Глава 5: Игра в кошки-мышки
Воздух в пыльном чулане стал густым, как сироп, и таким же тяжелым. Тихий вопрос Турбо повис между ними лезвием. Взгляд его был неподвижен, но Тоня читала в нем все: холодную ярость, смертельную опасность и... любопытство. Острый, хищный интерес.
«Он не знает, сколько я поняла», — пронеслось в ее голове единственной спасительной мыслью.
Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Вместо того чтобы отшвырнуть блокнот, ее пальцы, будто сами по себе, сжали его крепче. Она подняла на Валеру взгляд, в котором искусственно смешала испуг и глуповатую растерянность.
— Я... я не знаю, что это, — ее голос дрожал, и дрожь эта была неподдельной. — Он был в папке с накладными на мыло. Я хотела разобрать все по порядку. А это... это что-то непонятное. — Она сделала вид, что вчитывается, и нахмурила брови. — «Склад ТЭЦ-1»... Это вы туда поставки делаете? Мне нужно это в отдельную папку?
Она наблюдала за ним, за каждым микродвижением лица. Уголок его рта дрогнул — не в улыбку, а в едва уловимую гримасу оценки. Он шагнул внутрь, и дверь притворилась за ним с тихим щелчком, от которого у Тони похолодело внутри. Пространство стало размером с клетку.
— Ты либо очень глупая, либо очень умная, — произнес он почти беззвучно, выхватывая блокнот из ее рук. Его пальцы лишь на секунду коснулись ее кожи — сухие и горячие. — И то, и другое здесь опасно.
— Я просто хотела помочь! — выдавила она, и в голосе ее снова проступили слезы — на этот раз от бессилия. Эмоции накатывали волнами: страх, азарт, ужас от близости этой неразгаданной тайны. Она чувствовала себя одновременно и охотником, и дичью. — Мне нужны были деньги! А тут... тут одни загадки! «Красный лепесток»... Что это, какой-то код? Это что, из бухгалтерии? Вы что, все тут говорите загадками?!
Она нарочно вложила в последнюю фразу нотку истерики, отчаянного непонимания. Сыграла роль глупой, перепуганной студентки, которая наткнулась не на то.
Турбо медленно листал блокнот, не глядя на нее.
— Тебе не надо это понимать. Тебе надо забыть. — Он порвал несколько страниц, смял их в кармане. — Ты думаешь, это игра? Что тут можно просто так приходить и копаться в чужих бумагах?
Внезапно он резко повернулся к ней, и его лицо впервые исказила живая, жестокая эмоция.
— Ты знаешь, что бывает с теми, кто слишком много видит? Их находят в подворотнях. Или на свалках. И никто не задает лишних вопросов. Никто.
Его слова били по ней, как удары. Она отступила назад, ударившись спиной о стеллаж. С полки посыпались папки, подняв облако пыли. Она закашлялась, и в глазах потемнело. Хаос. Все пошло не по плану. Она была в ловушке с человеком, который, возможно, и был тем самым «Санитаром».
— Я ничего не видела! — прошептала она, закрывая лицо руками. Это уже не была игра. Это был животный ужас. — Я просто хотела... я встрела твою сестру! Иру! В магазине! Она молоко пролила, я ей помогла!
Она выпалила это отчаянно, как последний аргумент, как мольбу о пощаде. И это сработало.
Напряжение в его позе дрогнуло. Глаза, еще секунду назад полные льда, сузились от нового, более сложного чувства.
— Что? — его голос стал тише, но не менее опасным. — Ты следишь за моей семьей?
— Нет! Случайно! Она плакала, я просто... помогла! — Тоня говорила быстро, захлебываясь. — Она такая маленькая... Я и подумать не могла, что у тебя... что у такого... такая сестра.
Она смотрела на него, и ее собственная игра смешалась с подлинным потрясением. Она видела, как по его лицу пробежала тень чего-то человеческого, какой-то боли или тревоги. Маньяк-санитар и брат, покупающий молоко для маленькой сестры. Эти два образа не хотели складываться в одного человека, разрывая ее собственную картину мира.
Он шагнул еще ближе, так близко, что она почувствовала запах табака и дешевого мыла от его телогрейки.
— Слушай меня внимательно, умница, — прошипел он, и его дыхание обожгло ее щеку. — Ты уйдешь отсюда. Ты забудешь и про Иру, и про этот блокнот, и про все, что здесь видела и слышала. Если я еще раз увижу тебя где-то рядом, если услышу, что ты кому-то проговорилась... — Он не закончил, но смысл повис в воздухе, более красноречивый, чем любая угроза.
Он отступил, распахнул дверь.
— Вон.
Тоня, не помня себя, почти выпорхнула из чулана. Ноги подкашивались. Она прошла через зал, не видя ничего и никого, не слыша окликов Кати. Она выбежала на улицу, и холодный ветер ударил ей в лицо.
Она шла, почти бежала, опираясь на стены, чувствуя, как ее тело трясет крупной дрожью. Страх. Унижение. Но сквозь них пробивалось другое, острое и ясное — торжество. Она была права. Он был связан с «Санитаром». И она выжила после этой встречи. Она заглянула в бездну, и бездна ответила ей взглядом.
Она добралась до общежития, заперлась в своей комнате и, наконец, разрешила себе заплакать — от нервного срыва, от страха, от непереносимого напряжения. А потом, еще с мокрым от слез лицом, она достала свой блокнот. Дрожащей, но твердой рукой она вывела:
«Турбо. Валера Туркин. Связан с "Санитаром". Имеет доступ к информации. Лично опасен. Но... защищает сестру (Ира, ~5 лет). Есть уязвимость. Эмоционально нестабилен при угрозе семье. Контакт установлен. Риск предельный».
Она откинулась на подушку, глядя в потолок. Игра только начиналась. И теперь они оба это знали.