Волшебные Кости

Ещё не открыв глаза, я поняла – что-то явно не так. Вместо мелодичного щебетания птиц я услышала ржание лошадей, спокойные разговоры людей и главное чьи-то отчаянные вопли. Совсем рядом раздалось тихое завывание: кто-то плакал и громко хлюпал носом. Меня ритмично раскачивало из стороны в сторону, попытавшись сдвинуться с места, я обнаружила, что всё моё тело было связано по рукам и ногам.

Прямо перед моими глазами оказалась решётка, через которую были видны потёртые доспехи солдат. В соседних от меня клетках ехали Вэй с Арнелий и Брауни. Последний явно не собирался сдаваться и кричал:

– Послушайте, это же какое-то недоразумение! Я КаПитан Брауни, самый удалой флибустьер Его Величества, я требую немедленного освобождения!

– Да заткнись ты уже! – Один из солдат ткнул в него тупым концом пики через прутья, отчего Брауни заскулил, но продолжил:

– Нет, я требую аудиенции Его Преосвященства! Это просто недоразумение!

Ещё один тычок и Брауни проскрежетал:

– Будьте вы трижды прокляты, земляные крысы!

Наши повозки тут же остановились, солдаты распахнули клетку Брауни и выволокли его наружу. Первое время он пытался сопротивляться, но тут же получил по голове и сразу обмяк. В рот ему затолкали кляп и завязали его на затылке, после чего, бросив Брауни обратно в клетку. Солдаты тронулись дальше, насвистывая незатейливую песенку. Я не могла понять, происходит это взаправду или же это просто дурной сон.

Солнце ослепляло, куда бы я ни отворачивалась. Заметив мои движения, Вэй посмотрела на меня заплаканными глазами, и я слабо проговорила:

– Что... Произошло?

Вэй снова принялась плакать, вытирая покрасневший нос рукавом платья. Арнелия, сидевшая словно тряпичная кукла, безжизненно проговорила:

– Они подобрались к нам, когда все заснули.

Я выругалась на себя и свою безответственность, из-за которой нас всех схватили. Верёвка на руках была настолько тугая, что больно вонзилась мне в кожу, когда я попыталась высвободить руки.

– Но — но, – мне в спину вонзился тупой наконечник пики. – Даже не думай про свои ведьминские штучки!

Я зло посмотрела на говорившего – это был мужчина лет сорока. Большая часть его лица была скрыта за шлемом, его взгляд бегал из стороны в сторону. Он старался не смотреть на меня, по старому поверью боясь колдовских чар.

– Могу я хоть узнать, куда мы едем? – Спросила я.

– В Рейнгард, – бросил мужчина. – Личным указом Его Величества вы приговорены к суду за разбой и погромы.

Больше вопросов я не задавала, судорожно пытаясь понять, что мне делать дальше. Уж чего не было в моих планах, так это поездки в Рейнгард ради того, чтобы быть зажаренной на костре, как поросёнок в ночь Гелиоса. Мне надо было найти Леопольда, чего бы этого не стоило. Я перевела взгляд на Вэй, которая вжалась в угол своей клетки, беспомощно озираясь по сторонам.

– Вэй, – она повернула ко мне голову, – прости, что втянула тебя во всё это.

– Разговорчики! – В меня снова ткнули пикой, и я замолчала.

На руках чувствовались следы грязи и пепла – следы дома, в котором я когда-то жила. Теперь у меня не было ни дома, ни надежды хоть когда-нибудь его обрести. Как же всё это было глупо и... Несправедливо!

Мои кулаки сжались с такой силой, что заболели костяшки. С меня опять сняли все камни и магия во мне бурлила от негодования. Я слышала её шёпот, разливающийся во мне «Несправедливо! Несправедливо!», который тут же подхватили деревья «Беги! Беги!». Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своей магии, но, представив, что нас ждёт, мне стало так страшно, что я оцепенела. Магия билась во мне, ища выход наружу, но я была так слаба. Мне стоило больших усилий удерживать её в себе, иначе меня бы разорвало вместе с ней. Силы так быстро меня покидали, что я чувствовала: вот-вот и я свалюсь замертво.

Но тут передо мной возникло напуганное лицо Вэй. Моё обещание охранять её, чего бы мне это ни стоило. Последняя сделка с Бериалом, где я просила его защитить Вэй. Пусть даже я пройду через всё царство Блэкмунда, никто не посмеет её тронуть. Над моей головой раздался какой-то шум, напоминающий течение бурной реки: я задрала голову и обнаружила, что над моей клеткой кружится целый ворох прошлогодних листьев.

Их становилось всё больше и в какой-то момент их стало так много, что они окутали всю клетку. Ветер кружил их с неистовой силой. Лошадь, запряжённая в мою повозку пугливо заржала и рванула вперёд. Солдату на козлах стоило огромных усилий, чтобы остановить её, а тем временем вихрь вокруг клетки всё продолжал и продолжал. Арнелия с Вэй смотрели на меня во все глаза, затаив дыхание. Вэй была первой, кто очнулся и прокричала мне:

– Давай, Лили, у тебя всё получится!

Солдаты, всё это время стоявшие в оцепенение, с ужасом отпрянули от моей клетки. Я видела, что кто-то из них даже сложил руки домиком, шепча имя Мифрила. Ветер закручивал листья всё сильнее.

– Это что ещё за чертовщина... – Из-за воя ветра голоса были едва различимы. Один из стражников попытался отогнать листья пикой, но они тут же облепили её, и следом ветер вырвал пику из его рук.

Листья залетели в клетку и больно хлестали меня по лицу, отчего мне пришлось согнуться пополам. Они цеплялись за прутья и верёвки, оставаясь на них разноцветными кляксами.

У меня совсем не было сил, но когда – как мне показалось – ветер слегка утих, я приподняла голову и увидела, как все прутья были облеплены листьями. Каким-то чудом, они будто впитывались в материал, разлагая его, делая похожим на грязную кашицу увядающих листьев.

Дёрнув руками, я обнаружила, что теперь верёвки не были такими тугими. Приложив немного усилий, я сразу же вызволила их. На запястьях виднелись красные змейки следов от верёвки. Мне не составило труда высвободиться из оставшихся пут.

Решётка к этому времени начала оползать: прутья клетки таяли и истончались прямо на глазах. Меня всё ещё окружал лиственный ветер и я пробила решётку ногой, выбираясь наружу. Я вывалилась из лиственного вихря, мои ладони коснулись влажной земли и опавших листьев.

Мне было трудно восстановить дыхание: перед глазами всё плыло, словно я перебрала с бражкой. Ужасно хотелось спать, мир вокруг меня двоился. Я медленно встала, оглядываясь вокруг. Всё было покрыто жухлыми пожелтевшими листьями.

– Вэй, – слабо позвала я, но мне никто не ответил.

Тогда я доплелась до одной огромной кучи листьев и начала разгребать её руками. В моих ладонях листья таяли, словно сахарные леденцы. Совсем скоро я наткнулась на солдата: он лежал на подушке листьев и сладко посапывал. Моё присутствие явно ему не понравилось и, не просыпаясь, он отмахнулся от меня, словно прогоняя муху.

Ноги увязали в куче листьев, которая доходила мне до самого колена. Шатаясь, я подошла к другой горке, начав раскапывать и её. Ещё двое солдат, которые лежали в обнимку, похрапывая словно два кота. Впереди было ещё много куч, и я разгребла каждую, откапывая людей, чтобы они случайно не задохнулись под тяжёлой кипой листьев.

Наконец, я добралась до Вэй и Арнелии. Они спали таким безмятежным сном, что мне было даже жаль их будить. Сначала я потрясла Вэй, но её сон был так крепок, что у меня ушло много времени, прежде чем она беспокойно заворочалась. Я трясла её так сильно, что у меня заболели руки. Мне пришлось положить её обратно, чтобы перевести дух.

Спустя время она, наконец, разлепила глаза, сонно щурясь от яркого света.

– Лили? Зачем ты меня так рано будишь? Представление ещё нескоро! – С явной обидой в голосе сказала она, намереваясь перевернуться на другой бок.

– Мы не в театре.

– Что? – Она удивлённо захлопала глазами, озираясь по сторонам. – Подожди, а где?..

Она не договорила, переведя взгляд на Арнелию. Лицо её быстро помрачнело. Вэй завертела головой, и завидя спящих солдат, недобро усмехнулась:

– Хорошо же ты нас уложила.

– Лучше помоги мне разбудить Арнелию.

Вместе мы начали тормошить её, и это дало свои плоды: Арнелия проснулась намного быстрее, чем Вэй. Я оставила их и отправилась на поиски Брауни – мне не хотелось его здесь оставлять, даже несмотря на всё, что он сделал. Я разгребла самую большую кучу листьев, на дне которой мирно похрапывал Брауни.

Сначала я вытащила кляп и принялась трясти его что было силы. Ко мне присоединилась Вэй, и чуть позже Арнелия, но Брауни всё никак не хотел просыпаться.

– Давай его тут оставим? – Вэй раздражённо села рядом, пнув его в бок. – Надоел он!

– Твоя сестра права. Мы только теряем время.

– Вообще, – смутилась Вэй, – он меня просто бесит.

– Мы не можем его здесь оставить. Он всё-таки помог мне. Если он сейчас не проснётся, то мы просто положим его на круп лошади и поедем.

– Допустим, – Арнелия снова принялась трясти Брауни.

– Подождите, у меня есть идея получше, – на лице Вэй появилась заговорщическая улыбка.

Она подползла к спящему Брауни и со всей силы дала ему пощёчину. Не знаю, какое выражение лица было у меня, но лицо Арнелии вытянулось от удивления. Брауни заворочался со страдальческим мычанием и, наконец, открыл глаза:

– Моя-я голова-а, – простонал он.

На его щеке отчётливо виднелся отпечаток ладошки Вэй, и я выразительно посмотрела на неё.

– Ведь помогло же! – Радостно сказала она, на всякий случай отодвигаясь подальше. – Брауни, как спалось?

– Отвратительно. – Он приподнялся на локти и оголтело огляделся по сторонам. – А что, собственно, тут происходит?

Пришлось быстро пересказать ему произошедшее с того момента, как он отключился после удара стражников. Он задумчиво оглядывал кучи листьев, сжимая и разжимая их в руке, будто проверяя настоящие они или нет. В конце моего рассказа Брауни встал и на шатающихся ногах попробовал сделать несколько шагов:

– Нам нужны лошади.

– Прежде чем ехать, нам нужно понять, что мы будем делать, – сказала Арнелия.

– Да, – Вэй согласно кивнула. – На этот раз, Лили, я буду тебе помогать, хочешь ты того или нет!

– Какая же ты боевая букашка, – сказал Брауни, потирая ударенную щёку. – Странно, болит так, будто мне прописали по пятое число. Не помню, чтобы меня сегодня били по лицу.

Мы с Вэй переглянулись, еле сдерживая улыбки. Арнелия выжидательно смотрела на Брауни, и он опомнился:

– На Рейнгард!

– Я не могу туда снова... – Застонала Арнелия, закрывая лицо руками.

Она резко мотнула головой, отгоняя от себя призраки прошлого. Печально известное восстание в Рейнгарде было подавлено менее чем за пару часов. В тот же вечер часть протестующих была отправлена на остров Ве'ка. Арнелия была там, и только чудом ей удалось сбежать из-под надзора конвоя. Я положила ей руку на плечо:

– Если хочешь, можешь не идти с нами.

– Нет, ради Ареса я должна... Должна спасти его!

– Можешь оставить эту затею. – Брауни присел на корточки рядом с одним из солдат. – Барьер не разрушить.

– Не говори так! Может она сможет попасть внутрь, – запротестовала Вэй. Эта девочка не выносила запреты в любой их форме.

– Попасть туда не так сложно, – прошелестела Арнелия, – а вот выбраться ещё никто не смог.

– Слушай старших, букашка, – Брауни уже запустил руку в кипу листьев и орудовал в одном из карманов солдата.

– Я не букашка! И вылези из его кармана, а то получишь ещё раз! Ой... – Она густо покраснела и буквально растворилась за одним из возов.

Лицо Брауни опять напоминало спелую клубнику, помятую с одного бока:

– Маленькая дрянь, иди-ка сюда! Я уж научу тебя, как разговаривать со старшими!

Вэй пронзительно завизжала, убегая от Брауни, который одним махом оказался рядом с ней. Сама не заметив как, я оказалась между ними, рукой отводя Вэй к себе за спину:

– Дальше ты не двинешься, – спокойно сказала я, едва сдерживая свой гнев. – Либо ты идёшь с нами, либо катись ко всем чертям.

Мы стояли так близко друг к другу, что я могла почувствовать его сбившееся несвежее дыхание. Наконец, он примиряюще проговорил:

– Держи свою козявку при себе. Я с вами только из-за золота.

– И ты его обязательно получишь. Арнелия?

Она колебалась. Это было заметно по тому, как она прикусила костяшку указательного пальца, раскачиваясь на месте из стороны в сторону. Между её бровей залегла глубокая морщинка, будто она мучилась от боли, раздирающей её изнутри. Наконец, она сказала:

– Мы должны помешать Леопольду. Вперёд!

Рейнгард находился на северо-западе Мирафелла, находясь на самом верху мыса Потерянной Надежды. Окружённый крутыми скалами и холодными ветрами, которые дули здесь даже в самое тёплое время года. Мы часто приезжали сюда выступать. Не было и пары месяцев, чтобы мы не заехали в Рейнгард. Раньше я никогда не замечала насколько печальным было это место. Оно напоминало выцветшую тряпку, забытую под палящим солнцем, слабый рисунок которого до сих пор можно было разглядеть, но сказать точно какого цвета была тряпка уже не составляло возможности.

За все те годы, что правил Мифрил, а это уже более двухсот лет. Город постепенно терял свои краски: жизнь в нём хоть и бурлила, но время в нём застыло, превратившись в вязкую смолу и заморозив его вместе со своими жителями. Рейнгард весь состоял из вытянутых острых шпилей и чёрных черепиц. Дома на извилистых улочках прилегали так плотно друг к другу, защищаясь от ветра, что можно было увидеть, как соседи прокладывают через окна толстые доски, чтобы перейти друг к другу в гости, не выходя из дома. Ну, или почти не выходя.

Моим любимым местом в городе была городская площадь. В отличие от других городов она была круглой, окружённой двухэтажными домами. Их балконы выходили аккурат на площадь, и во время крупных праздников и карнавалов там битком собирались местные жители, кидая на головы артистов цветочные бутоны и зёрна пшеницы.

Мы отвязали лошадей и направились в сторону Рейнгарда. К счастью дорога не должна была занять более суток пути. Я подумала о том, как совсем скоро встречу Леопольда и почувствовала сильное жжение в груди.

– Совсем скоро это закончится, – забывшись, я произнесла это вслух.

– Думаешь? – Вэй с любопытством посмотрела на меня.

– По-другому и быть не может.