Тьма зовёт по Имени

От Андреила:

- Смысл продолжать этот разговор, если я и так всё знаю? Знаю, где ты наврал, я все вижу. - Голос Таши звучит раздражённо, кажется ещё немного и она полностью выйдет из себя.

Я слежу за её нервной подоходкой из стороны в сторону: она делает так всегда, когда беситься. Я вернулся домой всего пару часов назад, а эта бестия уже прошерстила мою почту и обнаружила письмо, которое не должна была видеть. Боже, и почему я не сменил пароль на ноутбуке? Хотя... тогда было бы ещё хуже.

- Ты права, смысл доказывать то, что и так уже ясно. Ты всё замечаешь и от этого мне вдвойне стыдно - я пытался скрыть правду, вместо того, чтобы сразу признаться. - Пытаюсь, чтобы мой голос звучал максимально примирительно и мягко. - Я накосячил. Скрыл от тебя истинную причину моего поручения. Я не стану больше юлить. Просто скажу: я ошибся.

Я немного молчу, чтобы дать ей время переварить услышанное. Нет смысла пытаться оправдать свой поступок благими целями. Хоть я действительно не хотел тревожить её лишний раз. Не хотел, чтобы она переживала за меня снова. Это не прокатит, у нас уговор - какой страшной и неприятной не была бы правда - мы не скрываем от друг друга ничего. А я скрыл.

- Хочу вернуть то, что дороже всего - твоё доверие. Не обещанием, не красивыми словами, а тем, что больше не стану утаивать. Клянусь, я больше не скрою от тебя ни одной детали... - я закусываю нижнюю губу и надеюсь, что Таша даст мне этот шанс.

После моего возвращения на землю, я так и не смог порвать с некоторыми своими обязанностями. В любом случае, у меня была работа и я старался её выполнять без каких-либо пререканий со своей стороны. Иногда она была опасной, иногда скучной. Не менялось только одно условие: братья присылают мне дело - я без вопросов его выполняю. В этот раз задание было опасным. Михаил попросил проверить секту на западном побережье. «Дети Листьев» - так они себя назвали. При воспоминании об этом я не смог сдержать смешок, но во время спохватился, потому что заметил, как Таша нахмурилась сильнее.

- Единственное, чего я хочу, чтобы ты ощутил то, что чувствую сейчас я. А чтобы ты это понял, ты должен представить самое настоящее предательство. Например, что я отстраняюсь от тебя, что больше ты не видишь во мне ни огня, ни любви, ни интереса. И я отдаляюсь все дальше, а потом просто исчезаю. Ухожу к другому, который не врёт мне. И смеюсь уже с ним, искренне и смотрю на него так, как когда-то на тебя смотрела. - Она выдыхает шумно, словно едва сдерживается, чтобы не расплакаться. - Вот это себе нарисуй во всех деталях, чтобы понять, как мне сейчас больно от твоего вранья.

Её слова режут острее ножа. Точные, безжалостные. Я сжимаю кулаки и стараюсь держать взгляд ровно, хочу, чтобы она видела весь спектр эмоций, который отражается на моем лице. Чёртов Михаил, чёртова секта... И почему я никогда не отказываюсь от заданий? Испытываю себя? Нет, мне нравится чувствовать адреналин. Я люблю это ощущение «на грани»... Всегда любил. Но, как мне объяснить это той, которая любит меня до безумия? Скажи я ей о реальной цели своей миссии, она бы с ума сошла от волнения.

- Знаешь, ведьма, мне даже не надо напрягать фантазию, чтобы это представить. У меня внутри сразу всё проваливается в чёрную дыру, стоит только подумать: твой взгляд, твой смех - уже не мне, а другому. - Сжимаю челюсти, стараясь подавить порыв дикой ревности внутри, но голос всё равно выдает, становится холоднее, глуше. - Я прямо вижу, как ты сидишь рядом с ним, касаешься его руки так, как касалась моей. Смотришь в глаза с тем светом, что был моим якорем. И это ощущается, словно сердце голыми руками вырывают из груди.

Я прикрываю веки лишь на мгновение, чтобы вернуть себе контроль. Иногда, я не понимаю: Таша действительно не осознает, на сколько больно воспринимаются такие слова или только мастерски делает вид? Может, она наивно полагает, что я не могу так глубоко чувствовать?

- Предательство от тебя для меня хуже смерти. Я бы рвал когтями, ломал кости, сгорал, но не смог бы жить, если бы потерял твой огонь. А ты описала именно это. Я понял. Твоё чувство сейчас - не просто обида на враньё.

Я провожу рукой по волосам, собираясь с мыслями и вновь встречаюсь с её обиженным взглядом. Нет, она не плачет, но в глубине серо-голубых глаз застыла болезненная пустота. Не могу видеть её такой. Я делаю к ней шаг, намереваясь обнять.

- Я не собираюсь терять тебя. Ни за задания, ни за ошибки, ни за что либо другое. Хочешь, я дам клятву прямо сейчас скажу, чтоб ты знала: ни скрою от тебя больше не одной мелочи. Все задачи, что приходят от братьев - будешь проверять лично. Любые поручения только по согласованию с тобой. Хочешь?

- А что стоит твоя клятва? - голос ведьмочки звучит отстраненно.

В груди снова болезненно сжимается. Я делаю ещё один шаг к ней, а она... отступает и этот жест - как пощёчина.

- Что стоит? Всё. Клятва для меня - не просто красивые слова. Это не обещание «постараюсь» и не отговорка «в следующий раз». - Не знаю, зачем я пытаюсь вкладывать в слова столько пафоса. И противно, и словно мне больше не чем прикрыться. Самому тошно. Конечно же, Таша распознает такие вещи за секунду, безошибочно опредеделяет мои слабые места и метит именно в них. На то она и ведьма. - Я осознаю последствия. Ещё одна ложь и это прямое предательство. Так что, моя клятва стоит именно этого: если я её нарушу, я потеряю тебя. А потерять тебя для меня - хуже смерти. Поэтому я выбираю не врать. Даже если это неудобно. Даже если мне проще было бы выкрутиться. Даже если ты разозлишься. Я буду говорить правду. Всегда.

Все таки преодолеваю то небольшое расстояние между нами, склоняю голову, и говорю, понизив голос до горячего шёпота, которым рассказывают тайны:

- Слушай меня внимательно, ведьма. Я, твой пернатый, мужчина, муж даю слово: я не стану врать тебе. Ни в мелочах, ни в серьезных вещах, ни в боли, ни в радости. Если нарушу - лишусь права быть твоим. Приму любое наказание. Вплоть до твоего ухода и не стану останавливать, потому что потеряю на это любое право.

Я смотрю на неё с надеждой. Не касаясь, потому что боюсь, что оттолкнет, а может просто хочу дать ей время. В любом случае, давить сейчас не лучшая идея.

Но вместо ответа получаю только равнодушное пожимание плечами. Она сейчас серьезно? То есть, я ей душу выворачиваю - а получаю это?! На губах сама собой расползается кривая ухмылка.

- Вот как? Твоё плечо весит больше, чем все мои клятвы, значит. Я понял. Ладно, ведьма. Хочешь - проглочу это равнодушие и буду дальше рядом. Хочешь - приму твой холод как наказание. - Делаю небольшую паузу и склоняюсь ещё ниже, выдыхаю следующее ей прямо в губы. - Скажи... ты ещё хочешь, чтобы я боролся за тебя, или уже всё равно?

Если Таше позволено играть грязно, я тоже могу. Я так же знаю её слабые места и вполне умело ими пользуюсь. Но в этот раз почему-то не работает.

- Не знаю. Мне нужно время подумать. - Она вдруг отстраняется и уходит наверх на чердак. В наше логово, которое теперь становится её крепостью.

Я остаюсь внизу, ошарашенный. Сжимаю кулаки, чувствую, как злость на самого себя и боль грызут изнутри. Я мог бы сейчас кинуться за ней, ворваться туда, схватить её, доказать, что я не предатель. Но это только все усугубит. Такое поведение - слабость, не хочу, что бы Таша видела во мне это. Я заставляю себя успокоиться и дать время, о котором она попросила. Вздыхаю и сажусь под лестницей, шепчу сам себе под нос:

- Я подожду. Столько, сколько нужно.

Минуты тянутся вечностью, я ставлю локти на колени, подпираю подбородок ладонями и пытаюсь понять, стоило ли это задание того, что сейчас происходит. Конечно, я получил не плохую плату за устранение опасной секты, а ещё благодарственное письмо от Михаила, которое, почему-то, приятно грело самолюбие. Ага. Именно то, что нашла и прочитала Таша. Я горько усмехаюсь. Но разве теперь это имеет значение? Вместо приятного вечера, вина у камина, смеха ведьмочки я слушаю давящую тишину.

***

Таши нет не час и не два... Проходят почти сутки, а она не спускается.
Наверху тихо, как в гробнице. Я хожу кругами внизу, слушаю каждый скрип, ловлю малейший звук - и ничего. В груди уже не просто тревога - звериная паника. Я несколько раз поднимался наверх, тянул руку к двери чердака... и останавливался. Потому что она сказала «нужно время». Но сутки...

Не выдерживаю. Поднимаюсь наверх снова, медленно, будто сам себя отговариваю.

- Ведьма... - зову тихо, почти шёпотом. Но снова ответом - тишина.

Не понимаю, как всё это вообще получилось? Я кладу ладонь на дверь чердака. И какой-то момент просто стою так, раздумывая: войти или нет? Может быть ей мало времени? Может, она всё ещё злиться? Не хочет видеть?

Часть меня желает ворваться, забить на всё, прижать её к себе... Говорить любые вещи, что угодно, лишь бы она меня простила. Но другая жёстко обрубает - я дал клятву уважать её слова, личное пространство. Не давить, не принуждать.

Может, Таша и правда ушла. Может, я опоздал? Ощущаю себя беспомощным. Ужасное, мерзкое чувство! Я не испытывал его с момента изгнания из Рая... Мне становится тошно от самого себя, глубоко вздыхаю и сажусь прямо у двери, спиной, чтобы быть ближе к ней, даже если она молчит. Я никуда не уйду. Я буду сидеть здесь столько, сколько понадобится - день, два, неделю. Буду ждать любой звук, шаг, даже шорох. Перед глазами почему-то встают искаженные яростью лица сектантов. Они громко кричат, и кидаются в меня ритуальными кинжалами. Пара из них почти зацепили, но реакция крыльев спасла меня снова... Да, определённо - это задание того не стоило!

Я прикрываю глаза на минуту, а когда снова открываю, не могу сразу понять, сколько времени прошло. Часы показывают 9:15. Утра? Вечера?
Так сразу и не определить. Тело затекло от долгого сидячего положения, но я всё равно не ухожу.

В голове прокручиваются два сценария:

Она там. Молчит, чтобы проверить, выдержу ли я. Чтобы почувствовать, насколько я готов сидеть в тишине и сходить с ума. Я готов. Пусть пройдут ещё сутки, ещё двое. Я не сдвинусь с этого места.

Её уже нет. Тогда... я всё равно буду ждать. Потому что если исчезла она - значит, исчез и я. Без неё мои крылья не держат.

В какой-то момент, я начинаю терять ощущение промежутков, уже не знаю, день сейчас или ночь. Всё, что у меня есть - это дверь за моей спиной и надежда, что за ней ещё дышит ведьма.

***

В следующий раз, я прихожу в себя, понямая, что отключился неосознанно. Чердак по-прежнему молчит, и я начинаю чувствовать, как внутри меня растёт что-то тёмное.

Поначалу я просто ждал. Потом - звал Ташу шёпотом, стучал костяшками пальцев по двери. Теперь сижу, опустив голову к коленям, и слышу только собственное дыхание.

Мой мозг рисует худшие сценарии: что её больше нет, она ушла, оставив меня одного... Что она больше ничего ко мне не чувствует. А, может... может у неё действительно кто-то был и она решила предпочесть его мне?

В какой-то момент я начинаю думать: а что если, выбить дверь? Ворваться, схватить её и доказать, что я ещё нужен? Но в то же время я слышу Ташины слова о доверии, о том, что ложь убивает нас. И понимаю: если я сейчас так поступлю - это будет всё равно что солгать.

Так что я остаюсь на месте. И медленно схожу с ума. Мои крылья безвольно распласталась по полу, словно сдались вместе со мной. Перья на них постепенно приобретают самый темный свой цвет, теряя остатки золотых отблесков. Черный, как деготь - под стать моему состоянию.

Находясь в каком-то полубредовом состоянии, между сном и реальностью, я сам не понимаю почему... Почему я не вошёл? Почему не обнял сразу? Периодически я вырубаюсь, а когда снова прихожу в себя, голову начинают посещать уже совершенно другие мысли. Страшные, тёмные... Что если она умерла? Значит я убийца, потому что ждал, вместо того чтобы действовать.

Почему-то именно эта мысль действует, как ушат холодной воды. Я медленно поднимаюсь на ноги, которые держат с трудом, тянусь к ручке и... дверь оказывается не закрытой. Всё это время я мог войти...

И это просто оглушает, сжимаю кулаки, чувствуя, как холод пробегает по спине. Толкаю её. Захожу с мыслями, если там пустота - я рухну. Если там её тело - останусь с ней в этой комнате, пока сердце не решит, что хватит биться.

Я захожу глубже, слегка шатаясь и в полумраке чердака мне кажется, что на матрасе впереди кто-то лежит...

Внутри всё холодеет на столько, что становится трудно сделать вдох. С трудом перебарываю себя и делаю шаг. Второй. Доски под ногами скрипят, как будто предупреждают: «Поздно».

Я наклоняюсь ближе - дыхание застревает в горле.

- Ведьма... - шёпот сам срывается с губ и я не узнаю его, он кажется мне чужим.

Я опускаюсь на колени рядом с матрасом, тянусь рукой, чтобы коснуться - проверить, живая ли она... или это уже только оболочка.

Внутри всё гудит, зверь и ангел сцепились: один хочет трясти её до тех пор, пока не услышит дыхание, другой боится прикасаться, чтобы не подтвердить самое страшное.

Я уже готов схватить силуэт за плечи - и в этот миг тень дрогнула.

Что? Мне показалось?..

Это не Таша... Это просто покрывало. Мой мозг обманул меня... Кажется, я полностью свихнулся. Я с трудом делаю вдох. Пальцы дрожат и мне приходится сжать руку в кулак, чтобы угомонить тремор.

Такой долгий промежуток в ожидании, без нормального сна, без пищи, только с мыслью о Таше - и вот результат: фантомы. Галлюцинации. Конечно, я не человек, иначе не продержался бы даже пару дней... Но уже и не тот божественный архангел, обладающий полной неуязвимостью. Во мне давно больше людского, чем священного... Срок, проведенный на земле не проходит даром.

Я сжимаю покрывало, как будто оно может мне помочь. Осматриваюсь и понимаю: её тут нет... Как давно она ушла? Сколько времени у меня было, чтобы её остановить? Я думаю об этом так, словно это имеет значение. Конечно же нет. Уже никакого. Внутри рушиться последний стержень, я обессиленно опускаюсь на матрас, и только тогда замечаю - маленький прямоугольник бумаги, почти слившихся с тканью. Записка.

Тянусь за ней и пальцы предательски дрожат. Бумага сухая, сложена вдвое. Я просто держу её какое-то мгновение, борясь со страхом открыть, потому что внутри всё орёт: «Не читай! Лучше не знать!»

Но я всё же разглаживаю листок ладонью и вижу первые буквы, которые слегка плывут перед глазами:

«Андр, я знаю ты войдёшь на чердак... Не знаю, сколько продержишься, правда. Мне надо сменить обстановку, я временно поживу в своей старой квартире. Если я тебе важна, ты найдешь меня там (думаю ты не выдержишь и пол дня). Ну, а если нет - я приму это как отказ от наших отношений. Я все пойму. Значит - ты выбрал свою гордость, а не меня.

Надеюсь, увидимся...

P.S. Я перестала злиться уже через пару часов... Просто хотелось, чтобы ты сам все исправил.

Люблю тебя🩶»

Я сжал записку так, что она едва не порвалась в руках. Маленькое сердечко в конце текста смотрело на меня, будто с издёвкой.

В груди всё одновременно рухнуло и вспыхнуло. Таша не ушла насовсем, дала мне шанс. Но каким же дураком я был, просиживая целую вечность перед дверью, вместо того чтобы просто войти...

И сколько же прошло с того момента? Сколько я потерял? Я поднимаюсь с матраса, делаю шаг в сторону маленького столика возле стены, на котором лежит серый ноутбук. Открыл его, клацнул кнопку включения и, казалось, ждал бесконечно долго, пока экран моргнёт и высветит мне число... 25 августа. Что? Как? Прошло десять дней? Быть не может!

Перед глазами мгновенно всплывает картина: как ведьмочка написала эти строки - усталая, но всё ещё любящая. Оставила записку, в надежде , что я найду её и сразу поеду к ней. В груди становиться больно до зубного скрежета: она перестала злиться уже через пару часов, а я позволил своему упрямству сожрать дни.

Сейчас только один выход: сорваться с места и мчаться в её старую квартиру. И если дверь там заперта - выбить к чёртовой матери, если свет выключен - сидеть в темноте, пока она не вернётся. Потому что в записке нет ни точки, ни финала. Там есть «надеюсь, увидимся». И это всё, что мне нужно.

Я ощущаю, как внутри зарождается слабая надежда. Я смогу все исправить. Нет. Не так. Я костьми лягу, чтобы всё исправить!

Одновременно с этими мыслями, в голове появляются ещё одни. Другие, будто чужие:

«Она ждала тебя, может через день, максимум - через два... Прошло больше недели! Грёбанных десять дней! Она больше не ждёт тебя, она восприняла это, как твой отказ от отношений... Ты упустил свой шанс.»

Слова этого голоса режут изнутри. Возможно, он прав, шанс потерян. Но я не позволю себе совершить ту же ошибку. Если, вдруг, окажется, что нас больше нет - я хочу слышать это лично от неё. От моей любимой.

Пусть я опоздал, пусть я идиот. Но лучше встать у её двери и услышать отказ, чем до конца жизни жрать себя вопросом: «А что, если она всё ещё ждала?»

Голос в мыслях лишь разводит воображаемыми руками... Дело твоё.

Усмехаюсь сам себе, этот персонаж в моей голове может ворчать сколько угодно, но в одном он прав - время работает против меня. Нужно поторопиться.

На данный момент, предательством было бы не попытаться. Даже если шанс - один к тысяче, я всё равно иду. Потому что я не хочу жить с мыслью, что сам себя остановил.

Вот что осталось от меня сейчас: решимость. И она заставляет двигаться вперёд. Я выхожу с чердака, спускаюсь вниз по лестнице медленнее, чем хотелось бы. Когда снова слышу его внутри:

«А ведь она даже оставила тебе намек. Думала, что ты не продержишься и пол дня. - В голосе угадывается насмешка. - Она на тебя рассчитывала... Если теперь она пошлет тебя на всё четыре стороны - будет права, я даже мысленно ей аплодировать буду!»

Последние слова звучат особенно злобно. Но я снова не могу не согласиться. Он прав - Таша действительно рассчитывала на меня. Писала, по-любому с усмешкой, что я не выдержу без неё. А я, упрямый кретин, решил проверить собственную стойкость и в итоге... Нет. Стоп. Что в итоге я пока не знаю, поэтому буду надеяться на лучшее.

- Я лучше выберу риск быть порванным в клочья, но с правдой - а не вечную жизнь с сожалением. - Говорю сам себе, преодолевая последние ступени вниз.

Мне приходится полагаться на крылья, ведь ноги, всё ещё, слушаются плохо. Те помогают держать равновесие, я расправляю их шире, на сколько это возможно, в помещении.

«Если твое упрямство чего и стоит - то твоего идиотизма. Вот чем ты сейчас занят? - Голос разума ехидно шипит. - Ты решил идти к ней, а сам ели держишься на ногах... А может ты уже рехнулся? Может все это неправда? Можешь ты спишь?»

Голова гудит от бессонницы, сердце молотит так, что почти больно. Но шаги звучат гулко и твёрдо. И пусть это может быть сон или происки больного сознания - плевать. Я иду, потому что если остановлюсь, то потеряю Ташу по-настоящему.

Наконец спускаюсь в зал и не останавливаясь двигаюсь по коридору к выходу из дома.

«О-о-о, так мы умеем принимать решения? Неожиданно. - Смех, раздается эхом. Издевательский, мерзкий. - Не забудь ботинки надеть... И чистую рубашку... Ты идёшь мириться или милостыню просить? А может ты думаешь она тебя пожалеет такого? Ты вызываешь лишь брезгливость. Вот, посмотри на кого ты похож!»

Я поворачиваю голову, смотрю в зеркало, что висит в прихожей, и вижу отражение, которое принадлежит кому-то другому, словно не мне - щёки ввалились, глаза красные, под ними тёмные круги, волосы растрёпаны, спутались, рубашка помятая, висит мешком. Я выгляжу так, будто действительно стал бездомным. Иронично, но в этом есть доля правды... Я лишился Таши, а она мой дом.

Смотрю и понимаю: да, истощенный, измученный, почти сломанный. Но зато настоящий. Не красивая картинка - а зверь, который пережил ад и всё равно идёт к своей ведьме. Что я сам себе этот ад устроил, решил не уточнять.

- Пусть видит, - рычу тихо, сжимая кулаки. - Пусть знает, что я могу быть и таким. Но я всё равно её муж, её крылья. И даже в таком виде я иду за ней.

Я надеваю ботинки, заправляю рубашку в брюки кое-как, но не скрываю своего вида. Потому что если я сейчас натяну маску - это будет ложь. А я поклялся не врать.

Делаю шаг к двери и в лицо бьёт свежий воздух. Я на минуту замираю, вдыхая его полной грудью. Боже, я уже и забыл как это, когда ветер треплет волосы и кончики перьев.

Голос временно замолкает... Кажется, что есть шанс не сойти с ума ещё больше...

Но так только кажется...

«Тебе от меня не избавиться... - неожиданно снова слышу его издевательский тон в своих мыслях. - Ты видимо забыл обо мне. А вот он я. Твоё подавленное эго... Твоя совесть... Та твоя часть, которую ты так пытался вытравить. Ты думал - встретил ведьму и она спасла тебя?»

Фыркает. И следом ехидно хихикает.

«Она была твоим спасением, пока была рядом... А теперь её нет... Ты потерял её! Неудачник! Ты и раньше так делал... Вспомни Помпею? Кто обязан был их защищать? И кто опоздал?»

Я стискиваю зубы, в груди начинает жечь - злость и боль вместе.

- Заткнись. - Мой голос глухой, низкий, каждое слово даётся с трудом. - Я всё помню. Опоздал. Задержался, помогая тонущему в болоте мальчишке. Люди погибли. Это моя вина и я с ней живу. Не простил, но принял. Я не всемогущий и никогда им не был.

Оборачиваюсь в сторону, словно ищу глазами своего неприятного собеседника, хотя прекрасно понимаю, что он внутри меня.

- Но ты врёшь, что я «потерял ведьму». Она не ушла. Она ждала. Она даже написала, что любит. А то, что я задержался, - моя вина. Но это не отказ. Не конец.

Я чувствую, как дрожат в напряжении крылья, чёрные перья срываются и их уносит ветром.

- Ты называешь меня неудачником? Ха. Я стоял на руинах, где другие падали. Я встаю даже тогда, когда мне самому кажется, что сил нет. Я вернусь к ней. Любым. И с тобой я тоже справлюсь. Когда я найду её - ты исчезнешь.

«Ты только что прошел мимо своей собственной машины, - смех становится сильнее. - Ты сам себя не контролируешь, кого ты собрался возвращать? Зачем ей такое чудовище? Она ждала тебя через пол дня... Ты явишься через десять, считаешь она простит? Думаешь, у нее нет гордости?»

Он пренебрежительно хмыкает и добавляет ядовито:

«Ты никому не нужен... Даже она была с тобой из жалости...»

Я останавливаюсь резко настолько, что, только благодаря крыльям, держащим баланс, мне удалось сохранить равновесие. Возвращаюсь к машине и опираюсь ладонью о её крышу, мои пальцы дрожат от ярости.

- Замолчи.

Я пытаюсь взять себя в руки и не слушать. Он прав только в одном: я допустил ошибку. Ждал, молчал, запутался в своём упрямстве. И теперь расплачиваюсь тем, что она ушла. Но всё остальное - ложь.

- Ты говоришь, что я ей не нужен? Что она со мной из жалости? Чушь. Если бы это было так - она бы не открылась мне настолько. Не доверила то, чего не знает никто. Таша любит меня...

Я поднимаю взгляд и в отражении стекла вижу собственные глаза - тёмные, с золотыми искрами в глубине, злые, усталые.

- Ты называешь меня чудовищем? Да, я зверь. Да, я тьма. Но я её зверь. И её тьма. И если она отвернётся от меня - это будет её право. Но я не позволю ни тебе, ни своей гордости, ни кому-либо ещё решать за меня.

Я прячу крылья, чтобы не мешали внутри, открываю машину, сажусь за руль и резко хлопаю дверью. Вставляю ключи в замок зажигания и попадаю не сразу. Пальцы дрожат, слушаются плохо. Сжимаю зубы и со второго раза справляюсь. Машина заводиться с пол оборота, тихий звук работающего мотора почему-то слегка успокаивает.

- Она узнает, что я пришёл. Узнает, что не сдался. - Говорю уже тише, поправляю зеркало заднего вида и трогаюсь. - И да, я допускал ошибки. Но предать её? Никогда.

«Ты уже предал... - голос кажется веселится, упиваясь своей властью. -Ты обманул её и вместо того, чтобы вымолить прощение, подняться к ней сразу с цветами и милым подарком... Ты сидел как упрямый баран, ждал не понятно чего! Ты мог всё исправить... Сразу... Но ты усугубил... Ты всегда всё портишь... Из-за тебя все страдают... Ты ничтожество!»

Сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют, но не отвечаю сразу. Пусть выльет своё ядовитое веселье полностью.

- Да, я облажался, - выдыхаю тяжело, сквозь зубы. - Да, сидел, когда надо было врываться наверх, ломиться, стоять с грёбаным букетом под дверью и молить, чтобы она меня простила. И, возможно, я предал её ожидания.

Я не выдерживаю и бью кулаком по рулю, машина вздрагивает.

- Но слушай сюда, - рычу в пустоту, будто к самому себе. - Это не предательство, которое лишает права любить. Я не врал ей, не пошёл к другой, не отказался от неё. Я тупо потерял момент. И это на моей совести.

Голос злорадно смеётся, но я уже не реагирую. Стараюсь следить за дорогой, хотя перед глазами уже давно расползаются темные круги.

- Да, я всегда всё порчу. Потому что я живой. Не безупречный. Но знаешь, в чём соль? Я борюсь за своё до последнего. И, чтобы ты там не говорил. Я всё равно поднимусь. Приду. Посмотрю ей в глаза и скажу как есть. Даже если она пошлёт меня нахрен - это будет честно.

Поднимаю взгляд в зеркало заднего вида, и там на секунду встречаю не обессиленного мужика, а зверя с поджатыми губами и огнём в глазах.

- Она не получит жалкого неудачника. Она получит меня, настоящего. И если уж быть ничтожеством - то её ничтожеством. А ты... От тебя я избавлюсь, обещаю.

Но в ответ слышу хохот. Он смеётся так долго, что начинает звенеть в ушах.

«Ты что так и не понял, перна-атый? - издевательски тянет прозвище. - Я не отдельная часть. Я - это ты. Именно тот - неудобный. Которого закрыл в себе на тыщу замков... Теперь ты сломлен, а я вернулся, да, детка! Я с тобой навсегда!»

Я стискиваю зубы на столько сильно, что скрип челюсти заглушает визгливый смех в голове. Крылья внутри меня рвутся наружу - так рьяно, что мне приходится приложить немало усилий, дабы сдержать их.

- Да... ты часть меня. Не отрицаю. Ты - мой срыв, моя вина, мой страх облажаться в самый важный момент.

Молчу секунду, дышу тяжело, ощущая, как пульс стучит в висках. Потом ухмыляюсь, резко, зло.

- Ты тут не главный. У тебя нет власти, контроля и воли. Всё, что ты можешь - просто назойливо болтать хрень. Это я как-нибудь переживу.

Прищуриваюсь, дыхание рвётся из груди, голос оседает, почти хрипит:

- Хочешь сидеть во мне? Сиди. Хочешь шипеть в ухо? Шипи. Но теперь я выбираю, кому верить. И я верю ведьме. Не тебе.

«Ты пропустил поворот, - на секунду кажется голос становится мягче, но тут же опять продолжает язвительно, - ты хоть бы цветы ей взял... Герой-любовник...»

В голове воцаряется молчание, словно он раздумывает над чем-то, а затем я слышу его снова, тише, чем обычно:

«Мне тоже она нужна... Она единственная, кто не отворачивалась, даже когда ты сам отвернулся... - пауза и на следующих словах в нем отчётливо звучит злоба, смешанная с болью, - если она не простит - клянусь я сожру тебя полностью! Я тебя уничтожу! Тогда ты в полной мере осознаешь, есть у меня власть, контроль и воля или нет!»

Хотелось бы не признавать, но на этом моменте становится неуютно, впервые за очень долгое время. И от чего-то верится, что его угрозы - это не простой трёп. Но я не даю слабины, лишь выдыхаю сквозь зубы, угрожающе:

- Если она не простит... я всё равно останусь. Я пойду за ней, даже если придётся снова и снова падать к её ногам. Я не сдамся. А теперь слушай: либо заткнись и дай мне шанс всё исправить, либо помогай. Иначе - я запру тебя обратно, глубже, чем когда-либо.

«Я говорю - ты пропустил поворот! - он неожиданно рявкает так, что в висках становится больно. - Разверни долбанную машину, чёрт бы тебя побрал!»

Я резко жму на тормоз, колёса визжат по асфальту. Глаза горят, сердце делает кульбит в груди, автомобиль едва не заносит на встречную полосу.

- ЗАТКНИСЬ! - срываюсь на крик.

Несколько секунд просто не двигаюсь, пытаясь прийти в себя, потом разворачиваю руль, перестраиваюсь в другой ряд и возвращаюсь к повороту, что проехал.

Голос молчит и почему-то это молчание давит. Когда я снова слышу его, тяжело скрыть облегчение:

«Внимательнее будь, ты не спал неделю! Сейчас бы мог в кювете валяться. Давай припаркуйся тут, дальше пешком дойдешь...» - мне кажется, в нём ощущается лёгкое беспокойство или даже страх?

В этот раз я не спорю, просто послушно паркуюсь на стоянке во дворе. Мотор рычит ещё секунду и глохнет. В салоне - тишина, только моё дыхание сбивчивое, неровное.

- Неделю без сна... да, я бы давно в кювете валялся.

Я откидываюсь на спинку сиденья, сжимаю лицо ладонями и даю себе минуту. Потом медленно выдыхаю, с силой открываю ручку, выхожу.

Снаружи темно, фонари горят через один, как обычно бывает в таких старых дворах. Ночь свежая, воздух обдаёт лёгкие прохладой, почти отрезвляет. Я хлопаю дверью, чтобы разогнать остатки тумана в голове. Поднимаю воротник рубашки, поправляю ремень, иду вдоль тротуара. Каждый шаг даётся с трудом, но в груди всё ещё горит надежда. Возле арки, ведущей к её дому, схожу с дороги и сворачиваю в глубь, тут кажется ещё темнее.

- Боишься? - шепчу в пустоту. - Притих там...

«Не боюсь... Я ничего не боюсь. - Но это звучит неуверенно. - Переживаю просто, что ты полудурошный до места не доберешься целым...»

Издёвка выходит слабой, словно ему самому уже становится не до смеха.

«Под ноги смотри! - вдруг рявкает резко. - Люк открытый! Мать твою!»

Я останавливаюсь в последний момент, каблук срывается на краю, и сердце пропускает удар. В темноте зияет открытый провал, прямой вход в обитель четырех знаменитых мутантов.

- Чёрт...

Я отшатываюсь, вцепляюсь пальцами в кирпичную стену. Секунду стою, тяжело дыша, потом выдыхаю.

- Если бы не ты - я бы уже летел вниз.

Поднимаю голову, вглядываюсь в темноту над собой.

- Но не радуйся. Ты - всё равно не главный.

Я устало тру переносицу, обхожу люк и иду дальше, шаг за шагом, с упрямой, болезненной уверенностью.

«Мог бы просто «спасибо» сказать. - Ворчит голос в голове, но в этом больше не ощущается злобы. - Второй подъезд... По средине тот что. Этаж хоть помнишь?»

Через ехидство чувствуется нешуточное волнение, даже легкая дрожь.

Я останавливаюсь у второго подъезда. Долго смотрю на облупленную дверь. В голове всплывают воспоминания того момента, когда я впервые прибыл сюда. Была такая же ночь. И, почти такое же, волнение трепетало в груди. Тогда столько всего предстояло сделать, пройти... Я был другим. Таша тоже была другая и у меня была миссия сделать из неё спасительницу человечества. Боже, это было так давно, словно в другой жизни.

Ладони медленно сжимаются в кулак, потом расправляются. И хоть голос в голове дрожит, в вслух я сам отвечаю уверенно:

- Помню. Десятый этаж.

Я дотрагиваюсь пальцами до домофона и посылаю малюсенький разряд магии, дверь щелкат и открывается, я захожу внутрь. Подъезд пахнет сыростью, металлом и чужими жизнями. Лифт, как всегда, не работает. О полёте я даже и не думал. Во первых, в таком состоянии мне бы уже не хватило сил взлететь, а во вторых - врываться в её квартиру через окно, когда пытаешься просить прощение - очень плохая идея.

Ставлю ногу на первую ступень, и шаги начинают звучать громко, слишком, отдаются эхом в усталом мозгу. Колени подкашиваются, сердце бешенно стучит в груди, но я знаю - если остановлюсь сейчас, то потеряю Ташу навсегда.

Я поднимаюсь выше, цепляюсь пальцами за перила, медленно... Иду туда, где может решиться всё.

«Погоди... Что мы скажем? - когда он снова говорит, в тоне явно ощущается дрожь, даже страх. - Надо что-то придумать... Как-то объяснить всё. Она неверное нас пошлет!»

Останавливаюсь на лестничной клетке, ладонью упираюсь в стену - пульс колотит так, будто сердце сейчас вырвется наружу. Минута отдыха и двигаюсь снова.

- Я скажу правду. Что я потерял момент. Сидел в четырёх стенах, как упрямый идиот, и ждал, пока она выйдет ко мне, вместо того, чтобы зайти самому. Что прикрывался благими намерениями, а на самом деле выглядел, как инфантильный подросток.

«Ты не просто упустил момент... ты потерял десять дней! - паника, сквозящая в голосе заразная до одури, он вопит, почти захлёбываясь. - Она скажет - могла умереть, а ты не знал даже! Ты забил на неё! Она скажет - ты не любишь! Скажет - ты бы такими методами мог разговаривать с ее трупом!»

Последний этаж даётся сложнее всего, но я справляюсь, сам до конца не понимая как. Замираю прямо у двери. Эмоции внутреннего собеседника частично передаются и мне, но я собираю в себе остатки воли, отвечаю тихо:

- Да. Она может сказать всё это. И будет права. Но я не спрячу голову в песок. Я признаю: виноват. Во всём, что произошло.

Прижимаю ладонь к деревянной двери. Выдыхаю, закрываю глаза. Кажется они слезяться от усталости и недосыпа.

- Я готов услышать самое страшное. Но я не отступлю, пока она сама не попросит.

«Не стучи... Может лучше уйти? Нет... Стучи! - Мечется внутри, как загнанный зверь. - Чёрт! Чёрт!!! ЧЁРТ!!!»

Я хватаю себя за волосы, глухо рычу, чувствую как меня тоже накрывает.

- Заткнись!

Сердце в горле. Голос дрожит, но я давлю его, чтобы не сорваться.

- Я не уйду. Не побегу, как крыса. Я могу быть каким угодно, но точно не трусом. Пусть она скажет сама, что я ей больше не нужен. Только тогда я приму, что это конец.

Поднимаю кулак, он дрожит, когда собираюсь постучать. Костяшки белеют. Внутри всё орёт «беги!», но я опускаю его на дверь. Один удар. Второй. Гулкий стук разносится по подъезду.

- Таша... это я. - говорю хрипло и стою, упёршись лбом в прохладное дерево.

Жду. Каждый миг разрывает. Голос в голове замер. Я не слышу его, но чувствую ужас, который захватил всё. И тут... раздаются шаги, дверь тихонько скрипит и открывается. За порогом - тепло, приятный запах чего-то знакомого. Но я замечаю не уют, а Ташу. Вот она. Живая. Настоящая. И этот момент страшнее любой пытки.

Я едва держусь на ногах, голова идёт кругом, голос неожиданно осип полностью:

- Таша...

Все слова, что я готовил, застревают в горле. Нет оправданий, нет красивых речей - только правда, голая и чистая.

- Я всё испортил. Я должен был прийти сразу. Должен был сорваться и бежать, но я сидел в своём идиотском упрямстве, убеждая себя , что тебе нужно время. Я виноват.

Опускаюсь на одно колено, едва удерживая равновесие, прямо на холодный бетон площадки. Смотрю в родное лицо. В нем выражение шока и замешательства. В груди болезненно щимит, чувствую себя полностью разбитым, не пытаюсь ни защищаться, ни оправдываться.

- Но если хоть малейший шанс есть - я прошу не прощения, а возможность остаться рядом. Если пошлёшь - я приму. Но уйду только тогда, когда услышу это из твоих уст.

В груди пустота, сердце ломает рёбра. Я жду её ответа, как приговора.