество осколков.

Не переставая сжимать его волосы на липком затылке, я приложил подрагивающую ладонь к чужой ледяной щеке, где рисовалось множество ссадин и синяков, но среди царства засохшей крови и побоев всё ещё было место для нежных прикосновений.
Всегда было.

Еле касаясь и ведя рукой по холодной щеке, я все ещё тяжело дышал и отчаянно цеплялся расширенными глазами за его пыльные зрачки, а под кожу закрадывалось ощущение, что лежащий передо мной изувеченный парень может вот вот исчезнуть, испаряясь прямо у меня из рук, пеплом уплывая на тихом ветру, будто бы ничего и не было.

Он с хрипом дышал и молча смотрел на меня, цепляясь за тепло моих изрезанных рук, словно за шлюпку, сброшенную с корабля в непроглядный суровый шторм, топящий тебя в темноте и соли, заставляя чувствовать лишь пронизывающий до костей холод.

Смотрел так, словно ничего больше не имело значения.

Один глаз был налит кровью, но в обоих читалась благодарность и что-то, что было мне неясно.
Да и не важно.
Я выдохнул, сжимая губы в одну тонкую линию.
Мои брови болезненно потянулись к переносице, когда я робким шепотом, что был не громче перекатывания золотистого пшена на теплом ветру прервал пыльную тишину, витающую в квартире и нарушаемую лишь стуками наших сердец и рваным дыханием.

— Что здесь произошло?.. — ломкий голос звучал очень тихо, хрипло и казался даже неправильным, прорываясь среди тишины и вздохов.

Лицо Влада исказилось в терпкой гримасе боли и он откинулся на подушки, смотря в потолок и рвано дыша, заставляя острый кадык перекатываться под наклоном.
Он зажмурил глаза, заставляя каплю холодного пота перекатиться по мышцам лица, вбирая в себя соль и кровь, переводя на меня скользящий загнанный взгляд красных глаз, обрамленных кровоподтеком, резко выделяющимся на фоне блеклой кожи блондина.

— … кхм... Ян, — прохрипел он, больно закашливаясь, прежде чем без сил отрубиться.

Имя, произнесенное только что хлыстом повисло надо мной в воздухе, до кровавого следа ударяя по спине и я вдруг почувствовал, что канаты, на которых держались мой разум и тело вдруг заскрипели, треща прямо по чертовым швам.

***

Холодные кубики льда обжигали ладонь, пока я бережно прикладывал ледяной предмет к чужим изувеченным бугоркам окрашенных цветами ржавчины ребер.

Влад всё ещё был в отключке и сразу же после произошедшего я пошёл и откопал в каких-то кухонных ящиках аптечку, стянув с фотографа футболку и, осмотрев тело, лицо и голову на наличие и серьезность ран и побоев принялся осторожно обрабатывать их, а также приложил лед к местам ушибов.

Не думать не получалось и именно так в ожидании Кима прошли следующие двадцать минут.
Тревожно, холодно и неизвестно.
До чего же я ненавидел чувство неизвестности…
Оно убивает тебя изнутри самым ужаснейшим из всех отрав.
Лучше знать о своем самом жестоком и гнилом будущем, чем не знать ничего вовсе.

Надежда и вера чертовски слепы.

Стук в дверь показался мне лучом света среди грозы, и я моментально вскочил на ноги, чтобы распахнуть входную дверь перед весьма обеспокоенным новым знакомым.
Ким внимательно осмотрел меня с головы до пят, сканируя каждую мелочь.

Спустя секунду он поднял на меня взгляд, в котором искрились льдинки и ничего не говоря приложил ладонь к моему бледному лбу.

Я на выдохе невесело усмехнулся, отстраняясь.

— Привет. Что тут случилось? — аккуратно открыто спросил он, тут же проходя в просторную студию.
— Лекарства не для тебя? — тут же уточнил он, видимо, подумав, что я не в плачевном состоянии.

Это немного успокаивало.
Я устало провел рукой по своим волосам.
— Не для меня. Большое спасибо, что приехал, — виновато взглянул я на него.

Он ухмыльнулся, кладя пакет с прошенными мной медикаментами и осматривая квартиру, сразу же натыкаясь взглядом на побитого парня, лежащего в постели.

— Что ж, друг познаётся в беде? Кстати о друзьях, кто этот парень?

— Эм, не то что бы мы… — начал было я, но тут же прислонил пальцы к переносице и начал вводить Кима в суть дела.
Иначе никак.

— Это Влад. Его серьёзно избили.

«Из-за меня» — больно подумалось мне.
«Только из-за меня»

Я непроизвольно сжался.

Ким внимательно меня слушал, натягивая на тонкие запястья медицинские перчатки, и я выдохнул.

— Пожалуйста, давай просто поможем ему как можно скорее.
Я не эксперт, но у него рассечена бровь, сильные ушибы в области ребер и живота и жутчайший отек и кровоподтеки, — с жалостью и мольбой выпалил я.

Ким взглянул на меня, кивая и как бы передавая «Ты можешь больше ничего не говорить, я и так тебя понял» и уверенно двинулся в сторону юноши.

Он сдержанно вздохнул и принялся внимательно осматривать Влада, осторожно ощупывая его блеклую кожу в некоторых местах, чтобы через несколько долгих минут выпрямиться, спокойно разворачиваясь на меня, что стоял в стороне и нервно кусал ногти.

— Средняя травматическая гематома мягких тканей над левой коленкой. Тяжелый ушиб ребер. Неосложненная закрытая травма предплечья. Из менее серьёзного — синяки и ссадины на лице, повреждение сосудистой сети у правого глаза, свойственный оттёк.

Я молча вытаращил на него глаза.
— Мой парень учится в меде, — пожал плечами он.

— Ясно, — слегка дрожащим голосом ответил я — честно, у меня просто не было слов, а все эмоции будто завязались в тугой узел в животе.

Ким тихо выдохнул и потупил взгляд черных глаз.

— Эй. Всё будет нормально, — насколько мог ласково сказал он, смягчаясь и заглядывая в мои зрачки.
Я благодарно кивнул, склоняя голову и выдыхая, удивляясь, что мне и в правду стало спокойнее.

— Я привёз все нужное, когда ты сказал, что произошло избиение. Пожалуйста, принеси мне с пакета мазь и достань лёд. А также фиксирующий бинт, пластыри и обезбаливающее, — наконец сказал вердикт он.
Я быстро несколько раз кивнул и направился в коридор, оставив парней в спальне.

Влад через боль открыл глаза, натыкаясь суженным от косых солнечных лучей мыльным взглядом на незнакомца, сидящего подле его кровати и сквозь дымку сознания пугаясь, когда ему показалось, что это один и тех прихвастней Яна, что оставили его одного разлагаться на холодом полу подъезда до утра.
Влад в порыве отскакивает, с силой ударяя брюнета по лицу и тотчас хватаясь за покрывшиеся фиолетовыми разводами ребра, стоная от боли и плюхаясь на другую половину кровати, тяжело дыша.

Кис с распахнутыми глазами уставился на него, невесомо прикоснувшись рукой к горящей скуле, пока изувеченный парень перед ним даже в своем состоянии умудрялся ненавистно прожигать его взглядом.

— Что вам нужно? — закашлялся Влад.

— Меня зовут Ким, и нет, я не один из парней, что вас побили. Меня позвал Некита, чтобы вам помочь. Приятно познакомиться? — размеренно разъяснил брюнет, поднимая аккуратные брови, в на его лице заиграла удивленная ухмылка, пока Влад недоумевающе смотрел на него, прежде чем они не обсудили все и Влад не начал тихо смеяться, то и дело хватаясь за ребра от жгучей боли и без конца извиняться за свою глупость, прежде чем я не пришел.

Спустя час Ким сделал всё возможное и, попрощавшись со мной, выслушав тысячу моих «прости что побеспокоил» в комплекте с «огромное спасибо», цокнул языком и уехал домой, взяв с меня обещание, что случись что — я ему позвоню.

Я устало осел рядом с Владом, прикладывая руку к его липнувшему и всё ещё ледяному лбу.

Ким уехал около двух часов назад, и с того времени я присматривал за парящим на грани пыльного сознания и терпкого сна блондином и иногда менял повязки по указанной новым знакомым инструкцией.
Я опустил пустой взгляд на лицо Влада, что было опрокинуто на мягкую подушку.
Взгляд спустился от темных трепещущих ресниц по сливочной щеке, замечая скошенную рану с засохшей кровью на его вытянутой скуле.

Я нахмурился, принимаясь копаться в своих карманах, чтобы вскоре выудить оттуда единственное, что годилось для этой ситуации — тонкий пластырь с ромашками.
Улыбнувшись этому теплому принту, я аккуратно наклеил его на скулу парня, вставая, шагая по прохладному кафелю босыми ногами и намереваясь приготовить суп, из-за которого я изначально сюда приехал.
Сейчас горячий суп никому точно не помешает.

Холодное солнце дробило пейзаж, расплываясь по горизонту. Его последние лучи медленно стекали за небосвод, погружая сумрачный город во тьму.
Я вновь пришел в комнату к Владу, что снова провалился в тревожный сон.
Обрабатывая ранку на виске я приблизился, пододвигаясь ближе к его вздымающейся груди, чтобы тут же отстраниться, закончив начатое.
Был уже вечер, и я собирался уезжать, хотя бы чтобы покормить кошек, а сюда приехать с утра, пока Влад отоспится и наберется сил за эту ночь.
Вдохнув, я начал было вставать с кровати, разворачиваясь, но меня вдруг остановила чужая холодная ладонь, придерживая за талию.

— Пожалуйста, ты только не уходи, — замычал в подушку Влад, тревожно сминая брови к переносице сквозь мутную сеть полусна, казавшемся слишком блеклым для реальности, но и слишком мерцающим для сновидения.
Я устало улыбнулся, присаживаясь на мягкие простыни рядом с ним, облокачиваясь лопатками о спинку кровати и беря его подрагивающую руку в свою.

— Мне нужно идти, — ломким шелестящем шепотом сказал я, протягивая руку, чтобы провести рукой по его влажным волосам.
— Не оставляй меня одного, — надрывисто протянул он, цепляясь за мою ладонь и притягиваясь ближе по мягким простыням, чтобы положить голову на моё плечо, мгновенно засыпая.

Я устало вздохнул и тоже прикрыл веки, чувствуя опьяняющее тепло и тяжесть чужого тела, прижимающегося ко мне.
Недостающий осколок моей расколотой души встал на своё место, со светом вплывая обратно и я вдруг понял, что этот миг — всё, что мне сейчас нужно.
И всё, что у меня сейчас есть.
И этого достаточно.

Первые солнечные лучи упали мне на лицо, заставляя морщиться от тепла.

Я привстал на локтях, чтобы обозреть всё такую же пустующую студию и Влада, что обвил руки вокруг моей талии, сминая огромную футболку цвета бушующего шторма.

Улыбнувшись, мне подумалось:
«И вновь я проснулся на этой кровати» — я осторожно высвободился из тёплых объятий блондина, поймав себя на мысли, что мне совсем не хочется уходить и направился в ванную комнату, дабы умыться.

Прийдя на кухню, я осел на твердый стул, устало облокачиваясь на спинку и на выдохе поднимая глаза на раздражающе тикающие в тишине настенные часы.
Они показывали семь восемнадцать утра.

Я разблокировал мобильный телефон, переходя в раздел уведомлений.
Там ярко светилось текстовое сообщение от Кима:
«Доброе утро, веснушчатый. Приеду вас проведать через 15 минут» и смайлик с зомби.

Я усмехнулся, подумав, что мы с этим зеленым созданием сейчас очень похожи и взъерошил свои пушистые волосы, чтобы уже через несколько минут услышать стук в дверь.

Я поплелся в коридор, открывать дверь перед стоящим в подъезде Кимом, всё также одетым во всё черное и прожигающим своим ясным, как обжигающий легкие от переизбытка кислорода воздух зимой темным взглядом.

— Привет, — каменная маска треснула под мягкой улыбкой брюнета, и я невольно улыбнулся в ответ.
— Я принес вам еды. Как Влад? — парировал он, проходя в квартиру.

— Доброе утро, спасибо, — сказал я, осматривая парня и пакет с маркировкой фирмы доставки еды, что он сжимал в бледных руках.

Я сонно зевнул, прикрывая рот рукой.
— Ему лучше.

Ким кивнул, бесшумно оседая на кухонный стол.
— Вы встречаетесь? — неожиданно выпалил он.
Я вспыхнул, распахивая веки.
Да уж, аж проснулся.
— Что? Нет, — порывисто потух я.

Он странно улыбнулся, кивая мне головой.
Я сел за соседний стул, и мы начали тихо переговариваться, так, чтобы не разбудить Влада.
Ким всегда внимательно слушал и мало говорил, но он даже пару раз рассмешил меня, заставляя зажимать рот ладонями, чтобы не засмеяться слишком громко, разбудив эту невинно сопящую в соседней комнате катастрофу.

Однако Ким вдруг посерьёзнел ещё больше, хотя и так всегда был таким по умолчанию и заглянул мне в глаза своим ледяным взглядом.
— Некит, расскажи мне, что случилось.

По спине пробежал холодок и я непроизвольно сжался, еле заметно кивая ему, склоняя голову и тяжело сглатывая тревожность и страх.

Он вздохнул, бережно накрывая мою ладонь своей.
Она была тёплой и сухой, и я почувствовал безопасность.

— Я работаю в НИС. Мы найдём их.
Я нахмурился пуще прежнего.
— Это же я, — лицо его смягчилось.
— Вы в безопасности.

Мои глаза встретились с его и я рассказал. Всё рассказал.

Про бывшего парня, про свою боль, про его друзей, про избиение, про страх, про то, что мы не можем даже обратиться в полицию или в больницу, потому что если это всплывёт, то все мы окажемся под угрозой.
А Ким лишь слушал.
Всегда слушал.

Я смял губы, кусая их, когда после нашего разговора черноволосый вдруг улыбнулся, и уголки его аккуратных губ медленно поползли вверх.
Я недоуменно взглянул на него, и он поднял на меня зрачки темных глаз.

— Статья 258-2 УК. Квалифицированный случай нанесения телесных повреждений.
Лицо, совершившее преступление посредством применения угрозы коллективной силой или посредством демонстрации опасного оружия, подлежит наказанию в виде каторжных работ на срок от двух до двадцати лет, — как на автомате выпалил он, поднимая на меня ясный взгляд.

— Не волнуйся. Я лично затащу их за решетку, где все они будут гнить до конца своих жалких дней, — по его лицу расползлась спокойная улыбка.