Тайна, что пахнет ромашками

Вечером мы приехали на кинодром — в машине было уютно, как-то даже по-семейному. Он включил мою любимую песню, и я поймала себя на мысли, что начинаю верить в это «мы». Вокруг нас собирались другие машины, народ был в предвкушении, а я — в какой-то странной тишине внутри себя.

Пока мы ждали начала фильма, я листала телефон. На автомате выставила историю — короткое видео с экрана, он, его рука на руле, отражение огней в стекле. И через пару минут заметила: она посмотрела. Её аватар в просмотревших мои истории — будто пуля в упор. Мне стало нехорошо. Она знала. Видела. Следила. Ждала.

Я почувствовала, как внутри меня что-то зашевелилось. Не страх — тревога. Не ревность — скорее, предчувствие.

Я пыталась отогнать эти мысли. Сосредоточиться на нём — на том, как он смотрел на меня, как смеялся, как легко касался моей руки. Я ведь здесь, с ним, в этот момент. Мы вместе. Мы смотрим фильм, как нормальная влюблённая пара. И пусть даже на заднем фоне где-то шевелилась боль, я старалась её заглушить.

Я улыбалась, смеялась с его шуток, подкладывала ему попкорн и делала вид, что всё хорошо. Что это просто совпадение. Что она просто случайно зашла. Что она не имеет значения.

Он ничего не замечал — или делал вид. А я всё больше растворялась в нём, как будто пыталась спастись, утонуть в его тепле, чтобы не чувствовать холода от чужих глаз, которые всё ещё следили за нами.

Фильм наконец начался. Я устроилась поудобнее, поджала ноги к себе и прислонилась локтем к подлокотнику, ощущая его тепло рядом. Экран перед нами оживал светом и звуками, но для меня главным стало то, что он — рядом. Его рука случайно коснулась моей, и я не отдернула руку — наоборот, чуть сжала в ответ.

В этот момент казалось, что весь мир замер — только мы и фильм, только наш тихий вечер, в котором можно было забыть обо всём, даже о том, что тени прошлого ещё где-то рядом.

Его телефон лежал на сиденье так, что экран был виден прямо мне. Вдруг он резко засветился — на экране мигало её имя. Звонок.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Зачем? Почему именно сейчас? Почему именно здесь, когда мы пытались быть вместе, забыть прошлое?

Только этого мне и не хватало, чтобы вечер испортился. Я сжала кулаки, сдерживая раздражение и растущее беспокойство. Какого черта она всё ещё звонила ему, словно хотела напомнить, что я — всего лишь гость в его жизни?

Он без колебаний отклонил её звонок, но напряжение в воздухе не исчезло. Я сидела, сжав губы и чувствуя, как внутри растёт злость и разочарование — они были почти на поверхности, хотя я пыталась скрыть их.

Он повернулся ко мне и тихо спросил: «Что случилось? Что с тобой?»

Я взглянула на экран, стараясь сохранить спокойствие, и ответила: «Ничего...» — но голос выдал меня. Внутри всё горело, и я просто отвернулась, продолжая смотреть фильм, хотя мысли уже давно были далеко отсюда.

Я не могла долго злиться — это просто не в моём характере. Сколько бы ни накалялось чувство обиды, оно быстро растворялось, как будто не заслуживало моего внимания.

Он вдруг повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и в тот момент весь мир вокруг будто замер. Медленно, мягко он наклонился и поцеловал меня — лёгкий, нежный поцелуй, но в нём было столько теплоты, что внутри меня мгновенно утихла буря чувств.

Все сомнения, страхи и злость словно растворились, уступив место тихому, но мощному ощущению — что я здесь, сейчас, и что всё ещё возможно.

Я тихо перелезла на заднее сиденье, и он последовал за мной. В этом тесном пространстве между нами фильм вдруг потерял всякое значение — нам было не до него. Наши взгляды и прикосновения говорили больше, чем слова.

Внезапно раздался звонок — только уже с моего телефона. Я вздрогнула, сердце забилось чаще. Кто теперь хочет разрушить наш момент?

Вивьян... Да ты издеваешься! — подумала я и тут же отклонила звонок. Но она не сдавалась, звонила снова и снова. Наконец я подняла трубку и сказала, слегка раздражённо:

— Ты сейчас не вовремя, что-то случилось?

— Нет, — ответила она. — Просто хотела узнать, что ты делаешь.

Я громко засмеялась и, не теряя ни секунды, сказала:

— Вивьян, я занята, покаааа!

Положив телефон, я почувствовала, как напряжение между мной и Леоном снова становится чуть легче — хотя мысли всё ещё путались между «сейчас» и «вчера».

Он тихо улыбнулся, сжал мою руку и прошептал:

— Не думай о прошлом, сейчас только мы.

И в этом простом слове было столько силы, что мне захотелось верить — несмотря ни на что, мы ещё можем быть вместе.

После кинодрома я набралась смелости и предложила:

— Может, поедем ко мне?

Он взглянул на меня, улыбнулся и кивнул:

— Звучит отлично.

Я почувствовала, как вечер, полный эмоций и неясностей, плавно перетекает в что-то новое — что-то, где мы могли быть просто собой, без страхов и сомнений.

Мы приехали ко мне домой — знакомый подъезд, свет в окнах, тихие улицы ночного города. Он вышел из машины первым, и я почувствовала легкое волнение, смешанное с теплом. В этот момент казалось, что всё, что было до — на паузе, а впереди — что-то новое и неведомое, что мы готовы открыть вместе.

Мы включили фильм — не особо важный, просто что-то на фоне, чтобы расслабиться. Его рука мягко обвила меня, и я почувствовала, как сердце начинает биться ровнее. Постепенно экран потускнел, слова и звуки растаяли, и мы просто уснули в обнимку — тихо, спокойно, будто на мгновение забыв обо всём мире вокруг.

***

Утро началось лениво и непринуждённо. Мы целый день просто провалялось дома — смеялись, дурачились, играли, потом уставали и задремывали на диване. В такие моменты казалось, что весь мир вокруг перестаёт существовать, остаются только мы вдвоём, и больше ничего не важно.

Мы успели посмотреть несколько смешных видео, подраться подушками, потом опять уткнуться друг в друга и просто отдыхать, наслаждаясь тишиной и теплом. Время будто растягивалось, а этот день становился одним из тех редких моментов, когда все тревоги уходили на второй план.

Но вдруг, когда мы уже почти уснули, меня разбудила вибрация. Это был его телефон, лежавший на столе. Экран светился в полумраке, словно тихий зов из реальности, которая всё ещё была рядом, даже в этих тихих выходных. Я лежала неподвижно, стараясь не разбудить его, но в голове уже начали роиться мысли — что за звонок, кто сейчас хочет разрушить нашу идиллию?

Я лежала, пытаясь не шевелиться и не разбудить его, но мысли уже не давали покоя. «Может, мама? Или сестра?» — гадала я про себя. Наконец, решилась тихо позвать его:

— Леон... тебе кто-то звонит.

Он сонно повернул голову к телефону, взял трубку и уже собирался ответить. В этот момент я почувствовала, как напряжение снова поднимается — ведь даже в самые спокойные моменты прошлое может ворваться без предупреждения.

Это снова была она. Я почувствовала, как злость медленно поднимается внутри — холодная, тяжелая, словно тёмное облако, что нависает над сердцем. Голос его прозвучал спокойным «Алло». Но на другом конце провода раздались истеричные женские вопли — резкие, режущие воздух, вызывающие болезненное напряжение в душе.

Я лежала, затаив дыхание, слушая, как он пытается её успокоить, а она плакала, кричала и требовала внимания. Его голос становился мягче, словно он пытался сгладить острые углы, но всё же спустя пару минут он сказал ей, что приедет.

«Что?» — прошептала я, обуреваемая смесью недоумения и тревоги. Почему? Почему он вдруг собирается ехать к ней? Почему именно сейчас, когда между нами была эта нежность, этот хрупкий мир, который мы пытались построить?

В голове всё путалось, словно я оказалась в водовороте, где свет и тьма смешались в одно — надежда и страх, любовь и боль. Я понимала, что это не просто звонок, не просто голос на другом конце линии. Это был знак, который разбивал хрупкий мир, в который я так хотела поверить.

Я лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, что теперь будет дальше. Как сохранить себя, когда доверие рушится, а сердце разрывается между желанием верить и страхом потерять всё.

Он отключил звонок, посмотрел на меня, и в его голосе звучала спокойная, но с едва заметной ноткой раздражения интонация:

— Мне нужно уехать ненадолго. Я потом вернусь к тебе.

Эти слова были простыми, но в них пряталась усталость и напряжение, которые я чувствовала в каждом его движении. Я молча смотрела на него, пытаясь понять — что будет дальше, и хватит ли нам сил пройти через всё это вместе.

Я была переполнена злостью — как он мог так со мной поступать? Сердце колотилось, и голос сорвался на повышенные тона:

— Какого черта ты творишь? — сказала я, пытаясь понять, почему он ведёт себя так, словно я для него просто временная остановка.

В глазах горел упрек и обида, а внутри словно всё рушилось на части. Я не могла принять эту игру между нами, где правда становилась зыбкой, а чувства — обманчивыми.

Он глубоко вздохнул, устало посмотрел на меня и с легкой раздражённостью в голосе сказал:

— Инэс, ты думаешь, мне просто так всё это нравится?

В его тоне слышалась усталость и нервозность — будто он тоже уставал от этой бесконечной путаницы и не знал, как всё уладить

Я не могла сдержать эмоции, голос вновь поднялся:

— Время? Сколько ещё мне ждать? Ты играешь с моими чувствами, а я остаюсь здесь, ломаюсь и не понимаю. Хватит обещаний — мне нужны действия, а не слова!

Он вздохнул глубоко, посмотрел на меня с мягким, но всё ещё немного раздражённым тоном и сказал:

— Скоро всё наладится, Инэс. Я знаю, тебе тяжело это всё переносить, но поверь — я стараюсь. Просто дай нам немного времени, всё станет лучше.

Я не могла скрыть свою обиду и боль, голос сорвался:

— Да ты издеваешься надо мной, наверное...

Пока я говорила, он молча собирался, словно уже решив уйти, и вышел из квартиры, оставив меня с разбитым сердцем и кучей не отвеченных вопросов.

Я осталась дома одна. Сначала было просто тихо — пустота вокруг и глухая тишина, которая только усиливала каждое моё дыхание и учащённое биение сердца. Но потом внутри что-то сломалось. Паника начала медленно подниматься, как волна, которая растёт и растёт, пока не накроет с головой.

Слёзы текли сами по себе, без остановки, горячие и горькие, словно пытались вымыть всю боль, но только усиливали её. Я не могла понять, что происходит — будто вокруг меня рушился весь мир, а я оставалась в центре этого хаоса, беспомощная и одинокая.

В голове мелькали тысячи вопросов без ответов, страшные мысли, которые хотелось заглушить, но они только становились громче. Я кричала, но звуки оставались внутри, сжимая меня в тугой комок боли и отчаяния.

Мои руки дрожали, дыхание сбивалось, и казалось, что я вот-вот сломаюсь окончательно. В такие моменты я чувствовала себя совсем маленькой — ранимой, уязвимой, потерянной. И, несмотря на всю эту боль, где-то глубоко внутри я знала — мне нужно найти в себе силы, чтобы выжить и двигаться дальше, хотя бы ради самой себя.

***

После долгой, выматывающей истерики всё наконец-то немного утихло. Я лежала, глядя в потолок, выжатая до капли — и физически, и эмоционально. Всё внутри будто выгорело. Наступила тишина, такая же глухая, как и одиночество в груди. Он так и не написал. Ни «я приеду», ни «не злись», ни даже сухое «извини». Просто тишина. И в этой тишине я начала сомневаться... А правильно ли я поступила? Не слишком ли остро отреагировала? Может, он и правда хотел как лучше... Может, ему действительно сложно. Слишком много вопросов. А главное — я скучала.

Я взяла телефон, долго смотрела на диалог и, сжав зубы, всё-таки написала:

«Извини... что повела себя так. Я просто сорвалась.»

Ответ пришёл не сразу. Но когда появился — сердце дрогнуло.

«Я заеду за тобой. Поедем прогуляемся?»

Молча уставившись в экран, я почувствовала странное облегчение. В этом сообщении не было ни разборов, ни упрёков — только он, я... и возможность хотя бы ненадолго сбежать от этой боли.

***

Через некоторое время мы действительно поехали в парк. В машине царила тишина, но не такая, как раньше — не напряжённая, не режущая воздух. Это была тишина, в которой можно было спрятаться. Я смотрела в окно, ловила ветер лицом и старалась не думать о том, что жжёт изнутри. Не хотелось снова что-то испортить. Не хотелось снова говорить о ней, о звонках, о вечном между нами.

Я старалась быть лёгкой, нежной... не затрагивать ничего болезненного  — по крайней мере, для себя. Он вроде бы тоже старался. Шутил, предлагал взять мороженое, показывал какие-то мелочи в парке. А я... просто наслаждалась этим моментом. Мы вдвоём. Сейчас. Без прошлого. Без третьих. Без криков, без обид. Просто мы.

И пусть всё остальное подождёт.

Пока мы гуляли по лесу, я сняла телефон и решила записать кружочек для Вивьян — показать ей, как красиво вокруг. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, воздух был свежий, даже немного волшебный. Я шла, болтала на видео, крутила камерой, ловила солнечные зайчики, а он шёл чуть позади.

И вдруг — БУ! — он резко подскочил сбоку, схватил меня за плечи, специально испугал. Я аж взвизгнула от неожиданности, и кружочек превратился в хаос: дрожащая камера, мой крик, потом звонкий смех. Я обернулась к нему — он заливался смехом, довольный своей выходкой, а я стукнула его по плечу:

— Придурок, ты меня напугал!

— Зато кружочек теперь весёлый! — смеялся он.

Мы ещё долго смеялись, пока шли дальше. Было по-домашнему уютно. Будто в этот момент никто больше не существовал. Только мы.

И тут, когда мы уже почти вышли из леса, он вдруг сказал:

— Нас пригласили на день рождения.

— Кто? — удивилась я.

— Наша сотрудница, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Увидела, что мы вместе, и сразу сказала, чтобы я брал тебя с собой. Мы поедем?

Я на секунду замерла, а потом уверенно кивнула:

— Конечно, поедем.

В тот момент я почувствовала такое странное, тёплое облегчение. Значит, не прячет. Значит, не стыдится. Значит, хочет, чтобы все видели — я с ним. И он со мной.

Я сразу подумала — ну вот, этот день он точно будет рядом. Мы будем вместе, в компании, выпьем, повеселимся.