Глава 18: Тишина после боя
Они шли по вечерним улицам, уже не в «Универсам», и не домой к Ире. Просто шли. Нервное напряжение дня медленно растворялось в прохладном воздухе, сменяясь тяжелой, изможденной пустотой. Они были похожи на двух солдат после боя, которые еще не поняли, живы ли.
Валера молчал. Его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, в те темные уголки, куда Тоня не могла заглянуть. Она шла рядом, чувствуя эту дистанцию. Он доверял ей свою жизнь, но не свои мысли.
— Расскажи о себе, — его голос прозвучал неожиданно тихо, нарушая тишину. — Я... почти ничего не знаю. Кроме того, что твой отец был мусором, а ты учишься в КАИ.
Тоня посмотрела на него. В его глазах не было любопытства. Была потребность. Потребность отвлечься, ухватиться за что-то реальное, за что-то, что не было связано со смертью и предательством.
— Что рассказать? — она пожала плечами. — Обычная история. Школа, институт. Мечтала о космосе.
— Почему космос? — он не отводил взгляда.
— Потому что он далеко, — ее голос стал тише. — Потому что там нет... всего этого. — Она обвела рукой темнеющий город. — Там чисто. Только законы физики. И тишина.
Он кивнул, понимающе.
— А что... было после? После отца?
Тоня закусила губу. Эта тема была все еще свежей раной.
— Сначала был шок. Потом — злость. Бессильная злость. Потом... я нашла его записные книжки. Он вел их. Неофициальные. Со своими догадками, подозрениями. И я поняла, что его смерть не была случайностью. И я начала копать. Одна.
— И нашла меня, — заключил он.
— И нашла тебя, — подтвердила она. — Сначала ты был просто... гипотезой. Феноменом. Потом — ключом. А потом...
Она замолчала, не решаясь договорить.
— Потом? — он настаивал, и в его голосе прозвучала какая-то новая, незнакомая нота.
— Потом ты стал Валерой, — выдохнула она. — У которого болит душа. У которого есть маленькая сестра, которую он обожает. Который читает книги по философии в библиотеке. Который... не монстр.
Они дошли до пустыря на окраине района, где среди бурьяна ржавел остов старого завода. Луна выплыла из-за туч, освещая его развалины призрачным светом. Они сели на огромную бетонную плиту, свисающую над обрывом. Внизу темнела река.
— А ты... — начала Тоня, глядя на лунную дорожку на воде. — Ты никогда не спрашиваешь, не страшно ли мне. Не жалко ли той жизни, что была до тебя.
— Я знаю, что тебе страшно, — он сказал просто. — Я вижу это в твоих глазах, когда ты думаешь, что я не смотрю. И я знаю, что тебе жалко. Потому что мне было бы жалко, на твоем месте. Спросить — значит, признать, что я украл у тебя эту жизнь. А я не хочу это признавать. Потому что... — он замолчал, подбирая слова. — Потому что теперь я не представляю своей жизни без тебя в ней.
Он посмотрел на нее, и в его взгляде была такая беззащитная, оголенная правда, что у Тони перехватило дыхание. Этот сильный, опасный мужчина признавался ей в своей слабости. В своей потребности в ней.
— Я не жалею, — тихо, но очень четко сказала она. — Ни о чем. Да, страшно. Да, я вижу кошмары. Но... я стала собой, только встретив тебя. До этого я просто существовала. А теперь я — живу. Со всеми ужасами и... со всем светом, что ты мне принес.
Он медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и коснулся ее пальцев, лежавших на холодном бетоне. Его прикосновение было теплым и твердым.
— Я не умею говорить красиво, Тоня. Я умею только делать. Защищать. Обеспечивать. Мстить. Но с тобой... я хочу научиться. Жить. А не выживать.
Они сидели молча, их пальцы сплелись. Впервые за долгое время в душе Валеры воцарился не холодный расчет, а странный, непривычный покой. А Тоня чувствовала, как та стена, что он выстроил вокруг себя, понемногу рушится, и за ней оказывается просто человек. Очень уставший и очень одинокий.
Он вдруг обернулся к ней, его лицо в лунном свете было серьезным и сосредоточенным.
— Тоня... Когда все это закончится... — он запнулся, и в его глазах мелькнула тень той нежности, что она видела у него на кухне. — Останешься со мной?
Она смотрела на него, на этого человека-загадку, маньяка-санитара, нежного брата и верного друга. И она знала ответ. Знала его с того момента, как пошла за ним в тот гараж.
Но прежде чем она успела открыть рот, из темноты за спиной Валеры раздался спокойный, леденящий душу голос:
— Боюсь, ваши планам не суждено сбыться, Турбо.
Из тени развалин вышел человек. Высокий, худощавый, в безупречно чистом плаще. В его руке был пистолет с глушителем. И он был направлен прямо в Валеру.
Это был киллер «Тяп-Ляпа». Они нашли его. И приговор был очевиден.