За пределами формул [18+]

Проект требовал от Дивии полной отдачи, и она знала, что каждый час, проведённый за работой, приближал её к моменту истины.

В один из дней, после особенно напряжённого рабочего дня, Дивия вышла из университета и направилась к своей новой квартире. Ратан, как всегда, ждал её у входа, тихо и незаметно, но готовый в любую минуту прийти на помощь.

— Как день прошёл? — спросил он, когда они сели в машину.

— Утомительно, — ответила Дивия, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. — Этот проект... он требует много сил и времени. Я боюсь, что не справлюсь.

Ратан посмотрел на неё сочувственно, но ничего не сказал. Он понимал, что сейчас ей нужно просто выговориться, а не получить советы или утешения.

— Я не знаю, почему согласилась на это, — продолжала Дивия, открывая глаза и глядя в окно на проплывающие мимо дома и деревья. — Я не хочу подвести Дорана и себя. Но боюсь, что не справлюсь с такой ответственностью.

— Ты справишься, — тихо сказал Ратан, заводя машину и трогаясь с места. — Я верю в тебя.

Его слова прозвучали так искренне, что Дивия почувствовала, как её напряжение немного ослабло. Она повернулась к нему и посмотрела внимательно, пытаясь понять, почему он так в неё верит.

— Спасибо, — сказала она наконец. — Но почему ты так уверен в моих силах?

Ратан улыбнулся, не отводя взгляд от дороги.

— Потому что я знаю, кто ты, — ответил он. — Я знаю, что в твоих жилах течёт кровь сильных и смелых людей. Я знаю, что ты умна, настойчива и способна на многое. И я знаю, что ты не сдашься, даже если будет очень трудно.

Дивия почувствовала, как её щеки заливает румянец. Никто ещё не говорил с ней так открыто и честно, и её тронуло то, что Ратан так верит в неё.

— Спасибо, — повторила она. — Но я всё равно боюсь.

— Страх — это нормально, — сказал Ратан. — Но ты не должна позволять ему управлять тобой. Используй его, чтобы стать ещё сильнее. Используй, чтобы мотивировать себя на достижение цели.

Дивия молча кивнула, погружаясь в свои мысли. Она знала, что Ратан прав, но ей было трудно принять это на свой счёт.

Когда они приехали к её новой квартире, Дивия вышла из машины и направилась к двери. Ратан последовал за ней, как и всегда.

— Спасибо, что подвез меня, — сказала она, открывая дверь и оборачиваясь к нему. — И спасибо за поддержку.

Ратан пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

— Если тебе что-то нужно, не стесняйся спрашивать.

Когда она закрыла за собой дверь, её взгляд упал на большой конверт, лежащий на столике в прихожей. Она подошла к нему и взяла в руки, почувствовав, что внутри что-то есть. С минуту она колебалась, не зная, открывать ли его сейчас или подождать до завтра. Но в конце концов, её любопытство взяло верх, и она порвала конверт.

Внутри оказалась стопка листов, исписанных мелким, аккуратным почерком. Дивия прочитала первую страницу и поняла, что это...

— Мамин дневник? — сердце забилось быстрее, и она села на диван, начав листать страницы.

В дневнике было написано о жизни её матери, о мыслях и чувствах, о её семье и родных. Дивия читала, погружённая в прошлое, и ей казалось, что она снова видит свою мать, слышит её голос.

Середина второй страницы помещала Дивию в мир, о существовании которого она раньше и не подозревала. На белом бумажном полотне открывались ускользающие, но острые, как лезвие, рассуждения матери. Слова, пропитанные отчаянием и тревогой, били тяжёлыми каплями по сердцу.

Каждое предложение, насыщенное мрачными мыслями о неизбежности старения, страхе перед одиночеством и потерей себя, вскрывало боль, которую мать никогда не показывала открыто. Строки кричали о жгучей тоске по несбывшимся мечтам, о давящем грузом чувстве долга перед семьей, который она несла, не позволяя себе остановиться. Неудовлетворённость и внутренние противоречия сочились с каждой страницы, а недописанные абзацы оставляли горький привкус недосказанности.

Дивия чувствовала, как по её коже бегут мурашки. Воспоминания о матери были окрашены светом — улыбка, забота, уверенность. Но дневник раскрывал тёмную сторону, прятанную за замаскированными улыбками и успокаивающими словами. Она ощущала, как холодный осадок оседает на душу, открывая правду, которую раньше она не была готова услышать.

Собственные эмоции и страхи Дивии смешивались с написанным, и она внезапно осознала: мама тоже была когда-то просто женщиной, разрывающейся между ролью матери, жены и своим истинным «я».

«19 апреля 20XX года

Сегодня снова проснулась с чувством, будто мир вокруг погружается в серую пустоту. Работы по дому бесконечны, заботы о семье — непрерывные. Каждый день всё больше кажется рутиной, из которой нет выхода. Я люблю свою семью, но иногда задумываюсь, помнят ли они вообще, что я — нечто большее, чем просто фоновая картинка их будней.

Кажется, я разучилась мечтать. Раньше у меня были планы, желания, стремления. Теперь они затерялись среди ежедневных дел и постоянных хлопот. Все эти несказанные слова, нереализованные желания... Они висят надо мной дамокловым мечом. Иногда кажется, что я просто растрачиваю себя на мелочи, которые в итоге ничего не значат.

Сегодня увидела своё отражение в зеркале и не узнала себя. Что случилось с той девушкой, что смотрела на мир с надеждой? Теперь в глазах усталость, а улыбка — как маска, застывшая на лице. Одиночество стало постоянным спутником, даже в толпе, даже в кругу близких. Как же я упустила эту часть себя, и смогу ли когда-нибудь вернуть её обратно?

Иногда я ловлю себя на том, что представляю, как бы выглядела моя жизнь, если бы я пошла другим путём. Стала бы я счастлива или всё равно осталась бы пленницей сомнений и страхов? Эти мысли мучительны, но отвернуться от них у меня не хватает сил.

Я не хочу, чтобы дети видели меня такой. Они должны думать, что у их матери всё в порядке, что я сильная. Но внутри я словно выжжена. Как же сложно сохранять спокойствие, когда внутри постоянно идёт борьба. Хочется кричать, но я молчу. Мне остаётся только писать сюда, в тайне надеясь, что когда-то мне станет легче.

Если бы у меня были силы — выбросила бы всё это из головы, но я продолжаю ходить по кругу, тщетно надеясь на перемены.»

Дивия пролистала до предпоследних страниц, где еще был текст. Обратив на дату, у нее перехватило дыхание. День авиакатастрофы, когда погибли родители.

«15 июня 20XX года

Сегодня мы летим, и у меня странное предчувствие. Не могу его объяснить — словно тень оглядывается через плечо. Это лишь паранойя, говорю себе, пытаясь забыться в мельтешении аэропорта. Деви попросила привезти ей подарок, что-то особенное. Интересно, знает ли она, как я горжусь ею?

Ночью были кошмары. Снилось, что я стою на краю обрыва, и ветер тянет меня вниз. Обычно такие сны оставляют тревожный осадок, но сегодня это чувство не уходит, будто бы за моими плечами кто-то стоит и шепчет забытые имена.

Я не могу избавиться от мысли, что многое осталось недосказанным. Сколько нежности осталось неизрасходованной, сколько слов любви я спрятала, чтобы не показаться слишком слабой или навязчивой. Теперь понимаю, что это стена, что отделяла меня от близких, от моих детей, Деви, Кайраса. Но уже поздно.

Время идёт, его хватка безжалостна. Я всегда думала, что смогу успеть всё изменить, сделать правильно, пока не стало слишком поздно. Но что, если поздно уже сейчас?

Дорогие мои, Деви и Кай, если вы когда-нибудь прочтёте это... простите за все упущенные моменты. Вы — свет, который держал меня на плаву, и я желаю вам никогда не познать шаткость тех правил, что сковывали меня. Продолжайте идти вперёд, даже если меня нет рядом.

Самолёт взмывает в небо, и я чувствую отголосок привычной тревоги. Оставляю всё это здесь, на страницах, которые, возможно, исчезнут вместе со мной. Как бы то ни было, я люблю вас — и это самое важное, что стоит помнить.»

Последняя страница была пуста, кроме нескольких слов, написанных в центре листа, посвященные каждому из детей отдельно:

«Я люблю тебя, моя дорогая Дивия. Будь сильной и счастливой. Твоя мама»

«Я люблю тебя, мой дорогой Кайрас. Будь сильным и счастливым. Твоя мама»

Дивия почувствовала, как слёзы наворачиваются на её глазах, и она закрыла дневник, пытаясь сдержать эмоции.

— Только один человек мог мне его отправить, — произнесла сама себе девушка, вспоминая своего брата.

Деви написала Кайрасу сообщение, сказав одно:

«Спасибо.»

С тех пор, как она переехала жить из общежития в квартиру, что снял брат, они ни разу не разговаривали, на это отвечал Ратан:

«Как только он освободится, то сразу вам ответит.»

Слова матери эхом откликнулись в тишине пустой квартиры, оставляя Дивию наедине с её страхами и размышлениями. Она не могла избавиться от ощущения, будто тень прошлого настигла её именно в тот момент, когда ей так нужна была поддержка. Звон в ушах, вызванный внезапным наплывом чувств, перекрывал даже шум города за окном.

Часы шли, минуя вечерние росчерки сумерек, она так и сидела на диване, сжимая дневник в руках, словно это был её последний якорь в этом мире. Внутри всё до боли сжималось от осознания, что рядом никого больше нет, кто мог бы её защитить или поддержать по-настоящему.

Проект Дорана? Всякий раз при мысли о нём воздух становился плотным и тяжёлым, не давая нормально дышать. Её работоспособность превратилась в мерило того, что она стоит в этом мире, что её усилия — не напрасны. Но что, если всё это упадёт в прах, как карточный домик?

Дни бежали стремительно, каждый из них выжигал в её сознании по накалённому клейму тревоги и стресса. Она ходила на занятия, работала почти до изнеможения, но хвалёная уверенность в собственных силах просачивалась сквозь пальцы, как песок. Картины её жизни проходили перед глазами в замедленном повторе, оставаясь лишь тенями былых мечтаний.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Дивия стояла на дряхлом мосту, трескуче перекатывающемся под её ногами, словно он мог обрушиться в любой момент. Вылитая в жутковатом свете луны, река внизу выглядела как бездонная яма, её вода была настолько чёрной, что казалось, будто она сама пожирает свет. Чёрные волны плескались с глухим звуком, напоминающим тихий, устрашающий шёпот.

Она привлекала взгляд, словно манила её к себе, обещая что-то страшное и непоправимое. Дивия чувствовала, как мост под её ногами обретает собственную волю, подталкивая её ближе к краю, ближе к этим тёмным водам. Воздух вокруг становился плотным, тягучим, трудно преодолеваемым — она будто двигалась сквозь густую черноту, которая обволакивала её и сковывала движения.

Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, и она не была уверена, звучит это на самом деле или просто её сознание теряет связь с реальностью. В ушах раздавался ритмичный, как удары сердца, шум воды, который завораживал и пугал одновременно, сводя к минимуму её способность мыслить рационально.

Небо над головой заволокло плотными облаками, утопив остальной мир в глубокой, пронизывающей темноте. Звёзды исчезли одна за другой, как если бы кто-то медленно гасил их, оставляя её абсолютно одной во вселенной, лишённой иного звука, кроме этого, мучительного плеска под ногами.

Оттенки теней окружили её со всех сторон, становясь всё более и более осязаемыми, словно некий неожиданный наблюдатель, следящий за каждым её шагом. Дивия судорожно пыталась различить что-то в этой кромешной тьме, но краешек её сознания подсказывал, что никакая попытка не раскроет того, что происходит. То, что изначально казалось просто страхом, воплотилось в нечто более тягостное и подавляющее.

Вдруг пространство вокруг трансформировалось, изменяя пропорции и формы, как если бы кто-то, обладатель извращённого сознания, сам решал, каким будет этот мир. Мост извивался под её ногами, как огромная змея, старающаяся скинуть её в эту воронку мрака.

Она сделала шаг назад, но вместо крепкого дерева под ногами ощутила пустоту. Мир рухнул под её ногами вместе с остатками надежды, и Дивия стала быстро падать. В вихре черноты не было воздуха — он стиснул её легкие железными клещами, лишив возможности кричать. Единственное, что существовало, — это чувство падения и наступающая обреченность, с каждой секундой захватывающая всё крепче, как могильные тиски.

Она достигла дна, но вместо твёрдой поверхности её встретили воды реки. Чернильные волны раскололись перед ней, открывая тысячи немигающих глаз, сосредоточенных на её лице. Они замерли на одно короткое, бесконечное мгновение, прежде чем смыть её в своё чрево.

Она старалась сопротивляться, но вода обвивала её как потусторонняя масса, тянущая её вниз. В полной тишине были слышны только её собственные крики, отражающиеся в водах реки, будто издевающаяся симфония её страха. Стремительное падение оборвалось в одном пугающем и жутком мгновении, оставив её на грани понимания того, что это всего лишь сон... или, возможно, нечто большее, вытканное кривыми линиями разума и тревог.

Дивия резко очнулась, её тело выбросило из глубин безмолвного кошмара в суровую реальность. Сердце бешено колотилось в груди, как если бы пыталось прорваться сквозь ребра наружу, из последних сил стремясь убежать от неизвестного ужаса, преследовавшего во сне. Она пыталась сделать глубокий вдох, но воздух казался едким и резким, он резал горло, будто острый нож.

Холодный пот покрывал её липкой пеленой, окутывая как зловонное покрывало. Пряди волос прилипли ко лбу, а ночная рубашка стала влажной и неприятно липкой к телу. В темной тишине её спальни она слышала лишь собственное дыхание, страх смешивался с обыденностью с каждым ударом сердца.

Комната была всё так же пуста, но тени на стенах, отбрасываемые слабым светом луны из окна, казались искажёнными и пугающими в своих очертаниях, словно отголоски её недавнего кошмара. Ночной мир окунулся в тишину, но привычные вещи казались чужими, будто что-то принципиально изменилось в ней самой.

Она приподнялась, осматриваясь в полутьме, и на какое-то мгновение ей почудилось, что всё ещё ощущает на себе взгляд тех немигающих глаз из сна. Эта мысль пронзила её новым всплеском тревоги, заставив снова ощутить тиски страха, стягивающие грудь.

Дивия зажгла ночник, свет пролился в комнату, разрушая иллюзию ночных кошмаров. Она обхватила себя руками, стараясь согреться и окончательно оторвать сознание от тех жутких образов, которые вновь и вновь проплывали перед глазами, оставляя после себя осадок тревоги и беспомощности.

Она знала, что это был всего лишь сон, плод измученного сознания и подавленных страхов, но его жгучая реальность не хотела отпускать её. Именно в эти моменты отчаяние и уязвимость обнажались, открывая истину, что даже собственный разум может стать самым ужасным местом.

Попытка успокоиться заняла несколько долгих минут, но даже когда дыхание стало ровным, она понимала — в эту ночь покоя не будет. Ей оставалось только пережидать тёмные часы до рассвета, безмолвно слушая тихий мир вокруг и надеясь, что следующий сон не станет более страшным отражением её собственных глубоко затаённых страхов.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Доран сидел за своим столом, вчитываясь в проектные материалы, которые они с Дивией должны были обсудить. Он пытался сосредоточиться на подготовке и не думать о грядущей встрече, но в его сознании постоянно всплывал образ её лица, запечатлённый многими днями их совместной работы. Это было странное чувство: он, как опытный педагог, всегда умел держать дистанцию, но в этот раз чувства были сложнее, чем просто профессиональная заинтересованность.

Дивия вошла, её шаги были тихими, как будто она боялась нарушить вечернюю тишину университета. Он поднял голову от бумаг, встретив её взгляд, полный какого-то неуловимого смеси мужества и опасения. Это был тот момент, когда место привычной уверенности и спокойствия занимал неясный трепет, который, казалось, ощущала она тоже.

Он заметил, как она некогда грациозно двигалась по комнате, её движения были искажены тенью усталости, определяющей её недавние дни. Он всегда видел её силу и стремление, но сегодня она выглядела уязвимой из-за тех страхов, которые она ещё не преодолела. Это выглядело и нежным, и тревожным. Он мгновенно отругал себя за то, что даже эти мысли возникли, напоминая себе о границах, которые он не собирался пересекать.

— Добрый вечер, Дора... профессор Доран, — тихо запнулась она. Её глаза блуждали по комнате, но каждый раз возвращались к нему, пытаясь найти в его реакции проблеск уверенности.

— Добрый вечер, Деви, — ответил он с лёгкой улыбкой, стараясь передать больше спокойствия, чем сам чувствовал. — Спасибо, что пришла. Я думаю, мы можем начать обсуждение нашего проекта.

Когда они углубились в детали проекта, он всё время ловил себя на мысли о том, как её голос, где-то колеблющийся, а где-то твёрдый, создавал новый ритм их взаимодействия. Она излучала уверенность, даже несмотря на внутреннее волнение, и каждый раз, когда она наклонялась к столу, чтобы сделать заметки, свет от настольной лампы мягко очерчивал её силуэт.

Он ненавидел себя за то, как внимательно следил за каждым её движением. Это было неподобающим, и в то же время он не мог полностью подавить это восхищение, заставляющее задумываться о многом, чего он прежде не замечал в своих отношениях с окружающими. Он пристыдил себя за эти невольные наблюдения, решительно возвращая мысли к проекту и необходимости её поддержать.

Вечер казался тянущимся как резина, заполняясь разговором, который шёл гладко, когда мысли обманывали его и уводили в сторону. Он пытался сосредоточиться на проекте, но его внимание постоянно возвращалось к тому, как свет играл на её волосах, или как она сосредоточенно кусала губу, погружаясь в размышления.

Доран снова посмотрел на Деви, стараясь скрыть остроту своих взглядов и сосредоточиться на обсуждаемых вопросах. Однако его мысли вновь начинали блуждать, будь он проклят за эту слабость. Он подсознательно изучал её так, как не позволял себе с другими, но в этом акте саморазоблачения было нечто болезненно прекрасное.

Её волосы, которые спускались каскадом вдоль плеч, поймали отблеск теплого света настольной лампы, и где-то в глубине его сознания засела мысль о том, как они, должно быть, шелковисты на ощупь. Очертания её лица были мягкими, но с дерзкими акцентами — чёткие скулы, игривый изгиб губ, которые казались сейчас чуть приоткрытыми в задумчивости. Доран долгое время гордился своим умением оставаться хладнокровным и объективным, но в этот момент понимал, что вновь попался на крюк искушения, которое стоило избегать.

Её глаза, глубокого цвета, с трудом поддающегося описанию, всегда сияли, отражая каждую эмоцию, которая проходила в её сознании. Он ловил себя на том, что плёнка страха в её взгляде почти рассеялась за эти часы работы вместе. В мимолётных улыбках была пугающая смесь надежды и беспокойства, но сама эта смесь вызывала в нём желание сберечь её от всех невзгод.

Каждый раз, когда он позволял себе вот так вглядываться в неё, он краем сознания ощущал беспокойство от понимания, что переходит через границу, установленную профессионализмом. В конце концов, он был её профессором, а она — его студенткой, защитой и направлением которой он обязан заниматься, а не дозволять себе вольно тонуть в вихре личного восхищения.

Остановившись на мгновение, он сделал глубокий вдох, пытаясь осадить потерянную где-то концентрацию. Эмоции, которые пока оставались безымянными, словно настигли его внезапно, и он понимал, что это нельзя допустить вновь.

— Деви, ты отлично справляешься, — сказал он, стараясь удержать голос уверенным, но добрым.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было достаточно тепла, чтобы согреть даже его терзаемую душу. Это определённо была возможность на короткое время ощутить свет в этом сыром, влажном омуте собственных страхов и сомнений.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Деви старалась не придавать значения тому, как его взгляд останавливался на её лице, как будто он пытался разгадать её тайный внутренний код. Она чувствовала, как покраснели щёки, и призывала к себе все свои силы, чтобы сохранять спокойствие. Быть может, это был просто профессиональный интерес, убеждала девушка себя, но в глазах Дорана светилось нечто такое, от чего мысли начинали разноситься в разные стороны.

Его внимание казалось почти ощутимым. Когда он смотрел на неё, было ощущение, будто он видит больше, чем просто текущий образ, — будто он проникает сквозь слои её волнений и страхов, изучая каждую трещину в её броне. Это было одновременно пугающим и... утешительным?

Мысль о том, что кто-то — особенно такой проницательный и чуткий, как Доран — может видеть её настоящую, приносила странное ощущение облегчения. Она чувствовала, что в его присутствии можно было не скрывать все свои слабости и сомнения, но это вместе с тем сводило с ума. Девушка боялась стать слишком доступной для него, показать больше, чем он может понять или принять.

Когда разговор переходил в более практическую плоскость, она была благодарна за передышку — это давало возможность отвлечься от своих мыслей и сконцентрироваться на работе. Но даже обсуждая детали проекта, она порой теряла нить, уловив его мимолётный взгляд, который был острее, чем слово.

Когда он похвалил её, она почувствовала, как внутри всё разливается теплом, как будто его слова были ключом, открывающим двери к её самоуверенности. Она улыбнулась в ответ, надеясь, что радость выглядит как просто вежливость, а не отражает всей глубины её чувств.

Когда их встреча близилась к концу, Доран, глядя в окно на сгущающуюся тьму, спокойно предложил:

— Деви, уже довольно поздно. Если хочешь, могу тебя подвезти.

В его голосе не было никакого намёка на навязчивость, и тем не менее, его предложение застало её врасплох приятным образом. Временами ей казалось, что их редкие совместные моменты всегда оставались на грани чего-то большего, чем просто связь преподавателя и ученицы.

— Это... это было бы очень кстати, спасибо, профессор, — ответила она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее от этой перспективы быть с ним чуть дольше.

Она понимала, что ей придется придумать причину для Ратана, незримого защитника, чьё существование она не делала достоянием общественности. Тайный телохранитель, дань безопасности, он оставался в тени, незаметен для большинства, и в этот момент она чувствовала, как его присутствие мешало её возможности быть просто собой.

Сделав вид, что что-то ищет в сумке, Деви быстро набрала сообщение:

«Ратан, на сегодня ты свободен. Все в порядке, меня подвезут.»

Нажав «отправить», она подняла голову и улыбнулась Дорану.

Никто не знал о Ратане и осторожной секретности, которая стала частью её жизни. Это была её небольшая тайна. И всё же, решение попросить Ратана не приезжать сегодня освободило её, хотя бы на короткое время, от той цепи, что она обычно несла.

Доран, заметивший перемену в её настроении, только кивнул и ответил с лёгкой улыбкой:

— Отлично. Тогда пойдем.

Когда они вышли из университета и направились к машине, Деви ощутила что-то новое и неожиданное, возможность побыть рядом чуть дольше в этой спокойной обстановке. Чёрный автомобиль, стоявший на стоянке, выглядел элегантно и дорого, с плавными линиями кузова и мерцающими на свете фонарей хромированными деталями.

Салон внутри был роскошным и уютным. Мягкие кожаные сиденья в тёмных оттенках, словно обнимали её, окутывая комфортом. Приборная панель был выполнена с безупречным вниманием к деталям; каждая кнопка и переключатель расположены так, чтобы их использование стало естественным продолжением движений. Воздух внутри был пропитан лёгким ароматом дорогого древесного одеколона, который напоминал Деви о доме, где воздух был всегда очищен и свеж.

Деви устроилась на пассажирском сидении, чувствуя прохладный, но мягкий кожаный материал. По мере того, как машина тронулась с места, она украдкой начала изучать Дорана. В полумраке салона его черты приобретали особую резкость, которую подчеркивал мягкий свет приборной панели.

Каждое движение казалось выверенным и уверенным. Одна его рука лежала на руле, твердая и уверенная, ведя машину через потоки вечернего трафика. Вторая рука спокойно покоилась на его собственном колене, создавая иллюзию того, что вождения для него было чем-то вроде медитации — естественным, почти рефлекторным действием.

Девушка поймала себя на том, что она находила в его сосредоточенности и спокойствии что-то завораживающее. Её взгляд невольно двигался от его рук к лицу, освещённому приглушенным светом. Она заметила, как его глаза были направлены на дорогу, в них была смесь концентрации и расслабленности, как если бы он управлял не просто автомобилем, а собственной жизнью, невзирая на все трудности.

С каждой минутой её интерес увеличивался, как и притяжение к этому спокойному человеку рядом. Почему-то этот момент казался более интимным, чем она ожидала. Она словно чувствовала ритм его сердца через свои собственные мысли, это одновременно пугало и притягивало.

Каждый раз, когда их взгляды встречались, пусть и мимолётно, её сердце замирало, и она отворачивалась к окну, чтобы скрыть легкую улыбку. Именно в такие моменты реальность и фантазия начинали смешиваться. Ей хотелось спросить, какие мысли проносятся у него в голове, ощущает ли он ту же лёгкую напряженность атмосферы.

Но вместо этого, она просто позволила себе насладиться этой поездкой, его присутствием и своеобразным уютом, который он обеспечивал только своим существованием рядом. Это время, хоть и ограниченное, стало для неё островком спокойствия в бушующем океане внутренних эмоций. Это чувство было той самой каплей, которая теплым светом разливалась по её душе, даже если она знала, что этот момент не сможет длиться вечно.

— Ты в порядке? — спросил он, заметив её задумчивость, его голос уступчиво пробивался сквозь какой-то её внутренний шторм из эмоций.

— Да, просто задумалась, — ответила она, стараясь вложить в голос лёгкость, будто её сердце здесь, у него нет никаких скрытых тайн.

На улице разливалось мягким светом ночное сумасшествие огней, и это оказалось для неё каким-то неумолимым контрапунктом к тому спокойствию, которое царило в машине. Этот небольшой момент покоя, в окружении уюта и тепла, её внутренний мир резко контрастировал с бурей внешнего смятения, словно прячет истинную Деви за лоском спокойствия.

Поездка стала для них небольшой передышкой от жёстких реальностей, временным убежищем от всех ожиданий. И для Деви это было всё, что ей сейчас нужно, чтобы продолжать следовать своим трудным путём, зная, что иногда она может позволить себе немного лёгкости и тепла в компании того, кто понимал её без слов.

Когда автомобиль плавно остановился у ворот элитного жилого комплекса, Деви почувствовала, как лёгкая дрожь прошла по её телу. Вид знакомого входа возвращал её в реальность — из уюта автомобиля в привычный, но такой сложный мир.

Дом представлял собой внушительное здание в стиле современного минимализма. Оно возвышалось на двадцать пять этажей, очертаниями напоминая стеклянный маяк среди привычной городской среды. Его фасад был выполнен из чередования стекла и стали, отражая в себе вечерние огни города и превращаясь в великолепное зрелище.

Доран с лёгким удивлением в голосе спросил:

— Ты здесь живёшь?

Его внезапный интерес застал врасплох, и она почувствовала, как на секунду запнулась её речь. Потом, собравшись с мыслями, Деви ответила:

— Да, мой брат предложил мне переехать сюда из общежития. Он считает, что так будет лучше.

Они оба замолчали на несколько мгновений, погружённые в понимание, которое не нуждалось в дополнительных пояснениях. Затем Доран, всё ещё с нотками удивления в глазах, сказал:

— Тогда мы соседи. Я тоже живу здесь.

Деви была искренне удивлена. Это открытие раздвигало границы их взаимодействий за пределы университета и всё это время они и не подозревали о такой близости. Её эмоции смешивались с неожиданной радостью — чувство, которое она не могла легко объяснить.

— Правда? — удивленно спросила она, чувствуя, как что-то тёплое растекается внутри неё. — Тогда... это, наверное, здорово, — смущенно она отвернулась, посмотрев на подъездную дверь.

В улыбке, которой они обменялись, таилось понимание, что мир оказался куда меньше, чем они предполагали. Это добавило новую степень интригующему сложившемуся между ними мосту из доверия и скрытых переживаний.

Эти несколько минут спокойствия в машине теперь были обрамлены новым смыслом. Осознание, что Доран находится всего в нескольких шагах от неё, добавило особый оттенок к их взаимопониманию.

По мере того, как они выходили из машины, Деви подняла взгляд вверх и словно почувствовала благоговение перед этим превосходным архитектурным произведением. Балконы, устроенные в шахматном порядке, были украшены современными стеклянными ограждениями и сочными зелеными насаждениями, создавая почти оазис среди высоты бетона и стали.

Вместе они направились к подъезду, ощущая, как нахлынуло свежее открытие — они живут под одной крышей. Вестибюль принял их в свои объятия, окутанный мягким светом ламп и декором из мрамора и дерева. Зеркальные стены делали пространство бесконечным, добавляя перевернутые отражения в реальность их заметно изменившегося взаимного восприятия.

Приветливый консьерж кивнул, признавая их как постоянных обитателей этого роскошного современного замка.

— Госпожа Шарма, — окликнул её пожилой мужчина, консьерж, — Вам письмо просили передать, — сказал он, протягивая плотный конверт.

— От кого? — с недоверием спросила девушка, но всё же взяла «посылку».

— Не знаю, — прохрипел он, — От какого-то солидного мужчины, — заключил он.

Ответив краткое «спасибо», они прошли к лифту.

Пока они шли, в тишине между ними завязалась напряженность, несущая в себе как беспокойство, так и лёгкий флёр смущения. Это был момент предвкушения, тонкого признания, что они перешагнули невидимый порог в взаимоотношениях, который раньше не замечали.

Лифт прибыл быстро, открыв перед ними двери в небольшой островок уединения. Деви потянулась к панели и нажала заветную кнопку двадцать пятого этажа, вновь ощущая, как реальность охватывает её с новой стороны. Доран стоял рядом, и их отражения в зеркалах лифта волновали чуть заметной близостью.

— Никогда бы не подумала, что мы живем в одном доме, — проговорила она, чуть улыбнувшись, но её голос окрашивала тень меланхолии.

Доран посмотрел на неё и, будто дочитав её мысли, ответил:

— Жизнь полна сюрпризов. Мы, вероятно, просто разминулись на разных этажах реальности.

Когда двери лифта открылись на двадцать пятом этаже, их ожидал полутёмный, но уютный коридор, украшенный мягким ковровым покрытием, приглушающим шаги. Идти сначала оказалось легко, но, когда они остановились перед двумя соседними дверями, их удивление вновь обострилось. Соседние квартиры — ещё один дар судьбы, который незримо связал их.

Деви рассмеялась от неожиданных и таких приятных совпадений.

— Видимо, мы действительно соседи, — сказала она, лёгким тоном пряча внутренний всплеск эмоций.

Доран ответил лёгкой улыбкой, ответив ей тихим, но искренним:

— Похоже на то.

Этот момент был пропитан, казалось бы, противоречивыми чувствами: открытие добавляло новую каплю сладкого волнения в их вечер, но в тоже время порождало слабый страх ожидания перемен.

Теперь они не просто пересекались на учёбе, но делили общее пространство, которое стало новым фоном для взаимодействия. Деви не могла не улыбнуться, когда осознала, что их жизни незримо переплелись в нечто большее.

Открывая свои двери ключ-картой, они одновременно переглянулись:

— Спокойной ночи, профессор!

— Спокойной ночи, драгоценная госпожа!

Волнение снова накрыло Дивию, как будто она была подростком, которая впервые осталась наедине с парнем, пока взрослых нет дома.

Не в силах больше поддерживать зрительный контакт, они скрылись за дверьми своих квартир.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Когда Доран закрыл за собой дверь, шум замка казался ультимативно финальным, но ему не удавалось сосредоточиться на привычном спокойствии квартиры. Его мысли возвращались к Деви, их неожиданной близости в пространстве и времени, создавая атмосферу, сильно отличающуюся от его обычного ритма жизни. Весь день, казавшийся вполне себе обыденным, теперь превратился в нечто иное, насыщенное следующими моментами.

Шаги французского паркета под ногами звучали необычно громко, подчеркивая прилив адреналина, что медленно завладевал его существом. Он осознавал, что их встреча за пределами университета пробудила в нём нечто потаённое, но особенно важное. Это было желание понять, почувствовать, узнать больше о Деви, не только как об ученице, но и как о человеке, с которым ему предстояло делить это жилое пространство.

Волнение, словно медленно растущий огонь, охватывало его изнутри. Каждый момент, проведённый в компании Деви у лифта и в коридоре до квартир, оставался в его сознании ярким, почти кинематографическим воспоминанием. Он вспомнил её улыбку, лёгкий смех, их взаимодействие взглядов — и легкомысленное, но трогательное смущение тех минут.

Это возбуждение напоминало школьное — те времена, когда каждый жест, каждая улыбка значили больше, чем слова. Воображение рисовало сюжеты их возможных будущих пересечений: случайные встречи в лифте, обмен приветственными фразами и, возможно, даже какие-то общие разговоры и прогулки. Он почувствовал, как внутри него что-то подсознательно тянется к этим возможностям.

Доран закрыл глаза и его вновь настигли воспоминания о поездке с Деви в машине с новой силой. Вспоминал, как, мельком взглянув на Деви, заметил каждый её жест, каждое лёгкое движение руки, поправляющей волосы, оставляло в его памяти нежный след.

Деви была одета в элегантную юбку и лёгкую блузку, что придавало ей особый шарм. Блузка, с тонким кружевом по краям, гармонировала с цветом её кожи, а юбка подчеркивала её стройные ноги, создавая образ, который оставался в его памяти, застывший кадр мимолётного мгновения. Она казалась одновременно простой и утончённой, и это пробуждало в нём странное, но сладкое волнение. Он понимал, что эта одежда, подчеркнувшая её фигуру, была отражением её самой — лёгкой и загадочной.

Чем больше воспоминаний нахлынуло, тем сильнее охватывало его чувство нежности, переплетённое с легким трепетом. Это восхитительное смятение было сродни музыкальной симфонии, где ноты спокойствия и трепета сменялись в гармоничном единстве.

В полном уединении своей гостиной Доран почувствовал нарастающее возбуждение. Оно было наполнено словно самыми старыми подсознательными желаниями, пробуждаясь из глубин его сущности. Желание узнать Деви ближе, изучить её многослойный характер, становилось не просто импульсом, а настоятельной необходимостью.

Эта волна чувств поднималась внутри него, порождая беспокойство от того, как эти новооткрытые эмоции изменят его отношение к миру вокруг. Но наряду с тревогами в его сознании вспыхивало и что-то светлое, почти детское — вера в то, что их связь будет только крепнуть.

В тишине квартиры, среди теней, рисующихся на стенах, Доран впервые за долгое время почувствовал, что одна из важнейших сторон его жизни начинает обретать долгожданную гармонию, пусть и с нотками неизвестности.

Борясь с сокровенным волнением от столь неожиданного поворота событий, Доран всё же отдался мыслям о завтрашнем дне, когда эта нарастающая уверенность должна была обрести форму. В его сознании Деви уже не была просто студенткой. Она стала частью его мироощущения, и эта мысль, пусть и немного пугающая, приносила ему необычайное, хотя и не до конца осознанное, удовольствие.

— Что же Вы делаете со мной, моя драгоценная госпожа?

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

Деви, едва прикрыв за собой дверь, мысли, словно бестолковая стая птиц, разлетелись в хаотичном танце воспоминаний. Образы его рук — сильных, уверенных — всплывали в её сознании, заставляя воображение играть в опасные игры.

Она представила, какого было бы ощутить тепло его прикосновения, если бы он опустил ладони на её плечи, заключая в мягкое кольцо безопасности и нежности. Или как его пальцы могли бы обвить её талию, притягивая ближе, создавая вокруг неё маленький, но важный мир, в котором существовали бы только они двое. Или, его прямой взгляд сопровождался бы касанием её шеи, слегка сжимая, оставляя на коже едва заметные следы своих прикосновений. Жар от таких фантазий, непривычный и сладостный, распространялся по её телу, оставляя волны нежного возбуждения, пульсируя между ног.

— Нет, Деви, — укорила она себя мысленно, стараясь избавиться от неуместных видений. Она не могла позволить себе таких дерзких мыслей, хотя внутри неё поселился зарождающийся огонёк новых чувств, причудливо свивающийся в тугих узлах внизу живота.

Но чем глубже Деви погружалась в этот ураган эмоций, тем более реальность отрезвляла её, когда она вошла в гостиную. Она вспомнила про конверт в руках, словно незваный гость из тёмного прошлого. Его знакомый вид в одно мгновение смыл радужные грёзы, оставив её в холодной хватке беспокойства.

Вскрыв конверт, она увидела фотографии своего брата в пугающем состоянии. Он сидел привязанный к стулу, избитый и без сознания. Ужас, словно ледяной ураган, ворвался в её душу, стирая нарастающее сладкое волнение, заменяя его страхом и отчаянием.

Мир, только что казавшийся полным необычных возможностей, внезапно сузился до этих снимков, ставших воплощением её безысходной тревоги. Внезапный эмоциональный обрыв оставил Деви в полном одиночестве перед новой реальностью, заставив её судорожно искать выход из этой тьмы.

Дрожащими пальцами Деви достала телефон из сумки и набрала номер, желая, чтобы данный человек сейчас же приехал:

— Ратан...