16.01.1999
Сегодня Валентин позволил мне помыться. Отвел в баню и самолично отмыл. Мне было запрещено хоть как-то двигаться, нужно было просто быть послушной куклой. Страх сильнее меня, и слезы продолжали омывать опухшее от страданий лицо. Сдаваться я не хочу, думаю рискнуть и сбежать, отдать мучителя властям. На удивление, он искренне извинился за вчерашнее шоу, но уточнил, что я обязана привыкнуть к этому. Я же спросила, почему он не убил меня, как всех остальных. На что он ласково ответил: «Ты — мое продолжение...»
Продолжение чего — боюсь спросить.
Пока он тер меня мочалкой, я отвлекала себя светлыми мыслями.
Как там Ренфри? Наверное, она вышла замуж за того огненно-рыжего парня с козлиной бородкой. Надеюсь, у нее родятся двойняшки. Как там святые сестры, что растили меня в любви? Их вера в мое светлое будущее была такой чистой и непоколебимой, хоть им и не нравился инструмент, который я выбрала. Всегда ругались, что скрипка — инструмент дьявола. Кто взял черного котенка около магазина на перекрестке, которого я постоянно подкармливала после занятий? Его шерстка пахла уютом: соломой и каплей свободы. Хотела бы я оказаться на месте котика. Жаль, что его теперь никто не приласкает и не даст того тепла, что было у меня.
Мое тело сковано оковами страха и насилия, оно покрылось порезами и шрамами. Моего мучителя восхищали родинки на моей спине, которые, подобно мириадам звезд, расползлись по моему телу. Он считал, что если есть звезда, то есть и созвездия. Острие его ножа высекало линии на моей спине, пока я истошно кричала, скрывая голос. Язык, словно пропитанный ядом самой ядовитой змеи, оставлял мокрый след на свежих порезах, пробуя мою кровь.
Мне сложно сохранять сознание. Я просто хочу выжить...
Rette und bewahre!