Тайна, что пахнет ромашками

Прошло две недели.

Каждое утро начиналось с его сообщения. Каждое утро — с привычного: «Доброе. Ты выспалась?» — и я будто на секунду забывала, что мы просто коллеги. Он стал частью моего дня, моего воздуха, моих мыслей.

Мы обедали вместе, шутили о глупостях, говорили о серьёзном. Он знал, как я люблю запах какао утром. Знал что когда я тереблю кольцом на пальце, то о чём-то волнуюсь. Он запоминал мелочи. А я — ловила себя на том, что всё чаще ищу его взгляд, его тепло рядом.

В тот вечер рабочий день закончился как обычно — рутина, свет из окон офиса, лёгкая усталость. Но он подошёл ко мне в коридоре, чуть улыбаясь:

— Машина приехала. Хочешь посмотреть?

Эта фраза стала дверью в другой мир. Мы вышли. На парковке стоял он — блестящий, глубокий, словно ночь. Он казался совершенно неуместным здесь — будто чужой среди типичных серых авто.

— Красивый, — сказала я, и не о машине.

Он открыл переднюю дверь.

— Ну что, Мадмуазель Инэс, прокатим вас?

Джентльмен, подумала я. Я села. Машина пахла кожей и свободой. Он поехал медленно, будто продлевая удовольствие. На магнитоле играла французская баллада, которую я не знала, но почему-то она подходила под этот момент идеально.

— Тебе идёт эта тишина, — сказал он, краем глаза глядя на меня.

— Какая?

— Твоя. Когда ты молчишь, ты не исчезаешь. Ты как будто становишься ближе. Понимаешь?

Я не ответила. Просто смотрела на улицы, будто впервые вижу город. Он не касался меня. Ни разу. Но между нами было это напряжение — тонкое, прозрачное, как стекло между губами, которое хочется разбить одним словом, одним движением.

— Ты не такая, как все, — сказал он, — ты как будто из другого фильма. И я хочу... чтобы ты осталась в моём.

Он повернулся ко мне, глаза мягко светились в свете приборной панели.

— Знаешь, — начал он тихо, — а хочешь, поедем на набережную? Там вечером всегда красиво, свежий воздух, фонари отражаются в воде... Отличное место, чтобы забыть о суете.

Я взглянула на него, почувствовав, как сердце чуть ускорило ритм.

— Мне нравится эта идея, — сказала я с улыбкой. — Как будто маленькое приключение.

Он улыбнулся в ответ, повернув ключ в замке зажигания.

— Тогда поехали. Пусть этот вечер станет нашим.

Машина плавно выехала из парковки, и город за окном начал мерцать огнями, приглашая нас в новый, еще не изученный мир — мир, где могла начаться наша история. Мы ехали по тихим улицам, и свет фонарей мягко ложился на кожу, пробегая теплыми полосами по руке, едва касающейся его на рычаге переключения передач.

— Ты знаешь, — начал он, — на набережной время будто останавливается. Можно просто идти и думать ни о чем. Или говорить обо всем.

Я кивнула, чувствуя, как лёгкая тревога смешивается с предвкушением. Когда мы вышли из машины, ветер нежно трепал волосы, принося запах воды и прохлады. Мы шли медленно, рядом, но не слишком близко — позволяя себе пространство и молчание.

— Расскажи, — вдруг сказал он, — что для тебя значит дом?

Вопрос прозвучал неожиданно, но я поняла — это не просто разговор. Это приглашение довериться. Я посмотрела на темнеющую воду, мерцающую отражениями огней, и ответила тихо:

— Дом — это место, где тебя понимают. Где можно быть собой без страха.

Он улыбнулся.

— Тогда, может, мы ещё не нашли свои дома, но ищем их вместе?

Я не знала, что сказать, только кивнула.

В этот момент мир вокруг стал чуть тише, чуть ярче, и я почувствовала, что этот вечер — начало чего-то важного. Мы шли вдоль воды, иногда переглядываясь, иногда просто молча наслаждаясь тишиной. Его присутствие было спокойным, ненавязчивым. Он не торопил, не задавал лишних вопросов — просто был рядом. И всё равно внутри меня что-то сжималось.

Я чувствовала — как легко было бы позволить себе раствориться в этой вечерней магии, в его голосе, в его мягком взгляде. Позволить себе поверить, что это может быть по-настоящему.

Но где-то глубоко внутри жила осторожность. Страх.

А что если всё повторится? А если он уйдёт, как другие? А если сегодня тепло, а завтра снова пустота?

Я чуть отстранилась, сделала шаг в сторону, будто просто подошла ближе к парапету — к воде, к ветру, к себе. Он заметил, но ничего не сказал. Просто шел рядом, молча, в том самом ритме, который не давил, а успокаивал.

В голове крутилась мысль: Я не готова довериться. Ещё нет. Но мне так хочется...

Он внезапно остановился и посмотрел на меня:

— Всё хорошо?

Я улыбнулась немного натянуто, но честно:

— Да. Просто... я давно не была вот так. С кем-то. Спокойно.

Он кивнул.

— Я не спешу. И ты тоже не спеши. Мне просто приятно быть рядом.

Эти слова будто растворили кусочек моего страха. Совсем маленький. Но именно с таких моментов и начинается доверие.

Мы долго ходили по набережной, разговаривали обо всём и ни о чём — о детстве, о любимой еде, о случайных глупостях, которые совершали в школе. Смеялись. Иногда просто молчали. Но это молчание не было неловким — наоборот, в нём было спокойствие.

Я чувствовала себя будто в фильме, где всё происходит мягко, без напряжения, как будто всё это с самого начала было правильно. Когда вечер окончательно стемнел, мы вернулись к машине. Он молча открыл мне дверь. Она села, аккуратно поправив волосы за ухо.

Всю дорогу домой они слушали музыку. Тихо. Без слов. Я смотрела в окно, и иногда на него, будто боялась, что если заговорит — этот хрупкий момент исчезнет.

Он подъехал к моему дому и выключил двигатель.

— Спасибо за вечер, — сказала я, не оборачиваясь, глядя на улицу.

— Это тебе спасибо, что поехала, — ответил он тихо.

Я потянулась к ручке двери... и на секунду остановилась. Рука замерла. Внутри что-то защемило. Будто хотелось остаться ещё немного. Сказать что-то. Или... просто не уходить. Но вместо этого я только выдохнула и, не оборачиваясь, сказала:

— Спокойной ночи, Леон.

— Спокойной ночи, Инэс.

Я вышла, захлопнула дверь и пошла к подъезду, даже не обернувшись. Он ещё минуту смотрел ей вслед через лобовое стекло.

А потом тихо уехал.

Я вошла в квартиру. Комната встретила меня тишиной и лёгким, почти липким воздухом. Было открыто окно, и с улицы тянуло ночью — пыльной, летней, с запахом асфальта и далёкого дыма. Где-то кто-то смеялся, и это казалось невыносимо чужим. Я разделась медленно, будто стараясь не спугнуть мысли, что крутились в голове. Переоделась, умылась — всё это было на автомате. Но в голове — только он.

Леон.

Я легла на кровать, уставилась в потолок. Свет от фонаря за окном рисовал блики на стене, а я просто лежала в тишине и думала. Не просто думала — прокручивала каждую секунду того вечера. Его голос. Его взгляд. Его спокойствие. Его «спасибо, что ты была».

Почему? Почему мне так спокойно рядом с ним? Почему мне хочется продолжения? И почему я боюсь этого?

Всё как-то подозрительно, или я себя накручиваю?

Я сжала подушку и прижала её к себе. Это было глупо — вот так снова открываться. Мне казалось, что я только начала собирать себя после всех прошлых предательств. Только научилась не верить первым прикосновениям, не теряться от тёплого слова. И вот... он. Своим спокойствием, вниманием, своей какой-то... честностью.

Я не хотела снова утонуть в этом. Не хотела снова делать ставку на человека, который может просто исчезнуть. Но где-то глубоко внутри... мне было хорошо. Мне было по-настоящему спокойно. И в этой тишине, в этой ночи я вдруг поняла — я устала бояться.

***

Утро было легче, чем я ожидала.

Я проснулась без тяжести в груди. Слегка уставшая, но не разбитая — наоборот, спокойная. Как будто внутри стало немного тише. Я надела платье, оставила распущенные волосы и, поймав в зеркале своё отражение, на секунду задержала взгляд: а вдруг ты начинаешь оживать?

Работа пролетела незаметно. Мы с Леоном перекидывались фразами в чате, а потом снова вместе пошли на обед. Я не чувствовала больше напряжения. Он был лёгким. Не навязчивым. И добрым — не той вежливой, пустой добротой, а настоящей, которая редко встречается.

После смены он, как всегда, задержался возле моего стола.

— Я тебя подвезу, — сказал спокойно.

Я кивнула. Слишком быстро, может, даже с затаённой радостью.

Мы спустились на подземную парковку. Его машина уже блестела фарами, словно знала, что я сегодня сяду в неё снова. Он, как всегда, открыл мне дверь. В его жестах не было ничего показного — только та самая простая, почти забытая галантность, от которой внутри всё мягко сжимается. Я села, и в ту же секунду меня обнял тёплый полумрак салона.

Машина уже была заведена, и из колонок тихо, будто шёпотом, лилась The Weeknd — One of the Girls. Эта песня... она словно знала, когда именно должна зазвучать. Её ритм лёгкий, немного пульсирующий, вкрадчивый. Как и его взгляд в тот момент.

Он обошёл авто, сел на водительское. И тут...

Он потянулся назад — на заднее сиденье — и, будто невзначай, достал оттуда букет ромашек.

Ромашки.

Такие простые, такие настоящие. Я посмотрела на него — у меня даже дыхание сбилось. А он только чуть улыбнулся и протянул букет мне.

— Просто... захотелось, — сказал он.

Я прижала цветы к груди, и в этот момент глаза мои невольно засветились. Я не знала, как реагировать. Это не был банальный жест. Не был показухой. Это было... тепло. И очень личное. Как будто он увидел ту часть меня, которую я давно прятала.

Сказать просто спасибо? Обнять? Поцеловать в щеку?

Я немного растерялась. Слишком много чувств для одной секунды. Но я просто посмотрела ему в глаза — долго, честно, будто он уже знал, что происходит у меня внутри.

— Спасибо, — выдохнула я наконец.

Он ничего не ответил. Только завёл машину и включил какую-то мягкую музыку, будто не хотел нарушать хрупкость момента. А я сидела рядом, с ромашками в руках, и впервые за долгое время чувствовала, что не надо ничего доказывать. Что можно просто быть собой.

Пока мы ехали, я слушала музыку и думала о том, что завтра — суббота, выходной, и никуда не нужно спешить. Вдруг он повернулся ко мне с лёгкой улыбкой:

— Знаешь, завтра у меня необычный план. Не хочешь составить компанию?

— Что-то нестандартное? — спросила я, пытаясь угадать.

— Очень. Поедем на СТО. Мне нужно кое-что проверить на машине, а ты как раз сможешь посмотреть, что там и как. Думаю, будет интересно. Я удивилась, но мне ведь действительно было интересно, я улыбнулась в ответ:

— Почему бы и нет? Звучит как маленькое приключение.

В тот момент я ещё не понимала, что этот простой шаг — поехать с ним куда-то не ради романтики, а просто рядом — станет для меня ещё одним маленьким мостиком из моей «прозрачности» в настоящую жизнь.

Машина мягко катилась по ночным улицам, а город постепенно замирал, погружаясь в сон. Леон ехал спокойно, не торопясь, словно боясь спугнуть хрупкость момента. В салоне тихо играла музыка, и я ощущала, как каждое мгновение растягивается, наполняясь теплом. Когда подъехали к моему дому, он снова открыл дверь, помог выйти и даже взял мои сумки, будто забота была для него естественной частью этого вечера.

Я остановилась на пороге, оглянулась на него, и на секунду время будто замерло.

— Спасибо за вечер, — сказала я тихо, искренне.

Он улыбнулся, посмотрел прямо в глаза и ответил:

— Спасибо и тебе.

Мы простились лёгким прикосновением рук, и я пошла внутрь, ощущая в груди лёгкое, но очень настоящее тепло.