ch5 loneliness, anxiety and the warrior of light
...но воин света знает, что на свете много людей, которые не могут - просто-напросто не могут - просить о помощи.
- Я за ним ухаживаю, как ни за кем раньше не ухаживал. Ни одна моя бывшая девушка так меня на поводке не держала, как Джин. А он мне говорит, что мы не готовы для серьезных отношений, нам нужно подождать. Я говорю: «Ok, if you want time to think, I will wait, no problem». Я даю ему пространство, держу себя в узде, чтобы не давить на него только для того, чтобы он на меня накидывался с обвинениями, что я флиртую со всеми подряд и мне на него совершенно плевать. Like what the fuck, man?
- Всё так плохо? – хмыкает Чонгук.
- Поэтому вы ругались тогда на вечеринке?
Намджун бросает на него взгляд исподлобья, а затем сдается, захлопывая крышку макбука. Чонгук готов слушать.
bazzi - mysel
f
- Да, я просто разговаривал с людьми, они со мной знакомились, я поддерживал беседу, ничего такого. Замечаю его недовольную рожу, спрашиваю у него «что случилось? Хочешь уйти с вечеринки?», он мне говорит: «Зачем? Тебе же так весело. Иди, не заставляй девушку ждать, она красивая и наверняка хороша в постели». Я охуел.
Чонгук отпрашивается у напарника и, пока посетителей в кафе было совсем мало, присаживается к Намджуну за дальним столиком. Выглядит он как голливудская звезда после похмелья – на нем короткая шапка-бини, едва доходящая ему до ушей, темные очки и небритый пушок над верхней губой. Он часто приходит сюда со своим макбуком, занимаясь переводом манги, что приносит ему неплохой заработок, в дополнение служа материалом для его исследования в области проблем перевода японских реалий для неискушенного американского читателя. Обычно Чонгук к нему не подходит, позволяя им обоим сосредоточиться на своей работе, ограничиваясь лишь парой слов при заказе и на прощание. Однако сегодня хён выглядит неважно и к своему обычному заказу cold brew valencia взял ещё два кусочка торта, на восемьдесят процентов состоявшего из взбитого крема. Чонгук знает, что хён имеет привычку заедать стресс.
- Весело.
- Я, блять, его не понимаю. Мы с ним опять не разговариваем. Точнее, он со мной не разговаривает. Ведет себя как ребенок и обвиняет меня в том, что я несерьезный. Скажи, Чонгук, ну разве я настолько ненадежный
? - Как дела с Сокджином? – спрашивает он, подставляя под подбородок руку.
Чонгук убедительно качает головой. Намджун не останавливается
.
- Не знаю никого с таким именем, - монотонно говорит Намджун, и Чонгук видит, как отражается мигающий курсор в пустом текстовом облаке на его очках.
- Не то слово. В общем, я устал. I’m done. Я пытался ему объяснять, что ему не надо меня ревновать, что я, блять, его люблю. Он меня не хочет слушать. Ну и я заколебался все время перед ним извиняться. За что? За то, что поговорил с кем-то на вечеринке? Что мне было весело, хотя я должен был сидеть с печальным видом в углу в надежде на то, что он меня заметит и приласкает? That’s not how it works.
Чонгук жует губу и не знает, стоит ли ему высказать своё мнение. Намджун и Сокджин играли в эту игру с самого первого дня своего знакомства, и когда Чонгук встретился с ними, будучи одним из ассистентов на welcome party для иностранных студентов в прошлом году, он сразу просек, что эти двое отнюдь не просто однокурсники по магистратуре. Никто из них не афишировал свое влечение друг к другу, только один раз Намджун напился и выложил всё Чонгуку, который сочувственно просидел с ним весь вечер, слушая страдания друга.
- Может, не стоит так стараться? – Чонгук произносит осторожно, проверяя реакцию друга.
- Что? – Намджун даже снимает свои очки, цепляя их на голове.
- Если отношения приносят столько проблем, зачем так стараться? Выглядит слишком сложно.
- Ты никогда не влюблялся, да? – Чонгук качает головой под смешок хёна. – Тогда ты не поймешь. Я его люблю и ужасно скучаю. Настолько, что готов по первому его звонку поднять задницу и бежать к нему, наплевав на всё то нытье, что я тебе сейчас выложил.
- Не знал, что ты настолько конченный романтик, - Чонгук кривится и поднимается, чтобы вернуться за кассу, когда замечает новых посетителей на подходе. Всё с ним понятно. Хён, кажется, влип конкретно. Надо будет поговорить с Сокджином, чтобы узнать, что тот думает. Может, удастся выведать, почему он так себя ведет?
- Все мы встречаем того человека, который нас ломает, - философски замечает Намджун ему вдогонку. – И ты тоже когда-нибудь встретишь. Буду рад хоть раз послушать твои страдания.
- Не дождешься, хён. Мне вполне комфортно одному.
Намджун только смеется и качает головой, вновь принимаясь за свою работу.
droeloe – sunburn
Джой отправляет ему сообщение с жалобой на то, что в Сеуле ужасно грязно по сравнению с Осакой и воняет канализацией. Чонгук охотно с ней переписывается, пока профессор читает заунывную лекцию, которая переходит в скучную рекламу его научных трудов, никак не относящихся к сегодняшней теме занятий. Джой же всегда умела его отвлечь или развеселить, как и он её. Чонгук пролистывает фотографии, которые она присылает – фотографии улиц, кампуса, в котором она учится, своих подруг, которые душат её в своих объятиях. Теперь они вряд ли когда-нибудь вновь увидятся, и Чонгук знает, что постепенно они перестанут общаться и останутся друзьями лишь в социальных сетях, изредка ставя друг другу лайки. Ему даже становится немного грустно. Джой была отличным партнером, она никогда не претендовала на большее, чем секс и дружеские походы в кино или в кафе. Где ему теперь найти такие же свободные отношения без обязательств?
Чонгук знает, что при желании он может обеспечить себе секс на одну ночь, ведь желающих вокруг вполне достаточно, ему надо только проявить интерес. Однако это вызывает у него тоску, стоит лишь задуматься о том, что ему придется знакомиться с кем-то заново и привыкать, отсеивать неподходящих кандидатов, следить за тем, чтобы не давать ложных надежд на развитие отношений. Это выматывает. У Чонгука и так хватает своих проблем, чтобы еще загоняться по поводу других людей, но секс, думается, мог бы ему помочь развеяться.
Чимин ловит его за шкирку в столовой, с любезной улыбкой разворачивает его от столика, где его ждала проектная группа, и отводит туда, где сидят Хосок и Юнги, чье бледное лицо выражает крайнее недовольство шумом вокруг, который производят взбудораженные первокурсники.
- Привет, - говорит он, усаживаясь со своим подносом к ним, снимая рюкзак.
- Держи, это твое задание, - Хосок протягивает ему листок с неразборчивой катаканой, и Чонгук едва не ломает глаза, стараясь прочесть пункты этого списка.
- Белая рубашка, серый галстук, черный плащ, черные слаксы, черные туфли… Это что за хрень? – спрашивает он, замечая, что у Чимина и Юнги такие же листки.
- Это твой наряд на фестиваль, - Хосок улыбается широко. – Шляпу я тебе дам свою. Покажи свои часы!
Чонгук протягивает ему свою левую руку, и Хосок довольно хмыкает.
- Сойдут.
- И кем это я буду? Страховщиком?
- Почти, - Хосок загадочно улыбается.
Чонгук закатывает глаза и принимается за свой обед, спрашивая у Чимина кем он будет.
- ДжиДи! – отвечает Чимин, показывая серую шапку-ушанку в русском стиле. – Мина достала мне её, правда, здорово? Её брат привез из Москвы.
- Ну у вас с ДжиДи есть что-то общее, - Чонгук произносит задумчиво, и они одновременно с Хосоком говорят, - рост?
- Да ну вас, идиоты, - Чимин зло пинает их под столом, стараясь, чтобы его губы не дрогнули в улыбке.
- Боюсь спросить, кем будет Юнги-хён.
- А он никем не будет, хён согласился готовить, так что я смилостивился и отложил костюм корейской школьницы на следующий раз, - шутит Хосок, получая косой взгляд от Юнги.
- Откуда у тебя костюм корейской школьницы? – Чимин смеётся, прикрывая рот рукой.
- Тебе не надо знать, - Хосок подмигивает. – Жаль, из Юнги бы вышла ничего такая Юнджи. Холодная городская женщина. Доминатрикс, ууу…
- Могу тебе и в таком прикиде палочки в жопу запихать, хочешь? – спрашивает Юнги лениво, и Хосок благоразумно затыкается, переключая внимание на свой салат.
- Кстати, а где Тэхён? – Хосока на молчание долго не хватает. – Я и ему костюм придумал.
Чимин пожимает плечами. Обычно он всегда брал с собой Тэхёна на обед с ними, чтобы тот быстрее влился в компанию. Сегодня же любителя депрессивных книжек рядом с Чимином не было, и Чонгук вспоминает, что Тэхён вчера ему что-то писал.
- У него вроде как дела какие-то? Он просил перенести занятия сегодня на вечер, - говорит Чонгук.
- У нас вечером средняя группа, - напоминает Хосок. – Когда ты всё успеешь?
- Как-нибудь, - Чонгук вздыхает с сарказмом. – Что поделать, если некоторые люди невнимательно относятся к чужому времени?
- Чонгук, - Чимин смотрит на него с укором. – Будь к нему добрее. Я бы на твоем месте бы был благодарен. Не каждый человек готов таскать твоё бесчувственное тело и выслушивать твой пьяный бред.
- Что? – Чонгук не может переварить услышанное. – Что ты имеешь в виду?
- Ты, что, совсем не помнишь? – Чимин удивленно раскрывает глаза. – Вот ты свинья, Чонгук. Тэхён тебя вылавливал и приводил домой, когда ты напивался. У тебя какая-то дурацкая привычка выработалась сбегать вместе с ним куда-то и отрубаться потом на нём. И я хочу напомнить, что ты весишь как конь со своими мышцами.
- Угу, Тэхён мне казался таким дохляком, - вставляет Хосок, - но тебя он легко на руках таскал. Тэхён крут.
- Привычка?!
- Тэхён из-за тебя нормально на вечеринках не успевает развлечься, – Чимин фыркает. – Это уже второй раз было, когда ему пришлось с тобой возиться и укладывать в кровать, потому что: «только он всё понимает и хорошо пахнет». Обидно, знаешь ли, мой парфюм тоже не так уж и плох!
Хосок с Юнги давятся смехом, пока Чонгук заливается краской. Давно он такого смущения не испытывал. Чимин рассказывает что-то ещё, голоса и смешки друзей доносятся до него словно через подушку, пока он под столом потирает вспотевшие ладони. Чонгук в курсе своих пьяных привычек, он становится ужасно болтливым и надоедливым, язык его не слушается, и он вываливает всё подряд, что приходит в голову. Неожиданно встретиться вновь с Тэхёном становится страшно. Что он успел ему наговорить, пока он был пьян? Что же он рассказал ему, если Тэхён так настойчиво интересовался, в порядке ли он, тогда, при первой встрече (и как оказалось, не первой)?
Чонгук чувствует себя словно под мушкой.
skrillex & diplo - where are u now
Банкомат наконец-то выплевывает его расходную книжку, и Чонгук внимательно рассматривает внесенные записи, медленно отходя в сторону. Сняты деньги за аренду, за газ и за электричество, интернет и телефон тоже оплачены. Конечный остаток на его счете его приятно удивляет. С тех пор как он устроился на третью подработку в кафе, у Чонгука даже появились кое-какие накопления. Путь к этому был долог, весь свой первый год после переезда ему приходилось учиться на всём экономить, чтобы не обращаться позорно за помощью к отцу. Он и так перед ним в долгу и больше не хочет.
Время 18:05. Перед тем как сесть на велик и отправиться в танцевальную академию Чонгук проверяет сообщения и хмурится, когда видит несколько от Тэхёна. Надо было отказаться от тьюторства пока было можно. Не очень приятно быть вынужденным встречаться стабильно раз в неделю с человеком, который, возможно, был свидетелем его жалкого состояния, когда он не может даже делать что-то элементарное как дыхание без паники. Ещё это дурацкое сердечко, с которым сохранил его Чимин у себя в телефоне. Надо переименовать его контакт.
taetae❤️: “привет! мы же встречаемся сегодня вечером?” 17:45
taetae❤️: “ты мне не ответил на последнее сообщение” 17:45
taetae❤️: “если у тебя не получается, то все в порядке, я могу подстроиться под твое расписание” 17:45
taetae❤️: “это моя вина в конце концов” 17:50
taetae❤️: “ты же не злишься, правда?” 17:51
Чонгук вздыхает, но думает, ладно, справится как-нибудь. Если Тэхён всё это время никак не давал знать о том, что он творил в бессознательном состоянии, то вполне возможно, что ничего страшного не происходило, и Чонгук спасен. Подключается еще совесть, которая вежливо подкидывает ему все те грубые фразы, которые он бросал парню, огрызаясь на его каждое слово. Как неудобно вышло. Он быстро печатает сообщение, что «я помню, встретимся в восемь в Гасто у дома», и закидывает телефон в карман. Он подумает об этом потом. А пока ему пора на вечерние занятия с детьми.
Хосок имеет привычку говорить без обиняков, начистоту. Мнения у него бывают резковатые, но вполне резонные, хотя Намджун, привыкший к толерантности и нейтральным выражениям в демократичной Америке, первое время всегда пытался его поправить или перевоспитать. Намджун бросил свою затею, когда Хосок один раз пылко ему объяснил свою точку зрения: «Ну, бля, Намджун, если чувак ведет себя как пидор, я буду звать его пидором, и это ни капельки не делает меня гомофобом. Иначе стал бы я с тобой общаться, когда Чонгук нас познакомил, если бы геев ненавидел? Ты – гей, но ты мужик, а тот парень – натурал, но пидор. Понимаешь?». Поэтому когда Хосок проходит мимо Чонгука, когда тот переодевается в чистую футболку, он спрашивает небрежным тоном:
- Ты же не сидишь на какой-нибудь стрёмной диете как Чимин?
- Что? – Чонгук просовывает голову через горловину и удивленно оборачивается.
- У тебя талия уже, чем у моей последней девушки, - хмыкает Хосок, шнуруя кроссовки.
Чонгук поднимает край футболки и смотрит на свой живот, нахмурившись. Неужели он так сильно похудел? Чертова бессонница.
- Наверное я сжег весь свой детский жирок, - говорит он задумчиво, щипая кожу около пупка.
- Как скажешь, - Хосок пожимает плечами и выключает свет в душевой. – Я порой забываю, что ты всё ещё подросток.
Чонгуку пора напечатать свое пособие «Как перевести тему разговора в другое русло».
- Эй! Мне двадцать уже скоро, - он смеётся и следует за Хосоком, выходя из раздевалки. – И ты старше меня всего-то на два года.
- Два года, Чонгук, это большая разница. Я на года дольше, чем ты знаком с прекрасным миром упругих сисек и узких ки…
- Чёрт!
Перебитый Хосок останавливается на лестнице и спрашивает с удивлением:
- Ты чего?
- Я-я… телефон забыл в раздевалке. Иди без меня, не жди, ладно? Я сдам ключи от студии сам.
- Ладно, - Хосок пожимает плечами и продолжает спускаться, надевая на ходу наушники.
Отлично.
Чонгук круто поворачивается назад и пробегает мимо раздевалки к туалетам, прижимая ладонь к лицу. Свет включается автоматически, являя ему в зеркале его окровавленный рот на бледном лице.
- Блять, - стонет Чонгук, чувствуя железный привкус на своих губах, и принимается торопливо смывать кровь, которая обильно текла из его носа, пачкая раковину. Густая и тёмная, это часть его тела, контрастными каплями стекающая по холодному белому фаянсу.
Неудивительно, что он чувствовал себя вымотанным, когда показывал сегодня детям последовательность шагов даже такой довольно легкой хореографии. Раньше Чонгук легко справлялся с усталостью, в один день умудряясь справляться на двух подработках и на учебе в перерыве между ними. Но сейчас тело начинает его подводить без полноценного сна, и Чонгук едва подавляет беспокойство в груди, которое подсказывает ему, что что-то не так. Он велит себе двигаться, не время останавливаться. Тэхён наверняка уже ждет его, и заставлять его ждать Чонгуку не хотелось.
Не в его правилах.
khalid – love lies
- Извини, что задержался…
- Нет, нет, все в порядке, правда, - Тэхён перебивает. – Я попросил тебя перенести время занятий, так что не парься.
Чонгук не спорит и просит официантку включить еще один drink-bar в счет, скидывая рюкзак на сиденье. Тэхён уже разложил свои учебники и распечатки и вежливо ждет, пока Чонгук сходит наполнит свой стакан. Длинные пальцы его перелистывают тетрадь, отмечая все те непонятные моменты, с которыми ему нужна помощь. Чонгук не сразу понимает, что Тэхён, вообще-то, задал вопрос, размышляя, как эти тонкие руки не сломались, затаскивая его тело на второй этаж в спальню к Чимину.
- А?
- Я спросил, можно ли использовать это выражение в научном тексте? Или лучше заменить?
- Лучше заменить, - Чонгук туго соображает. – Слышал когда-нибудь такое слово? Дай сюда тетрадь, я напишу…
Оставшееся время они правят доклад, который Тэхён должен будет рассказать на следующем занятии, иногда спотыкаясь на одном из слов, значение которого Тэхён по-японски не мог понять, а разговорный корейский Чонгука, состоящий больше из диалекта Кёнгидо, набранный благодаря Юнги и Чимину, не позволял ему объяснять подобные специфичные термины. В такие моменты они оба зависают, поспешно открывая словари на своих телефонах, щелкая пальцами в отчаянной попытке ухватить пробегающие в голове догадки. Чонгуку с трудом удается сосредоточиться на занятии, удерживая подступающую слабость в узде. А тут ещё призрачный привкус крови на языке не уходит несмотря на то, что он пытается запить его ужасным количеством горького кофе из-под автомата.
Плохая идея.
Кофеин, алкоголь, наркотики – те ещё сукины триггеры.
- Ты сегодня какой-то рассеянный, - говорит Тэхён вдруг, когда он заканчивает проверять одну из его домашних работ.
- С чего ты взял? – Чонгук хочет хлопнуть себя по лбу за то, что вновь огрызается.
- Не знаю, обычно ты более собранный, а сегодня даже на часы не посмотрел ни разу.
Чонгук, автоматически взглянувший на свое запястье при этих словах, чувствует себя очень глупо, как дрессированная собачка. Время 21:05 и их занятия уже подошли к концу. Тэхён сидит напротив и смотрит на него, чуть склонив голову вбок, разглядывая, совершенно не стесняясь. Чонгуку хочется отвернуть его лицо от себя, чтобы сохранить свою гордость, не дать понять, как он слаб сейчас и устал, что едва хватает сил держать спину прямо.
- Я просто пришел с работы прямо сюда, - говорит он и думает, зачем он оправдывается? Взгляд Тэхёна ясно говорит ему, что его жалкие попытки отвести от себя внимание не срабатывают.
- У тебя кровь.
Чонгук холодеет и быстро подносит руку к своему лицу, прижимая костяшки пальцев к ноздрям, чтобы вытереть кровь. Сухо. Он с недоумением смотрит на свои чистые пальцы, затем на Тэхёна. Запоздалое осознание того, что он сам себя подставил, добивает его ощущением резко пересохшего горла.
- Я имел в виду на футболке, - говорит Тэхён.
Чонгук проебался.
Тэхён всё знает.
- Покурим? – в вопросе Тэхёна больше утверждения, и Чонгук почему-то послушно следует за ним.
tk from 凛として時雨 – unravel (acoustic)
Тэхён не говорит ничего поначалу, уводя его все дальше от залитой огнями парковки Гасто, подальше от других посетителей ресторана, с шумом рассаживающихся по машинам после позднего ужина. Парень что-то напевает себе под нос беззаботно, закинув сумку на плечо, ветер с автострады треплет ему волосы. Чонгук идет следом угрюмо, подталкивая свой велосипед. Внутри него хаос. Распирающая смесь досады, тревоги и раздражения. Больше всего страха, что Тэхён выдаст его друзьям. Расскажет всё Чимину, а тот непременно поставит в известность Юнги. И всё. Он перестанет быть их другом, автоматически становясь тем, кто не в состоянии о себе позаботиться, тем, с кем нужно быть осторожным и всё время спрашивать о самочувствии. Как с каким-то психбольным. А ещё до ужаса страшно, что он не успеет дойти домой и приступ начнется прямо тогда, когда они будут разговаривать.
Его от этих мыслей тошнит.
Чонгуку очень важно хранить свои секреты.
Тэхён заворачивает в их квартал, но вместо того, чтобы пойти по привычной дороге домой, он направляется к баскетбольной площадке. Она пуста и залита лунным светом, и звук замка, который Чонгук закрывает трясущимися руками на заднем колесе велосипеда, пугает ночных сверчков, спрятавшихся в траве вокруг. Секунда, и они вновь начинают свои тягучие рулады, похожие на игру плохого скрипача.
Тэхён запрыгивает на высокий бортик, усаживаясь там, свесив ноги, и Чонгук пристраивается рядом, доставая свои сигареты. Они разделяют огонь из его зажигалки и выдыхают дым, который несколько помогает отвлечься. Но этого всё равно мало. Напряжение скапливается у него в основании черепа, отдавая мигренью и дрожью в теле. Ему даже приходится придерживать локоть руки, в которой он держит сигарету, другой, чтобы та не тряслась так явно.
- Спросишь опять, в порядке ли я? – Чонгук решает начать разговор, раз уж Тэхён отмалчивается, как всегда. Желание сбежать становится все сильнее, и Чонгук решает побыстрее с этим закончить, чтобы оказаться в безопасности своего дома, на случай если его сознание решит замкнуться именно сейчас.
- Нет, - говорит Тэхён, затягиваясь. – Я знаю, что нет.
Чонгук хмыкает, не ожидавший такого ответа. Он пытается спрятать свою растерянность и беспомощность, наблюдая, как объединяется дым, который они оба выдыхают, прежде чем раствориться во влажном ночном воздухе. Помогает хуево.
- Я тебе что-то сболтнул, да? – Чонгук говорит первое, что приходит в голову, цепляясь за присутствие рядом другого человека, надеясь, что это поможет отложить его срыв. Ну же, где же его хваленый самоконтроль? – Тогда, когда ты забирал меня домой. Чимин рассказал, что это был ты. Я, когда пьяный, несу всякий бред, ты не думай ничего странного. Просто… такое происходит… Это неважно.
- Вот как? - Тэхён смотрит в его сторону изучающе, и Чонгук тут же отводит взгляд, разглядывая свои кроссовки. Левая нога нервно подрагивает, выдавая его состояние.
Вдох и никакого кислорода.
Блять, только не сейчас.
Чонгук бездумно достает еще одну сигарету, но взмокшие пальцы не справляются с жестким механизмом зажигалки, безуспешно пытаясь вновь и вновь.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Тень загораживает лунный свет. Сигарету изо рта резко вынимают, выбрасывая куда-то, большие и теплые руки фиксируют его дрожащие ладони, крепко прижимая к своей груди. Чонгук дергаётся, пытаясь вырваться, но Тэхён удерживает его руки на месте, обездвиживая его одним взглядом. Он возвышается над ним, подавляя своим присутствием, и это словно поджигает кровь в венах Чонгука.
- Успокойся, всё в порядке, - говорит Тэхён, смотря прямо в глаза. – Всё хорошо. Я не расскажу никому, если ты этого боишься.
- Что ты делаешь?! Отпусти меня, сейчас же, - едва проговаривает сквозь зубы Чонгук, поднимаясь на ноги, оказываясь с ним на одном уровне. - Ненавижу, ненавижу...
Кого?
Себя.
- Чёрт, - Тэхён действует быстро и прижимает его за затылок к своему плечу, зажимая руки Чонгука между их телами, чтобы он не отпихнул его.
Так он его обездвиживает – одна рука на затылке, другая ложится на спину, не позволяя ему вырваться из объятий. Чонгук всё равно пытается, не в силах произнести что-то членораздельное, потому что челюсти сводит от напряжения. В какой-то момент он устает, поняв, что в таком состоянии он не справится с Тэхёном. Из горла вырывается обессиленный всхлип, и Чонгук прячет лицо у него на плече, словно так Тэхён не поймет, что он плачет.
Что ты делаешь, Чонгук?
Что ты делаешь?
Земля уходит из-под ног.
Мир заканчивается за пределами плотно сжатых век, исчезают все тонкие мосты, которые связывали Чонгука с прошлым и будущим, оставляя его совершенно одного.
Это какая-то ошибка.
Безумно страшна мысль, что абсолютно всё не имеет смысла. Не имеет смысла бороться, когда он не может справиться со своим собственным телом. Не имеет смысла надеяться на какое-то будущее, если Чонгук навсегда останется позади своих друзей, отягощенный своими проблемами, и неважно, как сильно он старается. Всё вокруг – фальшивка, он ненавидит людей, их плохо скрываемую зависть, когда на самом деле завидовать нечему.
Не смотрите на меня, не ждите ответа от меня.
Я хочу молчать.
Я хочу кричать.
Он – затворник в собственном теле, и мысли становятся всё громче, пока Чонгук не сдается, позволяя страху и отчаянию взять над собой верх. Жалость к себе душит, хватает его за горло, отнимая драгоценные порции воздуха, не давая кислороду осесть в крови. Зажатые руки между их телами не дают ему царапать лицо, чтобы избавиться от голосов.
Слишком много.
Слишком громко.
Я не слабак.
Я сильнее этого.
Он перегорает.
Сколько времени они так стоят прежде, чем Чонгук вновь начинает реагировать на внешние раздражители, неизвестно. Он по-прежнему зажат в чужих крепких объятиях, рубашка Тэхёна намокла и горячая от его слез. Чонгук так устал, что даже не сразу понимает, что его гладят по голове, запуская пальцы в волосы на его затылке. Это расслабляет, и Чонгук сонно вздыхает, вздрагивая от остаточных судорог.
- … в порядке, всё хорошо, это временно, - доносится до него низкий голос Тэхёна, резонирующий через его грудную клетку прямо в ухо. - Это пройдёт...
«Да что ты знаешь», - совершенно разбито думает Чонгук, выравнивая дыхание в такт равномерно вздымающейся и опускающейся груди Тэхёна. Он не помнит, кричал ли он в самом деле или ему только это казалось, но горло дерёт как просаженное. Он чувствует себя размазанным под десятитонным грузовиком, ни одна мышца в его теле не способна помочь ему стоять на своих ногах без чужой поддержки. Нет сил даже злиться или отстраниться от подставленной груди, убрать от себя руки, позволяющие себе слишком много, слишком интимно касающиеся его волос. Где-то краем сознания он чувствует приближающийся отрезвляющий стыд. Но пока Чонгук позволяет себе лежать на чужом плече, вдыхать полюбившийся запах его горячего тела в неограниченном количестве, чувствуя себя заземлённым. Тэхён держит его крепко. Тэхён не отпустил его.
Это здорово.
Здорово выбираться из темноты, когда тебя кто-то ждет по ту сторону.
見つけないで僕のことを見つめないで
Не ищи меня, прошу, не смотри мне вслед,
憶えていて僕のことを鮮やかなまま
Просто запомни меня таким, пока во мне всё еще есть свет...
______________________________
* цитата из "Книга воина света" Пауло Коэльо, интересно, кто у нас воин света?)
Гасто ガスト семейный ресторанчик, его преимущество в том, что помимо дешевых ланчей, там можно забуриться с учебой, заплатив ~120р за доступ к drink bar
наверно, стоит поставить ангст?