Тайна, что пахнет ромашками

В день вечеринки я с самого утра перебирала варианты — что надеть, как уложить волосы, какой макияж сделать. Мне хотелось выглядеть идеально. Хотелось, чтобы каждый, кто нас увидит, понял: мы вместе. Я была в предвкушении.

Он приехал за мной заранее, и когда я вышла — он так посмотрел на меня, будто впервые увидел.

— Ты с ума свела меня этим платьем, — сказал он, открывая передо мной дверь машины.

Мы ехали в приподнятом настроении, смеялись, он положил руку мне на бедро, и всё казалось таким легким, простым... правильным. Мы подъехали к ресторанчику — там уже собирались люди. Музыка, огоньки, кто-то с бокалом, кто-то с кальяном на улице, кто-то обнимался — атмосфера тепла.

Я почувствовала, как внутри у меня щёлкнуло что-то хорошее. Это был тот самый момент, которого мне не хватало. Мы сели за стол, поднимали бокалы, танцевали, целовались украдкой. Он не отходил от меня. И на какой-то час-два — мне казалось, что всё в порядке. Что мы победили. Что прошлая боль осталась позади.

Мы веселились, выпивали, смеялись как дети. Он наливал мне вино, сам пил что-то покрепче, мы постоянно пересматривались — было так много искреннего в этих взглядах. Он подходил ко мне сзади, обнимал за талию, шептал на ухо всякие глупости, от которых я краснела и хохотала.

Мы танцевали — неумело, пьяно, весело. Он кружил меня, потом тянул к себе ближе, и наши губы сталкивались в коротких, но ярких поцелуях. Все вокруг казались фоном — для нас. Я чувствовала, как с каждой минутой растворяюсь в нём всё больше. И мне казалось, что впервые за долгое время я могу просто быть собой. Без страхов, без вопросов, без боли. Просто — быть.

В какой-то момент мы сели на веранде, чтобы покурить, и он обнял меня, прижав к себе.

— Ты знаешь, я давно не чувствовал себя вот так. Легко... спокойно, — сказал он, глядя вдаль.

— Я тоже, — ответила я, положив голову ему на плечо.

И это было правдой.

На этот вечер, на этот миг — мы были идеальны.

Ничто не могло испортить этот вечер — так я думала тогда. Мы отошли в сторону, остались вдвоём, и я решилась. Глаза его смотрели прямо в мои, и я тихо, но уверенно сказала: «Я тебя люблю». В этот момент в груди словно вспыхнул пожар — страх и надежда смешались в одном порыве. Я боялась, что могу ошибаться, что зря открываю себя так рано, но уже не могла остановиться.

В ответ — абсолютная тишина. Он не шелохнулся, не сказал ни слова. Его глаза оставались на моих, но в них не было того, чего я ждала — ни тепла, ни ответа. Только пустота, холодная и непроницаемая. Внутри меня всё сжалось от боли, и я поняла, что пожалела.

«Зачем я это сказала? Дура, зачем так себя открывать?» — мысли ворвались в голову, не давая покоя. Мои глаза вдруг наполнились слезами, и я не могла больше сдерживаться. Я боялась, что он увидит мою слабость, и в то же время отчаянно хотела, чтобы он хоть как-то отреагировал. Но он молчал.

Я стояла там, с мокрыми глазами, пытаясь понять, что происходит, пытаясь понять его молчание. Было страшно — как будто между нами пронзили невидимую стену, и я не знала, как её разрушить. Сердце рвалось на части, а горечь заполнила каждую клетку.

Я боялась, что своим признанием уничтожила то, что у нас было — ту лёгкость, ту радость, ту надежду. Но слова уже были сказаны, и теперь оставалась лишь тишина, тяжёлая и давящая, словно туман, опустившийся на наши души.

Я опустила взгляд и сделала шаг назад, стараясь собраться и не показать, как мне больно. Внутри же бушевала буря — разбитое сердце и страх, что всё рухнет в одно мгновение.

Это было моё первое признание, и оно стало началом чего-то, что я ещё не могла понять, но уже чувствовала всем сердцем.

Я посмотрела ему прямо в глаза и тихо, но с дрожью в голосе спросила:

— Почему ты молчишь?

В ответ — тишина. Его глаза остались неподвижными, словно застыли во времени. Мне хотелось услышать хоть что-то — слово, объяснение, просто движение губ. Но ничего.

Сердце сжималось всё сильнее, внутри разгоралась боль и непонимание. Почему он не может ответить? Почему молчание будто колет сильнее любых слов?

Я почувствовала, как слёзы подступают, и попыталась сдержать их, но голос вырвался из глубины:

— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь... Почему ты не отвечаешь?

Но он всё ещё молчал, и эта тишина казалась мне громче всех криков мира.

Он глубоко вздохнул, посмотрел мне в глаза и наконец прошептал:

— Я не знаю, как ответить... Мне нужно время, чтобы всё понять.

Его голос был тихим, с оттенком растерянности и боли. Он будто боролся с самим собой, пытаясь подобрать слова, которые не причинят больше боли.

— Ты очень много для меня значишь, — продолжил он, — но сейчас я запутан. Я хочу быть честным с тобой, но не хочу причинить тебе боль. Дай мне немного времени.

Он отвернулся, не желая смотреть в мои глаза, и добавил:

— Дай мне время. Но не обещаю, что что-то изменится.

В его словах звучала отстранённость и холодок — не тот, кто готов бороться, а тот, кто уже поставил точку, но пока не сказал её вслух.

В тот момент я просто хотела провалиться под землю — так стыдно, так больно было слышать это холодное «я не готов». Казалось, что весь мир вокруг сжался и исчез, а я осталась одна с этим горьким чувством пустоты внутри. Праздник испорчен, вечер испорчен.

Весь оставшийся вечер я была словно в тумане — без настроения, без сил, без желания что-то делать или даже думать. Может, это был голос алкоголя, заглушавший настоящие чувства, а может, это была я сама, спрятавшаяся за этим дымом и горьким вкусом, чтобы хоть как-то выпустить наружу то, что давно накопилось внутри.

Я не знала, что именно говорила, когда выплескивала ему все свои страхи, боль и сомнения. Возможно, это был просто способ найти правду — ту голую, неприкрытую, которую в обычной жизни так трудно услышать и принять.

Вы знаете, иногда человеку нужно немного потерять контроль, чтобы заговорить откровенно. Алкоголь снимает маски, и слова, которые обычно прячутся за страхом и сомнениями, вдруг становятся явью. И эта правда порой режет острее любого ножа.

В ту ночь я поняла, что наши отношения — это не просто игра, не только романтика и радость. Это испытание, борьба с собой, с чувствами, которые могут как лечить, так и ранить до глубины души. И, наверное, именно тогда я впервые осознала, насколько сложно бывает принять настоящую правду — даже если она исходит от того, кого любишь.

День рождения уже остался позади, и мы медленно катили по ночным улицам Парижа, в салоне играла музыка Låpsley - Station.

Он не пил, выбирая безалкогольное пиво — ответственность за рулём всегда была на нём, и это придавало мне чувство спокойствия и защищённости. Свет фонарей мягко отражался в каплях недавнего дождя, мерцая на асфальте, а прохладный вечерний воздух наполнял салон машины свежестью.

Я опустила стекло полностью, позволяя ветру играть с моими волосами. Вытянув руку за окно, я почувствовала, как прохлада касается кожи, а волосы, развеваемые ночным ветром, будто живые, танцевали вокруг меня. Я немного наклонила голову в его сторону, наслаждаясь мгновением тишины и безмятежности.

В этот момент казалось, что весь город перестал существовать — только мы, машина, дорога и ночной Париж, который дышал тихими огнями вдоль бульваров. Мне хотелось запомнить это чувство — лёгкость, свободу и какую-то непередаваемую близость. Неважно, что было впереди, сейчас мы были вместе, и этого хватало, чтобы забыть обо всём, даже если только на мгновение.

Я думала, пыталась понять, почему все так запутано и сложно. Почему так сложно доверять? Почему сердце бьётся сильнее именно тогда, когда хочется закрыться? Я пытаюсь понять его — его слова, его молчание, его поступки. Он близок, и в то же время — словно чужой. Иногда мне кажется, что я знаю его лучше, чем он сам себя, а иногда — будто он играет со мной в какую-то игру, где правила меняются на ходу.

Я боюсь открыться, боюсь, что снова сломают, но и не могу просто уйти. Внутри меня — эта постоянная борьба: любить или отпустить, верить или сомневаться, держаться или отпустить. И где-то на краю сознания сидит страх — страх остаться одна, когда всё рухнет.

Но может, я просто учусь жить? Учусь принимать, что не всё зависит от меня. Что иногда любовь — это не только свет, но и тень. Что я сильнее, чем кажется. Что даже если я упаду, смогу подняться.

И даже если сейчас сердце устало и тяжело, я верю — свет найдёт меня.

Любить — значит рисковать быть раненым, но не любить — значит терять себя

Когда-то я услышала фразу, которая долго не давала мне покоя: «Плохих людей не бывает, бывают только плохие поступки». И, наверное, в нашей истории с Леоном она тоже работает. Он сделал больно, да, но это не значит, что он — злой или плохой человек. Просто его поступки ранили меня. Я не оправдываю его, но я учусь видеть за поступками человека. И, может, именно в этом — начало моего исцеления.