Волшебные Кости

– Вот это громадина! Лили, ты видишь?

Я очнулась от полусна и сонно уставилась туда, куда указывала Вэй. На холме Рейнгарда стояла статуя Мифрила, сделанная из магической руды. На дворе темнело, и она подсвечивалась тусклым сиянием камней.

– В прошлый раз они горели сильнее, – заметила я.

– Магия источается, – вмешалась Арнелия. – Барьер забирает все силы из этого мира.

– Будет вам, – фыркнул Брауни, – это же просто туман наверху! А вы снова за своё «магия, магия». Тьфу ты!

– Когда-нибудь эта магия спасёт тебе жизнь, капитан Брауни, – бросила Арнелия, даже не глядя на него. – Тогда и вспомнишь мои слова.

До главных ворот оставалось всего ничего, когда Брауни остановил нас:

– Дальше нельзя. Видите, там стража.

– Вяжи нам руки.

Арнелия подъехала ко мне и проговорила:

– Тут наши дороги расходятся, но мы ещё обязательно встретимся.

– Ты куда? – Вэй растерянно захлопала глазами. – Я думала, что мы будем держаться все вместе.

– Маленькая Вэй, – Арнелия провела ладонью по её волосам и улыбнулась. – Мы и будем вместе. Просто сейчас мне нужно быть в другом месте.

– Что, зуб на Мифрила? – Усмехнулся Брауни.

– Не твоего ума дела, пиратишка.

Арнелия скривила гримасу презрения, бросив на Брауни насмешливый взгляд.

– Может, мне и не удалось первое восстание, но сейчас всё получится. Видит Фрея, Мифрил падёт раньше, чем ты успеешь получить свои золотые.

Под общий вздох удивления она пришпорила свою лошадь и умчалась вглубь леса по едва заметной тропе рядом с нами. Я посмотрела на Рейнгард и на возвышающуюся фигуру Мифрила над ним. Сколько раз я проезжала мимо неё, всматриваясь в холодные каменные глаза, представляя, как он наблюдает за мной с одной из своих высоченных башен. Как бы я ни старалась, но не могла представить этот город без него.

– Похоже, твоей мечте не суждено сбыться, – задумчиво проговорила я Вэй. – За Мифрила ты вряд ли уже выйдешь.

Вэй снова густо покраснела и бросила взгляд в сторону Брауни, который старательно делал вид, что не услышал мои слова.

– Вообще-то, я об этом уже давно не мечтаю!

– Да ну? И о чём же ты грезишь сейчас?

Она подъехала ко мне вплотную и прошептала:

– Я хочу быть такой же сильной, как ты.

Такая трогательная откровенность сестры заставила меня врасплох. Я крепко прижала её к себе и зарылась носом в её белоснежные волосы:

– Ты и так намного сильнее меня, сестрёнка.

– Ненавижу все эти телячьи нежности! – Брауни даже не пытался скрыть раздражения. – Нашли время обниматься прямо перед воротами. Может, вы ещё перед Его Преосвященством пообнимаетесь?

Разжав объятья, я ещё раз посмотрела на Вэй. В её глазах не было и тени сомнения или страха. Она первая подъехала к Брауни и протянула ему руки. Тот ловко обхватил их верёвкой и затянул их причудливым узлом.

– Узел плотный – это на случай если стража будет проверять, но если повернёшь руку вот так и немного потянешь верёвку, то сможешь выпутаться, – Брауни взял кисть Вэй и слегка повернул её в нужную сторону, потянув верёвку. Она отвела взгляд в сторону, отворачиваясь от меня, что окончательно разозлило Брауни – Я кому объясняю?! Если не сможешь сама выпутаться, то пеняй на себя.

К моему удивлению, Вэй не бросила никакую колкость в ответ, даже после того, как Брауни назвал её букашкой. Настала моя очередь и я боязливо протянула ему руки.

– Да не бойся ты, – хмыкнул он. – Если б я хотел, то уже бы давно тебя связал.

– Ну-ну, – кивнула я.

Мы прошли через огромные ворота. Рядом с ними на башнях стояла стража, облачённая в металлический доспех. «Надо же, – подумала я. – В Рейнгарде уже даже стража в металле». Теперь вместе с Брауни нас сопровождала пара солдат, ведя нас прямо к Леопольду, один из них шёл впереди, другой сзади, подталкивая нас тупым концом штыка.

При нашем появлении люди отшатывались в разные стороны, перешёптываясь между собой. Они сразу узнали кто мы: с нескольких сторон в нас полетели гнилые овощи и яйца. Вэй опешила, застыв на месте, чем не преминул воспользоваться стражник и с силой ткнул её между лопаток. Она ойкнула и упала на землю, со всех сторон послышались глумливые смешки и я еле сдержала себя, чтобы не снять верёвки и не показать этому негодяю своё место. Её тут же подняли и мы двинулись дальше:

– Почему они так себя ведут? Мы же ничего им не сделали. – Сквозь слёзы обиды спросила Вэй.

– Помнишь, я говорила, что на свете много злых и несчастных людей. Им только дай посмотреть на того, кому хуже, чем им самим.

Она ничего не ответила и только вытерла мокрый нос рукавом платья. Тем временем мы всё шли по центральной улице Рейнгарда. Краем глаза я заметила, как за нами уже потянулась цепочка зевак. Они старательно прятали от меня свои лица, в которых я хотела прочесть хоть какую-нибудь эмоцию отдалённо напоминающую жалость или сочувствие.

Один раз мне даже удалось встретиться взглядом с женщиной средних лет: в её глазах было столько тоски, столько горя – даже больше, чем у Арнелии – но она лишь покачала головой и быстро растворилась в толпе. Я должна была ненавидеть их всех: ненавидеть этих зевак, тех, кто кидал в нас овощи или просто смеялся, но, к моему удивлению, мне было их жаль. На этих несчастных лицах: голодных и оттого исхудавших до самых костей, запечатлелась маска страдания, их глаза – блёклые и потухшие – были пусты и холодны.

Магия Мифрила будто вытягивала не только магические соки волшебной руды, но и истощала его жителей.

Брауни шёл впереди вместе со стражником, как всегда болтая обо всём, что попадалось ему на пути. Он отлично играл свою роль, украдкой проверяя, всё ли с нами в порядке, при этом делая вид, что дёргает нас за верёвку. Если бы за всё это время я не узнала его так хорошо, то никогда бы не заметила, как он едва заметно вертит головой по сторонам, подсчитывая охрану, которой почему-то было больше чем когда-либо.

Наконец, мы свернули на нужную нам улочку, которая выходила на главную городскую площадь. Я сразу узнала здание, в которое мы отправлялись: оно было окружено вереницей солдат и выделялось на фоне других зданий своей яркой, кричаще-алой крышей. На его балкончиках виднелись красные розы, привезённые аж с самого правого берега Пустоши, славящейся своими цветами.

Я обещала, что достану Леопольда, но как именно для меня пока оставалось загадкой.

– Нет, нет, я туда не пойду! – Запротестовала Вэй. – Там же Печальные Братья.

В её голосе было столько ужаса, особенно теперь, когда она знала, что скрывается под их масками.

– Успокойся, я с тобой. – Сказала я, опасаясь, что её толкнут ещё раз.

На площади было ещё больше зевак, которые теперь окружили нас со всех сторон. Я только сейчас заметила за ними три высоких деревянных постамента, в центре которых виднелись столбы. Вокруг них были разложены ветки, и толпа боролась за лучшие места поближе к ним.

– Это же не?.. Не оно? – Вэй даже не могла проговорить это вслух. Слишком страшно и пугающе было осознавать, что это было приготовлено для нас.

– Мы на них не попадём. Точно не сегодня.

– Ты меня не сильно утешила, – пропищала она. Тут в наш разговор вмешался Брауни.

– Эй вы! Отставить разговоры! А ты, букашка, будешь много говорить, пойдёшь туда первой.

Щёки Вэй вспыхнули с такой силой, будто она была готова вот–вот лопнуть или разрыдаться, но она лишь прошептала:

– Я не букашка.

Мы вошли внутрь, и по моей коже пробежал мороз: всё в здании было пропитано смертью. Оно было впору Бериалу, а не Его Преосвященству – поборнику магии и примеру благодетели. Около каждой двери стояло несколько Печальных Братьев. Они были и в нишах, и ходили патрулём по коридорам. Два, шесть, девять, один... Я запнулась, припоминая цифры, но тут же сбилась со счёта. Здесь было больше Братьев, чем я видела за всю свою жизнь. Если нам удастся отсюда выбраться, то это будет самое великое чудо, когда-либо случавшееся в Мирафелле.

Нас остановили перед огромной дубовой дверью, уходившей под самый потолок. Она была настолько крепкая, что её приходилось открывать сразу четверым привратникам. Прошло некоторое время, прежде чем нам разрешили войти. Всё это время Брауни был как на иголках: расхаживал из стороны в сторону, иногда подходил к окну, выглядывая наружу или же что-то тихо бормотал себе под нос.

Оказавшись внутри, я не сразу заметила тёмный силуэт, стоявший между высокими колоннами. Леопольд был облачён в чёрную мантию, сливаясь с тенью зала. Воздух был спёртым и затхлым: окна были заперты и закрыты плотными шторами, через которые не пробивался свет.

Я насчитала больше десяти Печальных Братьев, окруживших Его Преосвященство. Один из них сделал знак рукой и нас подвели к Леопольду, заставив упасть перед ним на колени. На его лице застыла слабая улыбка, словно старая, потрескавшаяся маска, но в его блёклых глазах едва-едва пробивался какой-то странный огонёк.

– Знаменитые сёстры мистера Хейла, – протянул он, закончив осматривать нас с ног до головы. – Как приятно видеть вас в моём скромном жилище.

– Ваше Мудрейшество, благодарю Вас за приём, – сладко пропел Брауни. – Видите, капитан Брауни доставил вам двух красавиц, как и было обещано – в целости и сохранности.

– Благодарю Вас, Капитан, Мирафел долго будет помнить ваши заслуги. Однако мне говорили, что с вами прибудет конвой, где же он?

– Видите ли, Ваше Добрейшество, – тон Брауни точь-в-точь напоминал Варравара или Тинтина, когда они разговаривали с тем, от кого им хотелось получить что-то ценное, – по дороге случилось некоторое происшествие... Ммм, оказия чистой воды.

– Что же это?

– Право, совсем маленькая проблемка, – Брауни тянул время, пытаясь подобрать слова. – Мы уже подъезжали к Рейнгарду, когда нас внезапно настигла сильная буря, гремело так, что я чуть Мифрилу душу не отдал. Ой, прошу меня простить. Мы сделали привал, но очередная вспышка и, последовавший за ней раскат грома, так напугал лошадей, что они сбежали. Наши провожатые отправились за ними, и чтобы не терять ваше время, я отправился в путь один.

Леопольд подозвал одного из Братьев и что-то шепнул ему на ухо, а затем тепло улыбнулся Брауни.

– Вы отважный молодой человек, рисковый, – последнее слово он протянул с каким-то особым удовольствием. – И я должен отблагодарить вас: капитан Брауни, Вы станете примером для поколения многих граждан Рейнгарда и всего Мирафелла.

Полуобернувшись, я заметила, как зарделся от гордости Брауни. Переминаясь с ноги на ногу, он ожидал своей награды. В его глазах горел алчный огонёк такой же, как... У Леопольда? Я метнула взгляд на Его Преосвященство, тот хлопнул в ладоши несколько раз, и в долю секунды Брауни был окружён Братьями.

От его победоносного и ликующего вида не осталось и следа, теперь он больше напоминал обиженного ребёнка, чьё обещание только что нарушили.

– Что происходит?

– Вы, господин Брауни, станете примером, как я и обещал. Примером того, кто пытался обмануть Его Преосвященство, воспользоваться его добродетельностью и был сожжён вместе с двумя ведьмами на городской площади. Возрадуйтесь же, капитан, Вы будете первым в истории, как вы и хотели!

– Ваше Преосвященство, прошу! – Брауни заплакал, словно дитя. Я закатила глаза и отвернулась от этого жалкого зрелища.

Наши с Леопольдом взгляды встретились. Только сейчас я заметила, насколько же его лицо выдавало злобную гримасу, которую раньше я принимала за добрый прищур и лёгкую улыбку. От его взгляда веяло могильным холодом, точно так же, как и от Бериала. Он смотрел на меня с такой ненавистью, будто был готов собственноручно разорвать меня на клочки.

– Что-то хотите мне сказать? – Процедила я.

– Ты Лили, верно? Мы с тобой уже виделись, но тогда ты не была такой бойкой.

– Отпустите Брауни, он тут ни при чём.

– Его вина такая же, как и твоя, и твоей сестры. Вэй, правильно? – Она сжалась под его взглядом. – Я видел ваше представление. Вы редкий талант, юная леди.

– Спа-спасибо, – пролепетала она.

– ...И было бы преступно потерять такой бриллиант.

Леопольд хлопнул в ладоши, и Вэй тут же окружило три Брата. От испуга она вскрикнула и метнулась в сторону, но её тут же схватили, заломив руки за спину. Вэй заплакала так громко, что даже Брауни на время забыл о своём положении.

– Отпустите её, – холодно сказала я. – Иначе пожалеете.

– Да ну? – На губах Леопольда играла глумливая усмешка. – И что же ты мне сделаешь, ты, ведьма без дара, без таланта? Твоя сестра – вот кто истинный носитель настоящей магии, а ты жалкая бездарность, пытающаяся быть похожей на неё!

Я склонила голову, так, чтобы он не мог разглядеть моё лицо. Осунувшись, я заёрзала на месте, будто бы его слова доставляли мне неудобства. Леопольд хмыкнул и продолжил:

– Я говорю правду, не так ли? Твоя сила – это лишь жалкие проделки этого клоуна Бериала. Глупая, недаровитая девчонка, ведомая злобой и жаждой обладать.

– Лили, не слушай его! – Вэй проглатывала слёзы, пытаясь докричаться до меня, – это всё неправда! Ты же знаешь, что ты сильная и... И добрая!

Один из Братьев толкнул её, и она взвизгнув, упала на пол. Я не видела и не хотела это видеть, опустив голову как можно ниже. Слова Леопольда проникали в самое больное, дотягивались до моих самых тайных мыслей и страхов. Всё это время я стояла на коленях, не шелохнувшись, позволяя ему глумиться надо мной. Ещё совсем немного, и у меня получится. Леопольд уже было раскрыл рот, чтобы выдать новую порцию оскорблений, но я опередила его:

– Зачем вы хотите нас убить?

– Мне нужна ваша магия! Такое богатство, которое растрачивается попусту: на какие-то глупые фокусы и, чтобы разрушать всё вокруг. Все вы, ведьмы, даже представить себе не можете, что имеете! – Он скривился, и его лицо стало совсем уродливым, напоминая пожухлый чернослив.

Его ответ настолько поразил меня, что, забыв, об осторожности, я подняла на него взгляд:

– Вы не хотите избавиться от неё?

– Конечно же нет! – Он взорвался лающим хохотом, который перерос в сильный кашель. – Глупая девчонка! Сколько вещей можно было бы сделать, не растрачивай такие, как вы напрасно волшебство! Ваша магия – плод нечистоты, порождающий мерзких тварей. Что, я тебя удивил? Ты же не думала, что можешь расшвыриваться заклинаниями направо и налево, как тебе вздумается, меняя порядок всех вещей. Каждый раз, когда ты используешь магию, в мире рождается чудовище и чем сильнее твоя магия, тем более страшных Бериаловых отродий ты рождаешь.

– Это всё ложь! Никто и никогда не видел никаких тварей с тех пор, как существует Барьер.

– Можешь сказать мне спасибо! – Он развёл руками, указывая на Печальных Братьев. – Они рабы Бериала, были призваны очищать нашу землю от чудовищ, чтобы люди никогда больше не боялись тьмы, не страшились лесных чудищ и не обходили реки и озёра стороной. Всё это я создал ради простых людей и ради них же забираю магию у тех, кто использует её понапрасну. Только я могу спасти нас от гибели!

За своими хвалебными речами Леопольд совсем не заметил, как я ослабила петлю на своих руках. В один бросок я оказалась рядом с ним, прижимая руку, к его морщинистому горлу.

– Слишком ты о себе высокого мнения, старик. Хвастаешься так, словно у самого рыльце не в пушку.

– Не смей, – просипел он и я услышала движение у себя за спиной. Я совсем забыла о Братьях, сжимавших в тугое кольцо Вэй и Брауни, теперь у горла каждого был приставлен нож. – Убьёшь меня, умрут и они.

Мне пришлось ослабить хватку, и я процедила:

– Ты мне не нужен, но вот мой хозяин был бы не прочь с тобой поговорить.

– Бериал глуп и высокомерен. – Усмехнулся он. – Я его не боюсь. Есть у меня кое-что посильнее его бахвальства.

Он распахнул свою мантию, и я в ужасе отшатнулась. Под плащом была броня, сделанная из человеческих костей. Мне стало дурно, словно в комнате стало меньше воздуха. Перед глазами всё поплыло, и я упала наземь, отползая от него.

– Ч-что это? – Только и смогла выдавить я.

– Это? Волшебные кости, Лили. Останки ведьм и колдунов, может быть здесь есть и твои родители.

– Но зачем? – Это было так отвратительно, но я не могла отвести взгляд.

– А сама как думаешь? Магия не передаётся через камни, если бы это было возможным, то каждый Мирафельский дурак купил бы себе по кусочку и расшвыривался ей, как ему угодно. Магия течёт у тебя в крови, спрятана в твоих костях, и именно они мне и нужны.

– Магия в камнях может закончиться, а кости сами состоят из неё, – задумчиво протянула я.

– И чем их больше, тем сильнее магия, – он двигался медленно, но от каждого его шага раздавалось глухое постукивание костей, эхом разносящееся по всему залу. – Я единственный, кто обладает такой силой, и как бы ни пытался Бериал одолеть меня, он заранее обречён на провал. Наивная девочка, он лишь попросту использовал тебя. Такая глупая смерть.

– Только Бериал может забрать мою жизнь, и ты с этим ничего не сделаешь.

Зал постепенно заполнялся тёмной дымкой, мне нужно было отвлечь Леопольда, пока он не заметил её.

– Твоя сила – пустышка, – продолжила я. – Ты никого не любишь, тебе не за кого бороться. Ты и понятия не имеешь, что значит быть по-настоящему сильным!

– Глупости. Любовь делает нас слабыми: посмотри на себя. Ты валяешься у моих ног, твоя сестра и твой дражайший капитан находятся на волоске от смерти. Арнелия – ведь так её звали – сбежала, оставив тебя одну. Вот к чему приводит любовь – к одиночеству!
Леопольд остановился прямо передо мной. От его отвратительной брони исходило подрагивающее голубоватое сияние. В его взгляде читалась неприкрытая злоба, будто само моё существование оскорбляло его. Туман в комнате становился всё гуще, и он, наконец, обратил на него внимание, но было слишком поздно. За его спиной уже горели тёмные глаза.

Щелчок пальцами и фигуры Печальных Братьев стали таять, словно сахар на солнце, пока не превратились в лужицу, скрываемую красными мантиями.

– Здравствуй, Леопольд, время возвращать долги.

Лицо Леопольда перекосила такая отвратительная гримаса злобы, что у меня мороз пошёл по коже. Он медленно развернулся и прошипел в лицо Бериалу:

– Убирайся отсюда! Ты не властен надо мной.

– Власть – это то, что придумали вы, люди, чтобы создать иллюзию контроля над своими никчёмными жизнями. – Он нагнулся к самому лицу Леопольда, – Ты сам знаешь, что твоя жизнь принадлежит мне.

– Нет, ни за что!

Леопольд отпрянул от него и в его руках появилось болотно-зелёное сияние. Всё здание затрясло с такой силой, что мне пришлось вцепиться в одну из колонн. Из пола и стен вдруг начали вылезать фигуры в красных капюшонах. Бериал даже не пошевелился, вперив свой взгляд в Леопольда:

– Довольно. Верни, что украл и я прощу тебя.

– Врёшь! Ты покровитель убийц и воров, ты ничего не понимаешь в магии!

– Я и есть магия, – спокойно ответил Бериал, пока фигуры подбирались к нему.

Вэй и Брауни забились в угол, словно две мыши. Мне нужно было добраться до них, оставаясь незамеченной. На лице Вэй словно маска застыла печать ужаса. Брауни увидев это, прикрыл её собой, держась за рукоять своего меча, будто он мог им чем-то помочь.

Ещё один щелчок и фигуры рассыпались в прах.

– Можешь призывать их сколько угодно Леопольд, пока я хозяин Блэкмунда, они в моей власти. Сдавайся.

– Власть – это иллюзия, ты сам это сказал. Так узри же, что значит настоящая сила!

С невероятной для своего возраста ловкостью он согнулся вдвое и коснулся пола. Его руки охватило такое сияния, которое я не видела даже у Бериала. Его броня завибрировала, звуча перестукиванием десятка костей. Где-то рядом раздался громкий хлопок и оглушительный рёв, от которого кровь стыла в жилах. Это не было похоже на звуки ни одного известного мне хищника. Рёв напоминал крики тысячи людей и животных, бьющихся в агонии.

Лицо Бериала переменилось, и в первый раз я заметила на нём испуг. На улице послышались крики, рёв огромного Зверя и звук рушащихся домов. Мне надо было защитить Вэй во что бы то ни стало, и я вскочила со своего места:

– Я сама справлюсь с Леопольдом. Сдержи Зверя! – Мне с трудом верилось, что это мой голос.

Они забыли обо мне, и оба вздрогнули от звука моего голоса. Бериал не стал медлить и с хлопком растворился в воздухе, я накинулась на Леопольда, лупя его кулаками, куда только могла дотянуться.

Быстро опомнившись, он с силой оттолкнул меня. В груди начально больно жечь, будто кто-то приложил к ней раскалённую оглоблину. Меня отшвырнуло к противоположной стене, и я на мгновение потеряла сознание. Когда же я пришла в себя, меня держали руки Братьев, вылезающих из стен и пола. Я дёрнулась несколько раз, но они держали меня так крепко, что я даже не могла создать колдовство.

Руки всё сильнее сдавливали меня, становилось тяжело дышать. С каждым мгновением воздуха становилась всё меньше, а боль росла. Я пыталась вырваться, но чем сильнее я дёргалась, тем крепче сжимались мои путы. Выхода не было. За окном продолжал реветь Зверь, всё здание трясло, словно карточный домик.

«Всё кончено», – эта мысль так внезапно впорхнула в моё сознание, что я не успела ей возразить. И зачем только я втянула в это Вэй... Мою руку прожгла горячая боль, словно кто-то приложил к ней огонь. Послышалось шипение, и я почувствовала, как моя рука освобождается. Перед глазами всё плыло, и я не сразу заметила, что передо мной стояла Вэй, которая, переборов себя, прикладывала свои ладошки к мерзким рукам, прожигая их своим магическим огнём.

– Вэй, – только и выдохнула я.

Печальных Братьев становилось всё больше, Брауни закрывал собой Вэй, которая пыталась отцепить меня от стены.

– Держись, Лили! – Она напрягла все свои силы. Её трясло, словно в лихорадке. Когда же, она не смогла освободить вторую руку, то просто осела на пол, прошептав, – прости, я просто хотела помочь.

Видя, как сестра теряет сознание, во мне с новой силой закипела магия. Всё моё тело жгло, будто я состояла из раскалённой лавы. Сейчас мне всё было нипочём, и плевать, даже если из-за этого в мире появится сто тысяч новых чудищ. Я схватила ближайшего Брата и наотмашь ударила его магией – он рассыпался в прах.

Брауни рубил направо и налево, прикрывая Вэй, но на каждого павшего вставало два новых.

– Я долго не протяну, – прокричал Брауни.

В полутьме зала было трудно разглядеть, сколько всего Братьев наполняло его. Отбиваясь от них, я пыталась отыскать глазами Леопольда, в надежде, что он не успел сбежать. Я пробиралась сквозь толпу – серебристые и голубоватый всполохи магии летали по всей комнате, словно маленькие драконы. Нужно было найти Леопольда, иначе нам их не остановить.

Новый оглушающий рёв, от которого всех отбросило к стене, словно охапку сухого камыша, и последовавший за ним сильный удар. Потом ещё один и ещё. Криков людей больше не слышалось, лишь свист, напоминающий взмахи клинка, хлопки и рычание.

Слева от меня взметнулся болотный огонёк, и я тут же бросила руку в ту сторону. Мои силы заканчивались, если я продолжу так их тратить, то их не хватит даже для того, чтобы дойти до Леопольда. Я пробивалась сквозь толпу Братьев, расталкивая и отбиваясь от них. Братья не были искусными бойцами и скорее походили на марионеток, ведомые своим кукловодом.

– Я всё равно найду тебя! – Крикнула я из последних сил. – Леопольд, выходи, ты, трус!

Теперь всполох магии был справа. Я метнулась туда, но вокруг были только красные капюшоны и маски Братьев, обступающих меня со всех сторон.

– Зачем, если можно наблюдать, как тебя разорвут на мелкие кусочки? Это куда веселее.

Голос раздавался со всех сторон, шёл из-под каждой маски. Я ударила одного, который был ближе всего ко мне, и он тут же рассыпался в прах.

– И не надейся! Я всё равно найду тебя!

Меня обступали со всех сторон, и я уже не могла отразить все удары. Кто-то толкнул меня в спину, и я упала на землю. Я даже не успела защититься, как на меня посыпался град ударов. Один, второй, третий. С каждым разом они становились всё сильнее и яростнее.

Здание снова затрясло с такой силой, что сверху посыпалась мелкая крошка и пыль.

– Брось, Лили, что ты можешь сделать? Их намного больше. Ты просто жалкая игрушка в руках Бериала. Ты никому не нужна, даже своей сестре. Прими свою участь и перестань сопротивляться. Я сильнее!

– Ни за что! – Крикнула я, собирая последние остатки своей силы в кулак. – Сильнее говоришь? Ну, смотри!

Я ударила кулаком по полу, вложив туда всю свою любовь к Вэй и Маджифуоко. Их образы стояли перед моими глазами, и я, стоя на грани сознания, держала их перед собой. Огромная трещина появилась под моим кулаком, и ударная волна распластала всех Братьев по полу, превратив их в пыль. Всех, кроме одного.

Под маской одного из них прятался Леопольд. Он пытался встать, но как только приподнимался на локтях, сразу же падал обратно. Весь его костяной доспех был переломан. Он ещё держался, но одна из костей вонзилась ему в живот, и теперь он судорожно глотал воздух.

Я не могла встать. Ползком, едва переставляя руки и ноги, я приближалась к нему. Каждое движение отдавалось такой болью, что хотелось выть также, как это делал зверь снаружи. Мутным взглядом, я всё-таки смогла найти Вэй и Брауни – они были без сознания, по крайней мере, мне хотелось так думать.

– Не приближайся, ты, исчадье Блэкмунда! – Леопольд шарил руками по полу, в надежде найти хоть что-то из оружия. – Откуда в тебе столько силы?

Не сбавляя темп, я приближалась к нему. В его физиономии было столько отчаяния, что мне стало смешно. У меня вырвался хриплый смех:
– Я же тебе говорила: истинную силу можно обрести, только когда у тебя есть кто-то дорогой твоему сердцу. Мне всё равно, считаешь ли ты меня глупой или слабой, есть те, кого я люблю, и им плевать есть у меня сердце или нет.

– Любовь делает тебя слабой, – не сдавался он. – Она отняла у тебя сердце.

– Ты так прицепился к нему, будто оно имеет большое значение, – оскалилась я. – Посмотри на себя, у тебя есть сердце, но ты разрушил всё, к чему прикасался. Ты убил всех ведьм в Мирафелле, и ты будешь говорить мне о том, что у меня нет сердца?!

Я подползла к нему, сев напротив. Дыхание сбилось, и я судорожно глотала воздух. Леопольд держался за свой раненый бок, одна его нога была неестественно вывернута.

– Теперь я заберу то, что принадлежит Бериалу.

Рука была такой тяжёлой, что мне с трудом удалось оторвать её от пола. Я потянулась к его груди, но в этот же момент Леопольд выхватил из-за пояса небольшой ножик и вонзил его мне в ладонь.

Тело пронзило такая боль, что я закричала с неистовой силой, и мой крик слился с рёвом зверя.

– Я просто так не сдамся! – Проскрежетал он.

– Я тоже, – здоровой рукой я ударила его в скулу, и он откинулся назад, потеряв сознание.

Меня скрутило от нового приступа боли. Пришлось зажмуриться, прикусив язык, чтобы хоть как-то стерпеть её. Когда же я смогла отдышаться, то подползла к Леопольду и протянула руку.

Я не имела малейшего понятия, как это делается, но магия во мне шептала и подсказывала, что делать дальше. Ладонь засветилась бледно-серым, и я опустила руку ему на грудь. Она прошла сквозь рёбра будто сквозь воду, и я сразу почувствовала его – сердце. Оно билось слабо, рваными ударами, но это точно было оно.

Как бы мне ни было противно, но я сжала его в своей ладони. Чувствуя, что происходит, оно забилось ещё сильнее, будто пытаясь вырваться, и тогда я рванула руку на себя. Леопольд издал сиплый вздох, но глаза не открыл.

В моей руке билось сердце: оно было чёрным, сморщенным, словно прошлогоднее яблоко, забытое на морозе. И я застыла, не зная, что делать дальше.

Шум за стеной стих. Мне показалось, будто прошла целая вечность – может, я и правда умерла? Наконец двери зала распахнулись и в них вошли трое. Может, мне чудилось, но передо мной оказались Бериал, Фрея и Арнелия. Они были потрепаны: привычный костюм Бериала был порван и перепачкан чем-то тёмным, на скуле и руках Фреи виднелись огромные раны. Арнелия присела рядом со мной, тронув меня за плечо:

– Лили, ты в порядке?

Я сидела, словно статуя, не в силах пошевелиться и смотрела на пульсирующее сердце. Да, я точно умерла. Всё это было слишком странно, чтобы быть правдой.

Бериал взял из моей руки сердце и проговорил:

– Больше, Леопольд, ты не смеешь обманывать меня. Твоя душа навеки останется в тюрьме Блэкмунда, и Зверь будет терзать тебя до скончания веков, жалкий ты червяк.

– Что с ней? – Голос Фреи был холодным и звенящим, словно январское утро.

– Она использовала слишком много магии, – Бериал положил руку мне на лоб. – У-у, бедняжка, несладко же ей пришлось. Магия сковала всё её тело, она не сможет пошевелиться ещё какое-то время.

– Я присмотрю за ней, – вмешалась Арнелия и обратилась ко мне. – Не беспокойся Лили, всё кончено, – и шёпотом добавила, – я позабочусь о тебе и Вэй.

«Всё кончено», – вихрем пронеслось у меня в голове. Если бы я могла заплакать, я бы разрыдалась навзрыд, но каждая клеточка моего тела болела и ныла. Я могла только закрыть глаза. Меня охватила тьма и единственное, что я могла различить в ней – взгляд Бериала, неотрывно следящий за мной.