Глава 13 - Елена
Я всю неделю будто в каком-то тумане. Просыпаюсь, иду на пары — как по инерции. Сижу, слушаю, не слышу. Смотрю в тетрадь, а там вместо записей только каракули и обрывки мыслей. Всё о нём. О Диме. О том, что произошло. О словах Нади. О Жене.
Почему он тогда ударил? Почему именно так? Почему не сказал ничего? Почему ушёл? И главное — почему теперь молчит?
Он же мог написать. Мог подойти, поговорить, объясниться. Я бы, может, поняла. Может... Но тишина только сильнее разъедала изнутри. Это и выбешивало, и ранило одновременно. Хотелось крикнуть, разбить что-то, стереть это чувство. Но не получалось.
На парах — полное отсутствие. Я даже на вопросы не реагировала, просто пялилась в окно или в тетрадку, пока не слышала в свой адрес: "Лейрах, вы вообще с нами?"
Да, я с вами. Телом. А душа моя где-то между воспоминаниями и обидами. Уже две двойки схватила, одна даже по любимому предмету. Про волейбол вообще забыла — на тренировках не была ни разу. Команда уже начала косо смотреть, а мне всё равно.
— Лен, тебя могут выгнать, — говорила Надя, сидя рядом на подоконнике. — Что с тобой?
Я только махала рукой и бурчала "всё норм". Хотя всё было далеко не норм.
Даже еда — как бумага. Хожу в столовую, сижу, ковыряю вилкой. Иногда сижу в коридоре между парами, залипая в телефон, будто жду... что он напишет. Но экран всё такой же пустой.
Надя старалась быть рядом. Но и она уставала. Её взгляды говорили громче слов: "Ну поверь же мне... Открой глаза... Забудь его".
Но как? Как забыть того, с кем мечтала делить каждый день?
Женя... я и о нём думала. И чувствовала себя ужасно. Он ведь хороший. Он пытался меня спасти. Но я тогда не увидела. Или не хотела видеть. И теперь тоже — как будто ушла внутрь себя и не могу выбраться. Хоть кто-нибудь — растолкайте меня.
Мама звонила.
— Лена, ну как ты? Всё хорошо?
— Да, мам, всё отлично. Учусь, всё нормально.
— Не перегружай себя. Береги здоровье.
Зачем её волновать? Она далеко. А у меня здесь своя буря. Сама разберусь.
Вот только сколько ещё эта буря будет бушевать — я не знала.
На переменах ко мне подходил Женя — почти каждый день. Что-то говорил, шутил, спрашивал, как дела... А я? Я просто кивала, иногда выдавливала: «Нормально» — и снова погружалась в свои мысли. Он не обижался, просто оставался рядом. Как будто знал, что однажды я всё-таки заговорю.
И этот день настал. Неожиданно даже для меня. Мы сидели на подоконнике в пустом холле — перемена, народ разошёлся кто куда. Он снова что-то рассказывал, уже не надеясь на полноценный ответ. А я вдруг спросила:
— А ты почему вообще решил меня тогда пригласить на танец?
Женя замолчал, посмотрел на меня. Его глаза были серьёзные, немного удивлённые. И как всегда — тёплые.
— Потому что ты одна сидела. И потому что ты... красивая. Очень.
— Даже после всего? — тихо уточнила я.
— Даже. Ты же не виновата, что выбрала не того.
И мне стало легче. Честно. Будто с души сбросили хоть часть груза. Я впервые за неделю улыбнулась — не фальшиво, не машинально, а по-настоящему. Он тоже улыбнулся в ответ. И это было так... просто, без всяких ожиданий и давления.
Женя классный. Добрый. Надёжный. Я начала замечать это — как он поддерживает, не лезет, если я не хочу говорить, но всегда рядом, если вдруг захочу. Я будто потихоньку начинала узнавать его по-настоящему, видеть в нём не просто «друга, который предупреждал», а человека. Особенного.
Но как бы хорошо и спокойно мне ни было рядом с Женей — внутри всё равно оставался он. Дима.
Я ловила себя на мысли, что каждое утро, заходя в колледж, я невольно оглядываюсь — а вдруг он где-то рядом? Иду по коридору — может, из-за поворота выйдет? В столовой — может, зайдёт и сядет за соседний стол? Но всё напрасно. Ни звонка. Ни сообщения. Ни взгляда издалека.
Я скучала. Да, несмотря на боль, несмотря на то, что говорила Надя. Я всё ещё надеялась увидеть его. Хоть на секунду. Хоть издалека. Хоть просто убедиться, что он есть. Что всё это не выдумка.
И от этой внутренней борьбы было только хуже.
Пятница. Как же долго я её ждала. На парах была не собрана, мысли путались, но внутри будто что-то начинало проясняться. И вот, когда я уже входила в общежитие, вахтёрша, не глядя, махнула мне рукой:
— Леночка, тебе что-то передали. —
Я подошла и... замерла. В руках у неё был букет роз. Настоящий. Большой. А ещё плюшевый мишка с бантом. Сердце ухнуло вниз. Я взяла цветы, руки чуть дрожали.
"Это он. Это точно он..." — шептала каждая клеточка.
Пока поднималась по лестнице, рассматривала букет, не веря глазам. И тогда увидела — к стеблю была прикреплена записка. Маленький свернутый листочек. Аккуратно раскрыла.
"Прости меня, пожалуйста. Твой Дима."
Слеза — быстрая, неожиданная — скатилась по щеке. Но это была слеза не боли. Это была слеза... облегчения! Надежды! Счастья!
Я остановилась на лестничной площадке. И как в кино — увидела его. Он стоял, прислонившись к стене, голову опустил. Такой... растерянный. Живой.
— Привет, — очень тихо сказала я.
Он поднял взгляд. И в тот момент я забыла все обиды. Просто улыбнулась и сделала шаг. Он раскрыл руки, обнял меня — сильно, будто боялся, что исчезну. Голос его был хриплым:
— Ты получила мой подарок.
Я кивнула:
— Спасибо. Очень красивые.
Он чуть улыбнулся, наклонился и прошептал:
— Прости меня...
И в этот момент во мне что-то вспыхнуло. Свет, тепло, надежда — всё разом. Я встала на носочки и поцеловала его. Дима сразу ответил. Поцелуй был долгий, мягкий, будто мы оба боялись прервать эту магию. Пять минут пролетели как один миг. Всё исчезло — стены, лестницы, мир. Были только он и я.
Грохот двери где-то внизу нас встрепенул.
— Зайдёшь ко мне? — спросил он тихо, будто снова стеснялся.
— Давай. Сейчас поем, что-то почитаю и приду, — я улыбнулась.
Он кивнул и пошёл вверх.
Я зашла в комнату, быстро перекусила, открыла тетрадь, пробежалась по заданиям — и впервые за неделю всё далось легко. Душа пела. Заходит Надя. Видит меня, букет на столе, мою улыбку.
— Привет... У тебя что, хорошее настроение?
Я, сияя:
— Да! Очень.
Она с прищуром посмотрела на цветы:
— Помирились?
Я кивнула:
— Да. И я к нему иду.
Надя вздохнула:
— Ты на волейбол-то вернёшься? Тебя спрашивают.
— Да, в понедельник, возможно, буду. Посмотрим.
Надя ничего не сказала. Только как-то... странно посмотрела. Я уже тянулась к двери, как она вдруг бросила в спину:
— Будь с ним аккуратна!
Я закатила глаза, уже выходя.
"Опять это 'аккуратно'... Может, хватит? Может, всё не так, как вы думаете?"
И с этой мыслью я пошла к нему. К Диме. К тому, кто снова заставил меня чувствовать себя нужной.
Я тихонько постучала и вошла в комнату Димы. Он сидел на кровати, перебирал что-то в телефоне, но, как только увидел меня, отложил всё в сторону и улыбнулся — той самой улыбкой, из-за которой у меня внутри сразу становилось тепло.
Я подошла, села рядом. Мы немного молчали, просто смотрели друг на друга, потом начали болтать обо всём подряд — кто на парах что сказал, что произошло за неделю. Всё было так... просто, спокойно. Я чувствовала, что снова могу быть собой. Без напряжения.
И вдруг он повернулся ко мне, посмотрел серьёзно:
— Завтра поедешь со мной на вечеринку. За город.
Я захлопала глазами, будто не сразу поняла:
— Я? С тобой?
Он усмехнулся, как будто знал, что так отреагирую:
— Ну а кто, по-твоему? Ты же моя девушка.
Моё сердце в этот момент подпрыгнуло, как будто услышало это впервые. «Ты же моя девушка». Такие простые слова, но прозвучали они так, будто мир стал чуть-чуть ярче.
Я улыбнулась:
— Хорошо. С тобой хоть на край света.
Он приобнял меня, и мы устроились поудобнее, включили фильм. Я даже не помню, о чём он был — сюжет пролетал мимо, потому что всё внимание было на ощущениях. Его рука на моей спине. Его дыхание рядом. Его смех в нужных моментах. Мой смех. Всё слилось в одну общую волну.
В тот момент всё как будто замерло.
Не было больше колледжа, не было Жени, не было тревог и сомнений. Только мы. Только это маленькое пространство, наполненное уютом, теплом и чем-то, что хотелось сохранить надолго.
Я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Не хотелось уходить. Не хотелось расставаться даже на минуту.
Просто быть рядом. Просто вот так — тихо, спокойно, легко.
И пусть завтрашний день принесёт что-то новое. Сегодня мне было хорошо.