Тайна, что пахнет ромашками

Он написал мне ночью.

На экране всплыло сообщение — короткое, будто случайное:

«Как ты? Что делаешь?»

Время близилось к полуночи.

Я уже лежала в кровати, листала ленту в телефоне без цели, просто чтобы не думать.

И вот — его сообщение. Сердце вздрогнуло, как тогда, в начале.

Я ответила:

«А она не будет против, что ты мне пишешь так поздно?»

Он не сразу ответил.

Я смотрела в потолок, представляя, как он смотрит на экран, выбирает слова.

И вот пришло:

«Её нет дома»

Пауза.

«Мы сегодня расстались.»

Я застыла.

Эти слова врезались в меня, как удар током.

Что теперь? Радоваться? Плакать?

Я не знала. Ты ведь этого хотела, Инэс. Ты ведь так страдала, потому что он выбрал не тебя.

А теперь он — свободен.

Но почему в груди — не радость, а тревожный ком?

«Можно я приеду?» — написал он через минуту.

Я смотрела на экран, прижимая телефон к груди.

И потом просто набрала:

«Да.»

***

Он приехал очень быстро.

Слишком быстро — будто всё это время стоял у двери, ждал, когда я скажу «да».

Когда он вошёл в квартиру, я вдруг почувствовала себя чужой в собственном пространстве.

Он снял обувь, прошёл внутрь, и мы оба молчали — слишком много слов скопилось между нами, и ни одно из них не подходило.

Я повела его в комнату, не зная, куда деть руки, куда сесть, как дышать.

— Может, фильм какой-то включим? — предложила я, не глядя ему в глаза.

— Давай, — тихо ответил он.

Я не спрашивала, что произошло. Не задавала вопросов. Где она? Почему расстались? Как так вышло?

Мне казалось, что если я начну спрашивать, между нами снова вырастет стена.

А я просто хотела, чтобы он... остался.

На экране загружался какой-то случайный фильм, но мы оба не смотрели.

Слишком близко, слишком напряжённо, слишком знакомо.

Он был здесь, и этого было достаточно.

Когда фильм давно закончился, но мы не включали следующий. В комнате воцарилась какая-то тяжёлая тишина — словно слова зависли в воздухе и никто не решался их произнести.

Наконец он вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Я должен был тебе всё объяснить, — начал он тихо. — С ней у нас были проблемы давно, но я не мог решиться сказать. Всё казалось сложным, я боялся разрушить то, что было. Но потом понял — нечестно продолжать так.

Я слушала, пытаясь понять, но внутри всё сжималось от боли.

— Почему ты тогда... со мной был? — спросила я, голос чуть дрожал. — Почему говорил эти слова, делал эти вещи, если в душе был не свободен?

Он замолчал на мгновение, а потом медленно произнёс:

— Ты была светом в моём сером мире. Со мной было легко и... честно. Я чувствовал себя живым рядом с тобой. Но я не мог просто так уйти от неё, не сделав больно никому. Даже себе.

— А как же я? Разве я заслужила быть той, кого бросают? Кому обещают, а потом предают?

— Нет, — ответил он с горечью, — ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь любви, которая не принесёт боли. И я боялся быть тем, кто её тебе не даст.

Мы сидели, и казалось, что мир вокруг растворился. Боль, обида, сожаление — всё переплеталось в словах и взглядах. Но в этом разговоре я почувствовала, что хоть что-то стало яснее. Хотя рана ещё не зажила, я впервые услышала правду.

Он опустил взгляд, словно тяжесть воспоминаний лежала на его плечах.

— Я пытался... — начал он тихо, голос дрожал чуть-чуть, — я правда пытался спасти наши отношения. Делал всё, что мог. Слушал, говорил, старался понять. Но чем больше я пытался, тем дальше она уходила.

Он сделал глубокий вдох и продолжил:

— Она постоянно говорила, что я плохой. Что я недостаточно хороший для неё. Что мне нечего ей дать. Даже когда я вкладывал всё, что у меня было.

— Мне казалось, — продолжал он, — что я теряюсь в этом бесконечном потоке обвинений. Я пытался найти выход, найти путь к ней, но вместо этого она закрывала дверь и кричала, что я виноват во всём.

Он посмотрел на меня с усталостью в глазах.

— Я не смог больше терпеть это. Я понял, что иногда любовь — это не только держаться вместе, но и отпускать, когда больше нет сил бороться.

Я слушала, сердце сжималось от понимания, но в то же время от горечи, что теперь всё закончилось именно так.

Внезапно его взгляд задержался на моих губах, и в воздухе повисла тишина, которая говорила больше любых слов.

Сердце забилось быстрее, руки невольно дрожали. Он медленно приблизился, и я почувствовала, как мир вокруг словно замедлил свой бег.

Наши губы встретились — нежно, словно впервые. Слились в одно целое, как будто искали друг друга в потоке воспоминаний и невыраженных чувств. Этот поцелуй был больше, чем просто прикосновение — он был признанием, обещанием, болью и надеждой одновременно. Я отпустила все страхи, сомнения, позволяя ему быть рядом, хотя бы на мгновение.

В этот момент не было ни боли, ни предательства — только мы, и этот сладкий миг близости, который казался вечностью.

***

Утро. Меня разбудил будильник, но странным образом он сразу же выключился — хотя я даже не дотронулась до телефона. Я открыла глаза и на миг застыла, пытаясь осознать, где я и что происходит.

Тишина вокруг, запах его рубашки на подушке, мягкий свет солнца за окном — всё говорило о том, что мы провели эту ночь вместе.

В голове промелькнула мысль: «Значит, мы всё-таки вместе... наверное.»

Это было не просто физическое присутствие — это было что-то большее, тихое обещание, которое я боялась произнести вслух. Внутри меня играли чувства — смешанные, болезненные и одновременно светлые.

Я повернулась к нему, и наши взгляды сразу пересеклись — он уже не спал. Улыбнулся той своей спокойной, немного хитрой улыбкой, будто знал, что я вот-вот открою глаза.

— Хочешь, соберёмся пораньше и позавтракаем где-то рядом с работой? — предложил он, тихо, почти шёпотом, как будто боялся спугнуть утро.

Я кивнула. Внутри всё потеплело. Это было так просто, но именно в таких простых вещах я чувствовала — нас что-то связывает. Что-то настоящее.

Мы начали собираться. Я пошла умываться, он стоял на кухне, лениво смотрел в окно и пил воду из бокала. Я наблюдала за ним украдкой, в отражении зеркала, — и внутри всё сжималось от этой неожиданной, мягкой, хрупкой радости. Мы собирались без спешки, в каком-то тихом согласии друг с другом, словно всё вокруг замирало, подстраиваясь под наше утро. Внутри было легко, тепло — так, как бывает только тогда, когда рядом тот самый человек.

Мы вышли на улицу, он снова, не задумываясь, открыл передо мной дверь машины. Я села, и когда он оказался за рулём, на панели включилась музыка — фоном, как будто сопровождая нас.

Мы болтали по дороге ни о чём. Шутили, смеялись, вспоминали что-то глупое с работы. Эти несколько минут в машине будто растянулись — и в то же время пролетели мгновенно. Мы приехали в обычную столовую, но в этот момент она показалась чем-то особенным. Не местом — а настроением. И я снова почувствовала: рядом с ним даже самые простые вещи становятся другими.

***

Прошло всего несколько дней, но всё казалось таким стабильным, тёплым, будто мы давно вместе. Мы проводили почти каждое утро и вечер вдвоём — всё было легко, без лишних слов, без драм. Просто по-человечески хорошо.

Однажды вечером он написал мне:

— Приезжай ко мне, просто посидим. Только я должен сразу сказать... у меня дома ещё остались кое-какие её вещи.

Я замерла, прочитав это сообщение. Конечно, я понимала, что всё это ещё слишком свежее. И всё же... укол внутри был. Но я не стала писать что-то резкое или драматичное. Просто ответила:

— Хорошо. Я приеду.

Не потому что мне всё равно. А потому что, кажется, я начала чувствовать: его выбор — это я.

Я приехала к нему домой ближе к вечеру. Он открыл мне дверь, как всегда, с лёгкой улыбкой, будто ничего особенного. Но стоило мне пройти вглубь квартиры — и я почувствовала это сразу. Всё кричало о недавней буре.

На полу валялись вещи. Беспорядочно, будто их сгребали в чемодан наспех, в истерике. Тут — джинсы, там — рассыпанные духи, свитер, женская расчёска, бижутерия... Её аромат будто всё ещё висел в воздухе, разлитый между подушек и книжных полок.

Я прошла дальше, и взгляд сам наткнулся на неё. Картина. Она стояла в красивой рамке на полке. И знаешь... она была действительно красивой. Тонкие черты, выразительные глаза, уверенная улыбка. Я даже поймала себя на мысли: «Чего я ожидала?..»

Было неуютно. Но я держалась. Он заметил, что я смотрю на фото, подошёл, молча убрал его в ящик и сказал:

— Прости, я просто не всё успел выкинуть. Мне не до этого было.

Я кивнула. И промолчала. Потому что в тот момент не знала, что чувствую сильнее — лёгкую боль или странное, тихое торжество оттого, что я здесь, а её уже нет.

Я сделала шаг в сторону кухни, как вдруг из другой комнаты выскочила маленькая собачка. Шустрая, тёмная, с огромными глазами и трясущимся хвостиком. Она остановилась прямо у моих ног, понюхала меня, а потом села и уставилась вверх, будто оценивая.

— Это её собака, — сказал он с лёгкой усмешкой, подходя ближе. — Пока что живёт со мной. Она к другому месту не привыкла.

Я кивнула, погладила собачку по голове. Она тёплая, мягкая, почти как деталь из прошлой жизни, случайно оставшаяся в новой.

— Пошли приготовим ужин? — предложил он, будто между прочим, ловя мой взгляд. — Что-то простое, но вкусное.

Я согласилась. Он достал из холодильника продукты, и мы, как будто были уже в этом давно, вместе нарезали овощи, включили музыку и смеялись над тем, как он не умеет резать помидоры. Всё было легко и тепло. Даже слишком.

А собачка тем временем устроилась у моих ног и не отходила от меня ни на шаг. Как будто тоже решила: "Теперь ты здесь".

Пока мы хлопотали на кухне, собачка не отходила от меня ни на шаг. Она всё крутилась у моих ног, тёрлась о них, заглядывала в глаза, будто пыталась что-то понять. А потом, в какой-то момент, просто легла рядом и спокойно заснула, положив мордочку мне на стопу.

— Она, наверное, думает, что ты — это она, — тихо сказал он, глядя на нас.

— Что? — я удивилась.

— Ну... хозяйка. Пахнешь, наверное, похоже. Женщина в этом доме. Она, похоже, уже выбрала.

Я улыбнулась, но в глубине что-то защемило. Словно даже собака решила, что теперь здесь всё по-новому. И только я ещё не до конца понимала — я здесь всерьёз... или просто пока?

Ужин получился вкусным — он жарил курицу, я делала салат, мы всё время дурачились, случайно задевали друг друга, смеялись, спорили, кто что забыл добавить. Всё было каким-то... настоящим.

Мы поели, и он предложил посмотреть фильм. Я кивнула, и мы устроились на диване, укутавшись в плед. Фильм начался, но уже через минут десять мы забыли о нём. Он что-то пошутил, я толкнула его в плечо, он ответил легким подушечным ударом, и через секунду мы уже бесились как дети — смеялись, бились подушками, падали друг на друга, и всё это — в полутьме, под звуки забытого фильма.

На секунду, когда он лег надо мной, уставший от «боя», наши глаза встретились. Он ничего не сказал. Просто улыбнулся и провёл пальцем по моему лбу.

— Ты странная, — тихо сказал он.

— Странная — это лучше, чем скучная, — ответила я и закусила губу.

А внутри... внутри всё трепетало. Было так легко, будто это и правда могло стать началом.

После «подушечной войны» мы, наконец, притихли. Он лежал, опершись локтем о подушку, я — рядом, смотрела в потолок.

— А ты всегда такая? — вдруг спросил он.

— Какая?

— Ну... сначала тихая, потом начинаешь бить подушками и смеяться как ребёнок.

— Я, наверное, просто давно не чувствовала себя в безопасности. — Я вздохнула. — А с тобой как будто можно.

Он немного замолчал, потом сказал:

— Это ты так думаешь. На самом деле, я сам не знаю, кто я. Мне кажется, я только начинаю узнавать себя.

Я посмотрела на него.

— А ты был счастлив с ней?

Он долго молчал.

— Вначале — да. А потом... потом просто пытался сделать вид, что всё хорошо. Я даже не знаю, зачем. Наверное, боялся всё разрушить.

— А теперь не боишься?

— Боюсь. Только теперь другого — потерять что-то настоящее.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был честным. Спокойным.

— А ты? Ты чего боишься?

Я отвела глаза.

— Что всё хорошее со мной временно.

Он ничего не ответил. Просто взял мою ладонь и сжал её.

— Мы ведь не обязаны всё сразу понимать, — прошептал он. — Но я знаю точно: сейчас мне хорошо с тобой.

Я лежала рядом с ним, слушала, как он говорит, как тепло звучит его голос — и всё равно... внутри будто что-то тянуло. Не сильно, не навязчиво, но достаточно, чтобы почувствовать: подвох где-то рядом. Может, это моя тревожность. Может, моя интуиция. Или просто страх, что всё это слишком хорошо для меня.

Я смотрела, как он смеётся, как заботливо поправляет одеяло, и всё равно не могла избавиться от этой щемящей мысли — а вдруг опять временно? А вдруг я снова окажусь просто перерывом между его «до» и «после»?

Но я гнала от себя это чувство. Я же здесь. Сейчас. Он рядом. Он выбрал меня.

Я почти убедила себя. Почти.

Он повернулся ко мне, притянул ближе, накрыл нас одним пледом.

— Ты чего-то задумалась, — сказал он, целуя меня в висок.

Я улыбнулась.

— Просто хорошо. Наверное, даже слишком.

Он посмотрел на меня:

— Ты заслуживаешь «слишком хорошо».

И я так сильно хотела в это поверить. Хотела раствориться в этом вечере, в его взгляде, в нас...

И всё же... внутри меня что-то шептало: «Запомни этот момент. Может, он станет последним таким».