Глава 17: Благословение
Рассвет застал квартиру в напряженном молчании. Тоня, проснувшись раньше всех, помогала на кухне, стараясь быть полезной. Она чувствовала на себе взгляд матери Валеры — не осуждающий, но полный глубочайшего вопроса.
Валера вышел из комнаты, собранный, с лицом, на котором за ночь легли новые тени. Завтрак прошел в тишине, которую нарушала лишь Ира. После, уложив девочку досматривать сны, мама медленно повернулась к сыну.
— Валера. Поговорить надо.
Он кивнул и последовал за ней в ее комнату, притворив дверь. Тоня осталась на кухне, сердце ее замерло. Она понимала — сейчас решается ее судьба в этом доме.
---
В комнате пахло лекарствами и ладаном. Мать села на кровать, с трудом устроив больную ногу.
— Кто она, Валер? — спросила она без предисловий.
— Тоня. Она... друг.
— Друг, — женщина медленно покачала головой. — У тебя друзья — Зима, Вова. Пацаны. А это... — она кивнула в сторону двери. — Она смотрит на тебя не как друг. И ты на нее — нет.
Валера вздохнул, сел рядом, уставившись в пол. Сказать правду? Невозможно. Солгать? Не получится.
— Она... помогает мне, мам. По-своему. Она умная. Она спасла Маратку вчера. И нас всех, наверное.
— Чем? Силком? У нее рук-то, как спички.
— Умом, мама. У нее... доступ к информации. Она знает, как все устроено. — Он поднял на нее глаза. — Без нее... мне было бы тяжелее. Намного.
Мать долго смотрела на него, ее старческие, но невероятно проницательные глаза изучали каждую черту его лица.
— Она хорошая? — простой, детский вопрос прозвучал как самый главный.
— Не знаю, — честно ответил Валера. — Но она... на моей стороне. И она добра к Ире. Искренне.
Он ждал упреков, предостережений. Но мать медленно протянула руку и положила свою ладонь поверх его огромной, сильной кисти.
— Я вижу, как ты смотришь на нее. Как будто свет в конце туннеля увидел. Ты давно так не смотрел ни на кого. — Она сжала его пальцы. — Твоя жизнь... она не сахар. Ты выбрал свою дорогу. Если она — твое утешение на этой дороге... кто я такая, чтобы осуждать? Только... — ее голос дрогнул, — только береги ее. И себя. Чтобы Ира не осталась одна.
Она благословила его. Молча. Без слов. Своим прикосновением и своей болью за него. Валера встал, наклонился и поцеловал ее в седые волосы.
— Постараюсь, мам.
---
Выйдя из комнаты, он увидел Тоню, стоявшую у окна в прихожей. Она была готова. В ее позе читалась готовность идти до конца.
— Пойдем, — сказал он просто. — Нужно в «Универсам».
Она кивнула, накидывая плащ.
На улице он взял ее за руку. Не как вчера, в порыве отчаяния, а твердо, уверенно. Ее пальцы ответили на его пожатие.
— Мама... ничего? — тихо спросила она.
— Все в порядке, — он посмотрел на нее. В его взгляде была какая-то новая, странная нежность, смешанная с неподдельной тревогой. — Она за нас.
Тоня ничего не сказала, но ее плечи чуть расслабились.
«Универсам» встретил их гробовой тишиной. Ребята стояли кучками, курили, не глядя друг на друга. В воздухе висело ожидание взрыва.
Дверь в подсобку распахнулась. На пороге стоял Вова. Его лицо было свежевыбритым, одежда — безупречной. Но в глазах — та же усталость, что и у Валеры.
— Заходи, — бросил он, пропуская их внутрь.
Зима был уже там. Он молча кивнул Валере, его взгляд на Тоне был лишен былой настороженности. Теперь она была своей. Прошедшей проверку кровью.
Вова закрыл дверь и облокотился о стол.
— Итак. «Тяп-Ляп» молчит. Это плохо. Значит, копят силы для ответа. Они не простят потери лица. И... — он посмотрел прямо на Валеру, — они знают про тебя. Про то, что ты пришел один. Теперь ты их главная цель.
Турбо молча кивнул. Он этого и ожидал.
— У нас есть козырь, — сказала Тоня. Все взгляды устремились на нее. — Их крыша. Майор Губин из горотдела. У него дача под Лаишево, купленная на их деньги. И сын, который учится в Москве. За наш счет. Я собрала копии документов.
Она положила на стол тонкую папку. Вова открыл ее, пробежался глазами по бумагам, и на его лице появилась хищная улыбка.
— Ну что ж... — он отодвинул папку. — Значит, будем играть по-взрослому. Не ножом, а бумагой. — Его взгляд скользнул между Валерой и Тоней. — Ты свою стерву хорошо нашел, Турбо. Она опаснее любого ствола.
Валера посмотрел на Тоню. Она стояла спокойно, но в ее глазах горел тот самый стальной огонь, который заставил его когда-то увидеть в ней не просто девчонку.
Война продолжалась. Но теперь у них было секретное оружие. И его звали Тоня Ханина.