2
Мужчина снимает очки с бесполезными линзами. Бесполезные они потому, что это обыкновенные стекляшки, но именно в них он не ходит на работу. Он вынужден быть серьезным, сдержанным и точным на подобных делах, а простые очки отделяют два своеобразных мира. Без них мир жесток и опасен. Без них, уже по привычке, меняется не только окружающая действительность, но и сознание. Арсу хотелось бы вообще не снимать очки, пусть они и бесполезны, но раз за разом прощаться с оправой вынуждали деньги. Черт, всем в этом мире правят деньги. Бабки. Мани. Кэш. Звучит так грязно, но в тоже время всем необходимо. Люди затянуты в это. Они стремятся к деньгам, порой совсем теряя рассудок. Как минимум поэтому ему нужны очки, нужен трезвый разум. Но, Боже, как это противоречит с работой.
Попов не успевает позавтракать и быстро заваривает чай в термосе, попутно отглаживая брюки. Легче было вообще не ложиться спать, чем вставать в семь. Осознав это, он бросает в термос еще один пакетик чая.
***
Прибыв на место и зайдя внутрь, Арсений осматривает комнату, раз, наверное, уже сотый. Мистер М, так он просит себя называть, ездил с семьёй в Англию пару десятков лет тому назад и привёз тогда очень много литературы. Вместе с книгами из Англии прибыли и деревянные книжные шкафы под них, торшер странной формы, занявший свое место в углу, стол под цвет шкафов и диван, который всегда бесил Попова. Болотно-зеленого оттенка, из ткани, имитирующей кожу, на дурацких коротких ножках и со скользкой поверхностью, мог вызывать только отвращение. Но мебель хозяина, как и самого хозяина, выбирать не приходится.
— У тебя будет две недели, чтобы влиться в коллектив под видом преподавателя. Надеюсь, ты понимаешь, что не должен себя выдать, — начал из-за стола Мистер М. — Иначе, все дело пойдет коту под хвост.
Арсений кивает в знак согласия с его словами, все еще думая, как бы не сползти по этому дивану на пол, покрытый шерстяным ковром. Интересно, как сложно его чистить? А если в доме есть еще и кошка?
— Имя я сообщу по истечении двух недель, дабы ты не отвлекался и вживался в роль.
— Ладно. Как всё обставить? Самоубийство, или несчастный случай? — уточняет Попов.
— Все детали потом, — он кладет что-то в ящик стола и задвигает его.
— А выручка? — интересуется не менее важным критерием Арс.
— Если все пройдет гладко, то твой обычный гонорар увеличится вдвое.
— Если условия все те же, а именно: никаких молодых мам, стариков и детей, то я согласен.
— Договорились.
***
— Вот не думал я, что после выпускного снова в школу придется идти, — с этими словами брюнет заходит на школьный двор и видит толпы учеников, спешащих на занятия.
Все, от первоклашек с портфелями наперевес, в огромных шарфах и шапках, до старшеклассников, которые бегут в легких куртках и с одной тетрадью в заднем кармане джинс, направляются к главному входу, где стоит с лопатой для очистки снега сторож.
Арсений старается слиться с толпой, идя рядом с группой учеников и родителей самых маленьких из них. Сторож с лопатой придерживает всем входящим двери, и Арс кивает ему в знак благодарности. На первых этажах стоят раздевалки, а около них учителя, контролируя, есть ли у учеников сменная обувь. И они работают в этом шуме и галдеже по несколько лет, а у некоторых есть ещё и свои дети. Как правило, школа, как здание, делится на два сектора, в одном — ученики с первого по пятый классы, в другом — пятый класс и старше. Попов направляется к тому, который, по его мнению, старший и подходит к одной из учительниц.
— Извините, я первый день тут, где находится раздевалка учителей, или же они относят вещи в кабинеты? — он старается быть как можно вежливее, чтобы сразу произвести впечатление хорошего учителя.
— Простите, а Вы… — она выдержала паузу, чтобы мужчина смог представиться.
— Попов Арсений Сергеевич, новый член учительского состава, — уверенно произносит Арс.
— Ах да, приходил Алексей, кажется, и сообщал нам о Вас.
Алексей? Ну, допустим, Мистеру М действительно надо скрывать свою личность и он представляется разными Алексеями, или же у него есть свои связи и свои люди для подобных дел.
— Ксения Викторовна, — наконец-то представилась она, — классный руководитель одного из классов, у которых Вы будете вести русский язык и литературу, — на её лице появилась улыбка. Непонятно, рабочая она, или ей действительно приятно видеть нового коллегу.
— Приятно познакомиться. Так что насчёт раздевалки? — наконец уточняет Попов.
— Прямо и направо, — указала она рукой.
— Благодарю.
Попов прошел по указанному пути и заглянул в одну единственную, находящуюся там, деревянную дверь. Два ряда крючков, пол из досок, одна скамейка и стеллаж для обуви, в котором уже стояло не меньше пятнадцати пар туфель и ботинок. Мужчина посмотрел вниз и понял, что сменной пары обуви у него нет. Все прямо как в школьные годы. Он снял пальто вместе с шарфом и повесил его на свободный от всяческих сумок и курток крючок.
Поставив строгий дипломат на стеллаж, Арсений достал из него очки и, надев их, немного поправил челку в отражении зеркала напротив.
Осталось только найти за оставшиеся пять минут тридцать шестой кабинет. Мелочи. Он прошел весь первый этаж, но обнаружил только кабинеты с одиннадцатого по девятнадцатый. Немножко логики, и Арс сразу же направился на свой, третий, этаж.
Вместе со звонком он зашел в кабинет.
— Доброе утро, класс, — не обращая внимания на сидящих за партами, Попов прошел по всему кабинету к своему столу, и только поставив дипломат на стол, быстро окинул их взглядом. — Меня зовут Арсений Сергеевич и какое-то время я буду вести у вас русский и литературу. Почему какое-то? Потому что в скором времени для вас должны найти замену. Понимаю, что под конец года, а тем более выпускного, смена преподавателя — не есть хорошо, но нам всем придется пойти на компромиссы. Так, ну вроде все сказал, — пытается немного разбавить напряженную обстановку Арс.
Взгляд ещё раз пробегается по ребятам и замечает знакомую русую макушку за одной из задних парт, у окна.
— Проведем перекличку, я называю имя и фамилию, а вы поднимаете руку, — Попов быстро спускается по фамилиям вниз, иногда извиняясь за неправильное ударение, — Антон Шастун и Яблоков Николай.
— Я, — произносит Шастун, все еще пытаясь собрать картинку воедино.
— Знакомы, — чуть тише отзывается Арсений. — А Николай отсутствует, я так понимаю. Хорошо, на чем вы остановились с прошлым преподавателем? — он открывает лежавшую на столе методичку.
— Он давал нам тестовые задания и пробники экзамена, — доносится из класса.
— Пока всё логично. Давайте так, сегодня урок-знакомство. Я не буду ничего сложного вам давать, просто пообщаемся, может пару простых заданий сделаем, а к следующему уроку я подготовлю все, и там посмотрим. Сейчас немного отвлечемся, нервы перед ЕГЭ вы еще успеете потрепать.
Никаких возгласов против не последовало, значит класс согласен.
Всё это время Антон заворожено наблюдает за действиями своего нового учителя. Что-что, а вот такого преподавателя он не ожидал. Взгляд нагло, а может случайно, скользнул с кистей рук на плечи, по гладко выглаженному пиджаку, и ниже. Прекрасно, Антош, теперь ты еще и пялишься на зад препода.
— Антон, намочи, пожалуйста, тряпку.
— Почему именно я? — строит из себя обиженную девочку Шастун, но всё же встает и идет за тряпкой.
— Потому что ты единственный, кого я тут знаю, — уголок губ учителя немного приподнимается в самодовольной улыбке.
***
Урок пролетает быстро, а если все это время глазеть на своего учителя, то для некоторых еще быстрее.
— Вот уж не думал, что под работой ты имел ввиду это, — подойдя к учительскому столу и облокотившись на первую парту, произносит Антон.
— Так получилось, — уже не скрывает улыбки Арс и достает термос с заваренным дома чаем. Он откручивает крышку и использует её как кружку, наливая горячий напиток.
— И куда же ты… Извините, Вы меня поведете?
— Мм, перемены по десять минут, можем до спортзала сходить. А если после занятий, то в кофейню или парк, — мужчина подносит импровизированную чашку к губам, собираясь наконец позавтракать, но замечает дрожащие руки ученика. — Замерз?
— Есть немного…
— А нечего в одной рубашке в школу приходить, — Попов ставит чай на стол и пододвигает ближе к Антону.
— Спасибо, — все так же дрожащими руками ученик берет напиток и, сделав глоток, морщится.
— Крепкий? — усмехается Арс.
— Нет, сладкий, — с долей сарказма отвечает Шастун.
— Сладкий тут точно не чай, Антош.
— У Вас и конфетки есть? — в зелёных глазах загорается такой яркий, по-детски счастливый огонёк, что даже и расстраивать не хочется.
— Нет, но могу завтра принести, — с улыбкой уточняет Арсений.
— Леденцы?
— Хорошо, принесу леденцы, — брюнет открывает ящики, чтобы найти чистый листок и ручку, — какие еще тебе нравятся?
— С голубыми глазами, — тише отвечает Антон, пока преподаватель занят поисками канцелярии.
— Еще раз? — видимо, улыбка приклеилась навсегда.
— Шоколадные, говорю, — громче произносит Шаст и делает еще глоток.
— Угу. Иди, а то на урок опоздаешь, — Арсений доливает чай в кружку и закрывает термос пробкой. Он поворачивается в кресле и теперь смотрит на Шастуна снизу вверх, поправляя очки.
— Но у Вас тепло, — начинает отмахиваться Шаст.
— Прогуливать нехорошо, — мужчина дует на напиток и делает небольшой глоток.
— Вы и за прогулами моими следить будете? — немного опешив, интересуется Антон.
— Нет, этим займется классный руководитель. Кстати, кто у вас? — успокаивает ученика Арсений.
— Ксения Викторовна, — просто отвечает Шаст.
— Оу.
— А что? Вы ее знаете? — тут же спрашивает Антон.
— Нет, ничего. Иди, Шастун, — и вновь эта теплая улыбка.
Арс медленно допивает чай, отставляет в сторону термос, и чиркает на небольшом листе: «Вторник. Первый урок — 11А». Он встает с места, чтобы немного размяться, а подойдя к одному из замерзших окон, видит надпись: «У Арсения Сергеевича отличный зад». Приятно, конечно, но это явно не то, чего он ожидал от учеников с первого дня занятий.
***
Попов, как и обещал, встретил Антона после уроков и двух дополнительных факультативов, дождался, пока тот оденется и только потом вышел с этим неловким чудом на улицу.
— Так ты расскажешь, как тебя в преподаватели занесло?
— Случайно. Я даже до звонка никаких методичек и ваших учебников не открывал, пришел, глазами хлопаю. Что говорить людям, которые на восемь лет младше меня — не знаю. Пришлось импровизировать, — объясняется Попов.
— А со стороны держался уверенно, — комментирует Шастун.
— Пришлось.
— Девчонки уже глаз на молоденького учителя положили…
— Только девочки? Странно, — возмущается Арс. — Ты мне расскажи о классе в целом, кто с кем, в каких группах. С кем, если что, можно выйти покурить и где.
Антону не хотелось обсуждать ребят. Он их видит почти каждый день уже на протяжении одиннадцати лет, и за это время они порядком поднадоели. Да и не за этим он сюда пришел.
— Все как у всех, наверное, — Шаст как можно аккуратнее переводит тему с одноклассников на что-то нейтральное.
Они пересекают границы территории школы, и Антон осторожно вынимает руку из кармана. Подушечки пальцев очень медленно касаются руки, теперь уже, преподавателя. Арсений чувствует это, как и то, что его щеки начинают краснеть. Двадцать шесть лет человеку, а ведет себя как семиклассница на первом свидании.
— Скользко просто, — лжет самому себе Шастун. Безусловно, на улице скользко, но это далеко не истинная причина твоего жеста, Антош.
Попов переплетает пальцы, сжимая руку в своей, а носом роет себе углубление в шарфе, чтобы спрятаться там вместе с румянцем на щеках.
— Я уже говорил тебе, что ты стесняшка, — улыбается парень.
«Счастливая стесняшка», — хочет добавить Арс, но молчит.
Попов аккуратно ступает на лед и, почти не отрывая ног, переходит замерзшую лужу. За ним идет и Антон. Все, казалось бы, опасный участок дороги позади, но Шастун и не думает отпускать руку. Впрочем, Арсений не против.
Они идут так всю улицу, обсуждая то школу, то стрельбу из лука, то вышедшую на днях новую игру для приставок. Мужчине нравится слушать истории Антона. Он хотел бы что-то добавить или рассказать о себе, да вот только в последнее время его жизнь состоит из работы, которую он вынужден скрывать, и посиделок за компьютером до трех часов ночи в попытках отыскать что-нибудь интересное. А ещё ко всему этому добавится проверка трех стопок тетрадок от разных классов по вечерам, очень интересное занятие.
— Почему ты носишь очки? — вдруг интересуется младший, — ты же и без них прекрасно видишь.
— Ничего я без них не вижу, а если и вижу, то не то, что хочу, — тут же парирует Арс
— Ага, и именно поэтому ты снимаешь их, когда идешь отстреливать мишени из огнестрела.
— Нравится мне в очках ходить, что такого? — немного резко спрашивает Попов.
— Нет, ничего. Тебе идет, — Антон опускает взгляд в пол, а точнее — в снег, пиная небольшую льдинку.
— Спасибо.
Шастун, с улыбкой на лице, задевает свободной рукой ветку на дереве, покрытую инеем и снегом, и все это мигом оказывается на волосах и одежде стоящих внизу людей.
— Ты на ежика похож, — отзывается Антон, когда Арсений морщит нос и закрывает глаза от неожиданности.
— Не знаю, хорошо это, или плохо, — он поправляет волосы, отряхивая их от снега.
— В любом случае, мне нравится, — Шаст помогает ему, возвращая на место темную челку.
— Что еще тебе нравится? — спрашивает Арсений, и этот вопрос заставляет задуматься.
— Много всего. Смотри, горка, — он направляется к ней, не отпуская руку. Попов медлит, — пойдем?
— Не знаю…
Да, Антон ведет себя как ребенок. Бесится, дурачится, громко говорит, не думает о последствиях и многое не воспринимает всерьез. Он это осознает. И искренне не хочет, чтобы это кончалось. Здесь и сейчас, в этот мороз и с этим мужчиной, ему хорошо. К тому же, должно пройти немало времени со дня знакомства, чтобы он мог вести себя настолько свободно и просто. Другие, может, решат, что он психически неуравновешенный. Общество считает, что если ты много смеешься и улыбаешься в возрасте, приближенном к двадцати, а то и более, то ты застрял во временах, когда тебе было шесть. Но общество часто ошибается. К тому же, через полгода Шасту надо будет поступать куда-то в высшие учебные заведения, а там ожидания других от него будут совсем другими. Надо жить это полугодие на полную катушку. По крайней мере, ему так кажется.
— Пойдем, — еще раз просит парень. И Арсений, которому с постоянной работой такого не хватало, соглашается.
Антон отпускает Арса, так как за руку упасть с горы шансов в два раза больше.
— Я повелитель этой горы, — гордо заявляет он, вскарабкавшись на заснеженный холм.
— Только, пожалуйста, не упади, — настороженно просит Арсений.
С его-то ростом, падать будет действительно больно.
«Просил же» — буквально через минуту думает Попов, увидев, как профессионально Шастун может скатиться на прямых ногах по голому льду. Он ногой проверяет участки засыпанные снегом прежде, чем ступать на их поверхность и медленно спускается.
— Лапу давай, — мужчина протягивает руку пострадавшему, и тот её принимает, поднимаясь на ноги. — Больно?
— Да нормально все, — стараясь не крючится, отвечает русоволосый.
Антон отряхивается и, заметив волнение в глазах преподавателя, добавляет: «Правда, все хорошо».
— Шапку поправь, серфер, — отпускает его Арсений.
Они продолжают идти в неизвестном направлении, просто прогуливаясь по улицам, но теперь в неловкой тишине. Общие темы испарились и превратились в летучий газ, который сейчас невозможно поймать. Антон пинает носком ботинка уже другую льдинку, а руки Попова спрятаны в карманы, как и нос, но только в шарф. На пути попадается небольшая кофейня. Настолько небольшая, что там буквально помещается касса и два столика, в общей сложности, на четыре персоны. Арсений заходит на ступеньку и тянется к двери, а после, смотрит на парня, что застыл у заведения с неловким выражением лица.
— У меня денег с собой нет, — признается тот.
— Я оплачу.
И вот уже довольный Антон заходит внутрь, а брюнету только и остается, что усмехнуться ему в спину. Яркий свет, по сравнению с темнотой, что уже начала опускаться на улице, слепит глаза, но они привыкают быстро. Осмотрев всё висевшее на стене меню и решив не налегать на чужой кошелек, Шаст определяется с выбором.
— Можно средний какао?
— Зефир добавлять? — уточняет девушка за кассой.
— Да, — отвечает он.
— И маленький мокачино, — добавляет Арсений и с улыбкой поворачивается к Антону. — Какой же ты всё-таки ребенок, Шастун.
— А Вы очень взрослый со своим шоколадным сиропом, Арсений Сергеевич.
Слово за словом, и разговор начинает восстанавливаться. Попов все же вспоминает какие-то отрывки из своей жизни, которые никак не связаны с работой. Рассказывает, какой ерундой страдал сам, будучи школьником, и что из этого вышло.
***
Антон 23:06
Спасибо за какао
Арс 23:14
Поздно уже, чё не спишь?
Антон 23:15
Ата-та, учитель русского и пишет «чё».
Не хочу
Арс 23:15
Завтра тест по истории, не проспи))
Антон 23:15
Ты правда смотрел мое расписание?
Арс 23:16
Нет, когда из кабинета выходил, услышал: "Ответы на историю есть у кого? Мы поголовно умрем завтра"
Антон 23:16
Может ты и прав. Спокойной ночи, Арс
Арс 23:16
Доброй, Антон