3
Попов стоит у кабинета и потирает руками заспанное лицо. Мимо него пробегают двое мальчишек, на вид класса пятого, и брюнету приходится пару раз наклониться и отойти, дабы избежать столкновения. Либо бодрит резкий маневр, либо оглушает звонок, но, чувствуя себя немного лучше, он открывает дверь и проходит в кабинет.
На зеленой классной доске красуется новое сообщение «A.S. is gау»
— Ну доброе утро, класс. Второй рабочий день, вот уж не ожидал, — строго произносит Арсений и холодно смотрит на учеников. — Я не буду разбираться, чьих рук это дело, но и просто забывать не собираюсь, — он стирает надпись и подписывает в углу число. — Я распечатал вам пробники, как и обещал. Английский язык вы усвоили, посмотрим, что с русским, — с этими словами мужчина проходит вдоль рядов, раздавая листы с заданиями, а вместе с ними и бланки для ответов.
Попов занимает свое место в кресле и, не отвлекаясь, наблюдает за классом.
— Сегодня у нас два урока, решите половину сейчас, а остальное на втором. Там нет некоторых заданий, таких как сочинение, чтобы уложиться во время. Начали.
— Можно вопрос? — поднимает руку парень.
— Нет, решаем самостоятельно, — все так же холодно отрезает он.
Резкий звук со стороны окна заставляет повернуться. Дети на улице играют в снежки, ничего нового.
— Татьяна, — обращается Арсений, повернувшись обратно и заметив телефон.
Он ничего не говорит, а лишь качает головой и этого достаточно, чтобы девушка засмущалась и убрала шпаргалку.
— Сидоров, то же самое.
Учитель еще раз пробегается глазами по рядам и заостряет свое внимание на Шастуне, сидящим за задней партой и находящим окно более интересным, чем русский язык.
— Антон, не отвлекайся, пожалуйста.
***
Сорок минут кажутся вечностью, как для учеников, так и для преподавателя, но вот гремит спасительный для всех звонок.
— Оставьте листы на партах, я соберу.
Его слушаются все, за исключением, естественно, одного единственного Антона Шастуна.
— Чего тебе, Шаст? — устало, а скорее — недовольно, спрашивает Попов.
— Я извиниться хотел… — он смущенно мнется на месте, — за надпись. Не ругайтесь.
— Это ты написал? — стараясь скрыть удивление, уточняет Арс.
— Нет, но… — Антон постепенно становится красным от щек и до ушей. — В общем, это не про Вас.
— Поясни? — Арсений встает со стула и парню становится страшно. Будет кричать? Порвет все связи? Наверное, второе страшнее. Но нет, он идет собирать ответы.
— A.S. это не Арсений Сергеевич, а Anton Shastoon.
— Ты только что это придумал? — первые парты двух рядов уже остались без бланков.
— Нет, я серьезно, — Шаст старается звучать как можно более убедительно.
— Иди уже, Антон, — теперь оба ряда целиком пустуют.
— Еще раз простите за неудобства.
— Конфета, которую я обещал, на столе, — уже теплее произносит Арс.
— Спасибо, до свидания, — Антон поворачивает к выходу, попутно забрав подаренный леденец на палочке.
— Увидимся еще.
Арсений собирает последние задания и ответы и вновь подходит к окну. За ночь стекла успели покрыться слоем наледи и уже новая надпись с маленьким рисунком кружки гласит: «Ладно, не только зад».
— Эх, Антоша, — ухмыляется Арс.
***
— Котлету с картошкой и чай. Можно по карте? — приготовив бумажник задает вопрос мужчина, к нему поворачивают терминал и он расплачивается за свой завтрак.
Может для завтрака это действительно грубо, но дома покушать не получается, а в школьной столовой ничего другого нет.
— Арсений? — доносится неуверенно, стоит ему только занять место за столом. Попов поднимает глаза на нового собеседника напротив, и улыбка невольно появляется на лице голубоглазого.
— Сереж? — не спрашивает, а удостоверяется Арс. — День сюрпризов прямо.
— Я не помню тебя на педагогическом факультете, — язвит армян.
— А я не помню, чтобы на тебе была спортивная форма и свисток, — парирует Попов.
— Один-один, — оглашает счет Матвиенко.
— Сейчас урок есть? — улыбаясь, интересуется учитель русского языка.
— Смотря что предлагаешь, а так одиннадцатый «А», — искра азарта успела зажечься в карих глазах Сережи.
— Как в былые? Но сначала завтрак, — вернулся к еде Арсений.
— Оу, все настолько плохо?
Ну, где же та уверенность и решительность, Антош? Подойди, отдай и пожелай приятного аппетита — все просто. Шастун встает из-за своего стола и направляется прямиком к учительскому. А пол точно деревянный? Тогда почему ощущается облачком, из которого рискуешь выпасть?
Вот и темная макушка, полпути позади.
— Приятного аппетита, — Антон оставляет рядом с тарелкой Арсения Сергеевича самодельную розу из салфетки и мигом отстраняется от всех, кто стоит рядом. Он ставит свой поднос на другой стол, к остальной грязной посуде, и быстрым шагом выходит в коридор.
— Роза? — спрашивает Матвиенко.
— Да, творчество учеников, — улыбается Арсений, рассматривая в руках бумажный цветок.
— Причем белая. С учетом того, что все салфетки в столовой розовые, — Матвиенко подозрительно щурится.
Арс не знает, как реагировать. Знак внимания приятен конечно, но не в школе же. Это не дом и не, хотя бы, момент наедине, вокруг люди. Те же ученики и учителя. Что они могут подумать? И как от этого может поменяться репутация? Шастуну-то терять уже нечего, а Попову еще две недели в коллективе работать.
— Ладно, — Сережа просто отпускает ситуацию. — Так что, придешь?
— Играть-то, да. Только скажи, где тренерская.
— Бульмешка на обеде, — хихикая и прикрываясь рукой, говорит одна ученица другой, когда они проходят мимо стола учителей.
Арсений с недоумением смотрит на Сергея, тот спокойно обедает. Матвиенко чувствует, что брюнет сверлит его взглядом, но предпочитает не подниматься от тарелки.
— Это они точно не мне, — произносит он.
***
Проиграть физруку в карты — позор. Нельзя с Матвиенко играть, когда ты это уже запомнишь?
— Ну что, Арсений Сергеевич, надо желание тебе придумать, — армян осматривает тренерскую в поисках подходящего инвентаря.
— Я понимаю, тебе в кайф, но давай что-то не жесткое, — просит Попов.
— Ммм, какой ты душный.
— Мы на работе все-таки, — аргумент просто беспроигрышный.
— Хорошо, — учитывая, какие задания придумывал Сережа в школьные годы, сейчас он правда сжалился, или же потерял хватку совсем. — Умеешь в волейбол играть?
— Ну так…
— Ну вот поиграешь недельку с одиннадцатым.
— И всё? Никаких огненных шоу и краж тележек из магазинов, просто волейбол? Ты решил заменить мне зал своей физкультурой. Задачей было придумать наказание, а не поощрение, — напоминает Арс.
— Знаю я, но в школе нечем заняться, а заставлять бежать тебя голышом два круга уже кажется глупым. Считай, что мне лень думать.
— У меня формы нет, — произносит Арсений, оглядывая свой, явно не подходящий для урока физкультуры, вид.
— Садись, два, — улыбается Матвиенко, — в джинсах побегаешь, а спортивная майка у меня в инвентарной где-то была. — Он снимает ключ с гвоздика на пробковой доске около стола и подбрасывает Попову. — Найдешь там.
Арсений выдыхает, выходит из комнаты и направляется по коридору через оба спортивных зала к инвентарной. Он открывает скрипучую дверь и по привычке ищет выключатель, но ничего не находит. Ориентироваться приходится по свету, который попадает сюда из зала. Лыжи, мячи, тренажеры, снаряды, канаты, два фрагмента шведской стенки со стремянкой и одиноко заброшенная на стеллаж для мячей майка. Попов снимает свой пиджак, аккуратно вешает его за плечи на какой-то из тренажеров и расстегивает по одной пуговице белоснежную рубашку, отсчитывая в уме секунды до звонка. Очки остаются лежать в сложенном виде вместе с розочкой из столовой в кармане пиджака, хотя можно было бы рискнуть и взять их с собой. Он надевает майку со счастливым номером 13, которая оказывается чуть ли не до колена. Сколько баскетболистов в ней умерло?
Сережа любезно ждет, когда тот появится из-за дверей, а дождавшись, подходит ближе и берет за локоть.
— А это ваш новый одноклассник на ближайшие три урока физкультуры, — он продолжает улыбаться, представляя приятеля и коллегу классу, — Арсений…
— Сергеевич, — заполняет паузу Арс. — Школьный друг еще называется, имени не помнит.
— Иди в строй, Сергеевич, — отпускает его физрук.
— А почему они все такие высокие? — возмущается мужчина и занимает место по росту только пятым или шестым.
— Ты просто мелкий, — в след отвечает Матвиенко.
— Кто бы говорил, Сереж.
Обладатель аккуратно собранной гульки свистит в свисток, отдавая команды «Равняйсь, смирно! На первый, второй, третий рассчитайсь! В обход налево шагом марш!». Ученики выполняют, а Попову еще надо вспомнить, как ставить ноги и куда поворачиваться. Он идет колонной вместе со всеми, смотря в затылок какому-то белобрысому парню.
— Поджимая колени к груди, марш!
И снова свист.
— Попов, не вижу лодыжек, выше.
Арсению приходится выполнять, вспоминая, что таким же тоном, а то и грубее, он сегодня утром ругался на первом уроке. Неловко.
«Лодыжки. Физрук что, моей эстетичной смерти хочет?» — думает Антон и, зная, что указание не ему, поднимает ноги выше.
— Восемь кругов на выносливость, поехали. И разомните руки, — говорит учитель, уходя в тренерскую через другой зал. Он возвращается уже с мячом для волейбола и видит, что большая часть людей сидит на скамейках. — Выполнили?
— Да, — почти правду отвечает класс.
Сережа вместе с ребятами ставит сетку и тридцать человек делиться на пять команд. К Антону попадают Татьяна, Дима, Арсений Сергеевич и еще две девочки, которые играют так, что для команды особой погоды не сделают.
— Шаст на третью зону, как самый высокий, — объявляет Попов, занимая шестую зону в самом конце.
— Может поменяемся? — предлагает Антон.
— Не, предпочитаю быть сзади, — ухмыляется Арс.
— Играем до пятнадцати, — говорит Сережа. — Начинаем.
Подача команды Попова, а в частности его самого. С поставленной задачей, а если быть точнее — чтобы мяч перелетел сетку, он прекрасно справляется, все остальное зависит от блока на третьей зоне, собранности Тани с Сидоровым и противника. Если последние всю игру справляются, то на последнем мяче Антон, то ли из-за волнения, то ли от неумелости, принимает на кулачки и мяч резко отлетает в сторону, ударяется об стену и только потом возвращается на поле. Им засчитывают аут.
— Антон, знаешь, куда я тебе эти кулачки засуну? — срывается Попов.
— Ну Арсений Сергеевич, я думал, вы начнете хотя бы с пальцев.
— Шаст!
Свисток Матвиенко прерывает двух парней на поле и сообщает о смене команды.
***
— Извини, что накричал тогда. И спасибо за розу, было оригинально, — Попов немного разворачивается в собственном кресле, наблюдая за последним учеником, который до последнего не желает покидать его кабинет. — Почему именно белая? — он откладывает цветок в угол стола к маленьким механическим часам.
— Не знаю, мне всегда белые нравились, — Антон устроился на второй парте прямо перед учителем и, видимо, вспомнив про свой леденец, начал рыться в портфеле.
Он находит, не без помощи зубов распечатывает конфету и кладет ее в рот, поднимая взгляд на Арсения. Брюнету остается только наблюдать. Наблюдать за тем, как парень посасывает сладость, собирая языком стекающую сладкую слюну, обводит контуры все неровности карамели и как жадно губы вбирают красную всю головку леденца, напрягая скулы.
— Антон, можешь так не делать?
— Как? Так? — Шастун повторяет все свои движения, но увереннее.
— Да, вот так, — из-за стола может и не видно, но Арсению приходится закинуть ногу на ногу.
— Но мне нравится ваш подарок, — улыбается Антон.
— Я рад, — Арс немного откидывается на спинку стула Арс.
— Ладно, — он оставляет конфету за щекой.
— Ты почему домой не идешь?
— Да один молодой человек на встречу позвал, вот жду, — Шаст застегивает свой портфель.
— А разве это не вчера было? — немного напрягается Арсений.
— Вчера, — соглашается Антон, — а сегодня я его приглашаю.
Напряжение преподавателя сменяется довольной улыбкой. Попов встает со стула и кидает пару бумаг в дипломат.
— Ну пойдем, молодой человек, — он берет ключи и указывает рукой в сторону дверей, пропуская Антона вперед. — Сегодня никаких дополнительных занятий нет?
— Нету. Только мне еще до дома надо будет сходить, — предупреждает ученик, освобождая парту.
— Сходим, — соглашается Арсений, выключает свет и закрывает за ними обоими дверь.
***
На улице опять темно. Зимой почти всегда темно. Арсений зарывается глубже в свое пальто, но ветру все равно удается проникнуть под одежду и хорошенько пройтись по животу и ребрам, заставляя их сжаться внутрь. Слабый свет от фонаря освещает только совсем небольшое пространство вокруг себя. Голодный голубь приземляется у ног Попова и обоими глазами по очереди смотрит на мужчину.
— Нет у меня хлеба, — отвечает он голубю на вопрос, который даже не прозвучал. Наверное, это было глупо.
Настойчивая птица подходит еще ближе и начинает гурчать. Через несколько секунд появляется и второй голубь.
— Ну прекрасно, — ворчит Арс и отгоняет птиц ногой, но это не помогает.
Дверь подъезда резко открывается, и оттуда вылетает большая собака на поводке, которая наконец отпугивает голубей, а следом появляется и хозяин. Арсений смотрит сначала на лабрадора с крупным ошейником, но потом переключает свое внимание на Антона, держащего собаку.
— Все, можем идти, — сообщает Шастун. — Это Мартин, знакомься.
Попов опускается на корточки, позволяя псу обнюхать его, как полагается. Лабрадор ставит передние лапы на колени мужчины и суется мордой в лицо, облизываться.
— Ты ему понравился.
Антон оттаскивает собаку, но получает в ответ «Да ладно, пусть». Попов широко улыбается и чешет Мартина за ухом. Этот обмен любезностями мог бы происходить еще долго, пока ноги Арсения бы окончательно не затекли и он бы не поднялся.
— Я сегодня не смогу долго с тобой бродить, — с легкой ноткой грусти говорит Попов.
— Знаю, тебе тетради седьмых классов сегодня проверять, — Антон ослабляет поводок, теперь пес идет искать собственные приключения.
— И кто еще чье расписание смотрел?
— Будем считать, что оба. Мне надо его выгулять на площадке за домом, — произносит парень, постепенно сворачивая туда.
Антон тянет поводок на себя, и все трое направляются за угол.
— Вот ты, как ученик, скажи, почему некоторые называют меня бульмешкой?
— Это именно то, что тревожило тебя все это время? — Шастун отстегивает поводок от ошейника и занимает одну из качель на детской площадке.
— Да, — Арсений садится на бортик песочницы напротив.
— Потому что вы горячая штучка, Арсений Сергеевич, — Антон смотрит на свои руки. — А может, потому что в первый день занятий от Вас пахло пельменями, не знаю, что из этого. А вообще, я бы назвал Вас совенком. Особенно, на первых уроках.
— А что мешает? — тут же интересуется Попов.
— Не принято называть учителей какими-то другими вариантами, кроме как по имени отчеству, — серьезно отвечает Шастун, наконец поднимая взгляд на учителя.
— Правда? И физрука вы армяном не называете, и математичка у вас просто учитель математики без всяких там дополнительных словечек? Прямо святой класс.
— Скажем так, не принято в присутствии самого учителя.
— А розы дарить принято? — с долей возмущения спрашивает Арсений.
— Розы… Это как на первое сентября, которого у тебя не было, и поэтому ты остался без букетиков в этом году.
— Неплохо придумываешь на ходу, — комментирует Попов.
— Стараюсь.
Из-за кустов показывается Мартин, идет к своему хозяину и кладет голову на колени Шастуну.
— Что, все, нагулялся?
— Замерз, — поправляет его брюнет и встает с дощечки. — Пойдем, а то совсем окоченеет.
Антон слушается и тоже поднимается на ноги, зовя четвероногого друга за собой. Стоит парням пересечь угол дома во второй раз, как Мартин ускоряется, пулей бежит к дверям подъезда и забегает внутрь.
— Он уже наверняка дома, а ты все еще тут прохлаждаешься, — Попов поднимается на ступень крыльца.
— У меня есть причины, — Антон медленно приближается к мужчине, ожидая реакции, но Арсений стоит как вкопанный. — Позволь?
Парень настолько близко, что касается кончиком носа чужого. Он видит румянец на щеках Попова и улыбается.
— Это мороз, — в самые губы шепчет Арс.
— Это ты стесняшка.
Антон немного поддается вперед и нежно целует. Долго ждать ответа от Арсения не приходится, он осторожно кладет руку на скулу партнера и тянет на себя, заставляя быть еще ближе.
Под тусклым светом фонаря все так же, в медленном танце, кружатся снежинки.