Осколки

В городе бушевал ливень. Гудели машины, горели фары, толпы спешащих людей бежали с работы под зонтиками. Не глядя по сторонам, чтобы поскорее скрыться на остановке или в подземке, или заскочить в мокрый, битком набитый желтый автобус с запотевшими стёклами. И больше никуда не смотреть, воткнуть в уши заменитель тишины, упереть глаза в экран заменителя радостей, или уйти мыслями в себя до конца пути, пребывая не то на работе, не то в домашних хлопотах и проблемах.

Если какой дурак расхаживал по улице без зонта, его обгоняли, пронося купол над головой, иногда бросив взгляд. А медленных пешеходов просто обходили, как обходили столбы и рекламные вывески. Кому какое дело, если у ног кого-то в толпе вдруг окажется хвост? Молодые люди иногда цепляют их себе, то ли из-за моды, то ли из-за мультиков, ничего необычного для мегаполиса. Гораздо важнее успеть на пять минут раньше домой...

Рух стоял на мосту посреди серого кипящего человеческого муравейника и смотрел из-под зонта на город. У ног бурлили потоки воды, с неба о стены высоких домов бились огромные капли. Громыхала гроза, сверкали молнии, шумела дорога, и никто не обращал внимания на пернатого пришельца.

Одежда мокла, ветер вырывал из рук зонт, холод неспешно сжимал объятия. И, тем не менее, Рух спросил у своего соседа в плотном плаще:

– Мы точно материальны?

Из-под капюшона раздался хриплый смех

– Достаточно, чтобы нас видели и слышали, могли потрогать. Могу включить запах и вкус, если хочешь покормить собак.

– Но нас не видят!

– Видят, иначе бы не обходили. Другое дело, что нас не замечают, их сознания заняты совершенно другим. И это к лучшему. Я не хочу, чтобы тебя заметили в таком облике, тут полно придурков, которые попытаются поджечь тебя, снять с тебя костюм или просто намять бока, потому что ты так вырядился. А то и начать вопить, что ты их пугаешь до смерти своим видом, и визжать как им страшно, вместо того чтобы аккуратно сдохнуть. У многих слова расходятся с делом, что поделать. Как тебе этот мир?

– Чужой. В глазах рябит от всего этого движения, а от шума и вони уже почти не соображаю. Представляю, как тут воняет, когда нет дождя.

– Нет проблем, зайдём, когда будет спокойнее.

Две фигуры растворились в толпе, и, никем не замеченные, скрылись в переулке.

***

– Я думал, там спокойнее.

– Это крупный город, а ты провинциальный житель. Ничего, привыкнешь. Будем гулять туда и сюда, а пока будешь дома – потренируйся превращаться в представителей других народов.

– Без грота превращений?

– Ты же можешь построить себе крылья, ты их чувствуешь без всякого грота. Так почувствуй всего себя и изменись, стань кем-то ещё. Во всех деталях. Грот превращений лишь визуализирует то, что ты чувствуешь, даёт посмотреть на недочёты. Приходи, как будешь готов показать нескольких представителей Общего. И передай Заку, чтобы тоже тренировался – Глэн поведёт его в грот превращений через недельку.

Рух кивнул взмахнул рукой:

– До встречи. Может заскочу в районе обеда ещё.

– Тренируйся. Пока будет проще, чем с Афтаром.

***

– И снова вместе! Что нового? – вернувшийся из деловой поездки Зак улыбался во всю морду и крепко обнял Руха, похлопал по спине. Грифон ответил тем же.

– Грот превращений, – у Руха горели глаза, – Глэн и тебя научит им пользоваться. Я смог потрогать свои крылья вживую!

– Ого! Покажешь, где он находится?

– Покажу. Мрак говорит, тебе тоже нужно будет тренироваться, как мы делали выход из тела, и превращаться в других существ. Как поездка?

– Избегал тех девушек, о которых говорил раньше. Новых не заводил. В дороге сломался грузовик, и отец на удивление был не против, что я его починил.

– Машинное масло на руках его стало меньше смущать? – поднял брови Рух.

– Нет, просто это работа на него. Так мы не опоздали на встречу и довезли товар в срок. А вообще, поездка была не очень – слушать все его идеи и схемы, о том, как он разбогатеет на контрабанде, которую я, якобы, буду ему обеспечивать... После переноса врат его ждёт разочарование. А меня, наверное, поиск нового дома, если не придумаю как не сильно обидев его отказаться нарушать закон.

Рух прижал уши.

– Зак...

– Надеюсь, что до этого не дойдёт. Хотелось бы не тратить пока свои честно заработанные средства, а скопить ещё, пока не плачу за еду и жильё. Разберёмся! Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь? Нашёл ответы на вопросы?

– Ну, есть кое-что, подтверждающее мои догадки насчёт имён. Когда дойдём до врат, надо попробовать проверить, как ты поймёшь эти слова с переводчиком, хотя я бы ещё уточнил про язык панголинов и драконидов. Есть интересная теория об именах стражей.

– Рух, если будешь проверять имена собственные, то проверь как из моих уст будет звучать имя Мрака, хорошо? Я его давно называю за глаза «милашкой», и возможно сеть переведёт его для тебя как «Мрака», так как именно его я и имею в виду.

– Уф, точно... отложим, мне надо продумать недочёты. Спасибо.

– Что-нибудь ещё? Как осколки? И как ты в целом? Не закис тут без Лизабет?

– Кажется, я побывал на сервере снов. То ли стражи следят за мной, то ли дают прийти в себя и подкидывают радостных вещей после того мира, когда я был готов убивать... брр. Может быть и то, и то. А осколки... есть тут какая-то тайна, проходящая мимо нас. Дядя Эвор почему-то внимательно следит за тем как я себя поведу с частями Афтара и Мрака, будто бы сам готовится сделать выбор. Просит меня не спешить и научиться чувствовать, управлять осколками. Что-то тут не так. Что-то совсем близко, но картинка не собирается. Говорит, что стражи после смерти могут оставлять такие же осколки, только мощнее, и из них могут прорастать другие стражи... Узнал, что один дракон развалился на осколки шесть лет назад. Подумал даже, может ли быть Афтар таким осколком, создавшим много миров. Но пока не сходится. Нужно узнать больше.

– Я рассказываю тебе всё что узнаю от Глэна, и буду впредь, ты знаешь, – кивнул Зак, – и осторожно спрошу его о других вещах, есть пара идей. Мрака проверил?

– Ага. Он не хочет назад свой осколок.

– Хм.

– Угу.

– Афтар?

– Он сам себе не был нужен. Ни целиком, ни по кусочкам. Тоже добровольной передачи не выйдет. И знаешь, теперь меня больше беспокоит Мрак. Я..., впрочем, забудь, просто от него надо избавиться первым делом, его сейчас слишком много в моей жизни, и новые вещи, что я о нём узнал...

Рух просто тяжело вздохнул и покачал головой. Зак внимательно посмотрел на друга.

– Уверен? Что-то случилось?

– Нет, ничего с осколками, так, личные переживания. Буду писать Лиз, на днях отправлю письмо – положишь свое в общий конверт?

– Конечно. Бэт же там считай без друзей, только родня и немного средней руки знакомых. Она будет рада.

***

– Ну как? – Писатель оторвался от печатной машинки и поинтересовался у пернатого, стоило Руху дочитать листы с черновиками.

– Твой почерк по-прежнему ужасен.

– И я обычно плачу тем, кто для меня перепечатывает написанное, да. Что по истории? Как тебе Сирень?

– Твои существа слишком похожи на фелинов, чтобы я воспринимал их с панголиньими именами. Периодически забывал, как выглядят герои. Но история... жестоко ты с влюблённым парнем обошёлся. Хотя отмечу, что сцена близости довольно хороша, как и другие описания.

– А ты довольно мило смущаешься, когда читаешь подобное. За тобой интересно наблюдать. А что до жестокости – герои живут в другом мире, жестоком, там так принято. А не выглядит ли та сцена слишком похотливо?

Писатель с интересом смотрел сквозь очки, пока грифон прогонял перед мысленным взором прочтённые моменты.

– Запах Сирени?

Кивок.

– Я подумал, что сама девушка пахнет цветами сирени, разве нет? Или только для очарованного парня? Те же панголины иногда пользуются парфюмом с ароматом своих имён, или одеваются в цвет и стиль, чтобы подчеркнуть окрас и форму. Но тут... оу... не смотри на меня так, это не я испорченный, а ты, раз добавил эту двусмысленность.

Писатель засмеялся:

– Не будь у тебя нужных знаний и, подозреваю, опыта, ты бы её не разглядел, мой друг. Мне теперь хочется специально добавлять двусмысленностей, чтобы придать истории особых красок.

Рух фыркнул.

– И что же ты будешь делать с теми, кто их заметит и завопит, что ты пишешь жуткую порнографию?

Писатель улыбнулся и сложил руки на груди.

– Познакомлю их с теми, кто видит только целомудренное, пусть обогащают друг друга идеями.

***

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Рух кивнул, он слышал эту фразу каждый раз, когда приходил в сеть пещер. Грифон стоял по центру грота. Или это была комната, созданная искусственно? Если на то пошло, то и пещеры настоящими не выглядели...

– Не слышу! – Отвлёк от мыслей хриплый голос драконида.

– Да, Мрак, я готов.

– Начинай.

Грифон закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях своего тела. Каждый изгиб, каждый сустав, каждое пёрышко и шерстинка отчётливо чувствовались. Долгие тренировки до всей этой истории, учебник магии с Заком, занятия с Лизабет, обучение у Мрака, дяди и то что Зак узнавал у Глэна и тренировал с Рухом, и неоценимая помощь самой сети пещер, из которой можно было взять силы для поддержания новой формы, а главное – для возвращения прежней.

После истории с Афтаром, который быть не хотел, для остальных ограничили возможность менять себя. Даже виртуализированный, Зак ходил в очках, а Рух – без крыльев. Лишь в этой комнате можно было потренироваться, побеждая потаённые и странные желания тела, давая волю душе и разуму принять нужную форму. С каждым разом получалось всё лучше и дольше. Но главное в смене формы, как говорили все стражи, было вернуться в себя.

«Ты хорошо себя чувствуешь?»

Рух плавно расправил крылья, потянулся, ощущая огромные маховые перья, коснулся ими сводов пещеры и плавно сложил за спиной невесомую черную ношу. Вопреки появившимся за спиной конечностям, его прямая осанка не изменилась. Грифон облегченно вздохнул:

– Так лучше.

– Почему чёрные? – спросил Мрак, – почему не под остальную расцветку, не пёстрые и не рябые, не черно-рыже-коричневыми пятнами?

– Так чувствую.

Драконид скривил губы и оглянулся на свои крылья.

– Засчитано. Ты можешь менять цвет, когда превращаешься?

– Не пробовал. Образ для меня един, и цвет, и форма, и суть. Если хочешь, попробую изобразить синего драконида.

– Давай нормального, а там посмотрим.

Грифон закрыл глаза и натянулся подобно струне. Крылья прижались к спине, уши – к голове. Начать с малого, а там по цепочке.

Чешуйки на желтых руках стали менять форму, превращаясь из грифоньих в аккуратные панголиньи, а потом в крупные драконидовские. Когти изменили форму, ладонь стала более подтянутой, мех прижался к телу и разбился на сетчатый узор, пожелтел, огрубел, и стал чешуёй, крылья словно бы стекли перьями на хвост, оставляя толстую, но упругую перепонку, а хвост толстел, обрастал гребнем и шипами. Уши раздвоились, превращаясь в рога. Изменилась осанка, в противовес хвосту и крыльям туловище наклонилось вперёд. Клюв спрятался под кожу. Рух поиграл улыбкой, скаля белые зубы. Облизнувшись, он открыл глаза и встретил взгляд Мрака вертикальными зрачками.

– Готов! – новоиспеченный драконид с удовольствием зарычал и огляделся, – жаль, что в таком виде нельзя в город. Столько потрогать, столько испытать!

– Оденься, умник, – прохладно бросил Мрак, и Рух зажмурился, создавая на себе простую одёжку, чем-то похожую на форму стражей. Мрак продолжил:

– То, что мы всё починили, ещё не значит, что мы будем тратить ресурсы на поддержание ваших новых форм в родных мирах, где у вас и так есть свои тела. Хочешь кого-нибудь удивить – научись делать то же самое своими силами.

Жёлтый драконид вздохнул и съёжился обратно до Рухгерта Штерна, грифона.

– Ладно, давай дальше. У нас будет куча дел среди обезьян в краях, похожих на мир Афтара. Изобрази бесхвостого из тех, что ты видел здесь и там, не шибко примечательной внешности.

Черно-рыже-коричневый грифон изобразил довольно похожего на себя человека: смуглая кожа, черные волосы, высокий рост, поджарое тело. Густые, подвижные брови на орлином лице с большим, похожим на клюв носом, черная щетина по щекам и рыжая – на подбородке. Волосатые ноги, волосатая грудь и спина, и голые, словно бы бритые, руки. Мрак выругался на неизвестном языке.

– Да ты в таком виде и десять метров по городу не пройдёшь, тебя кто-нибудь остановит!

– Что не так?

– Для нужной нам страны – всё.

– Но я видел похожих людей в городе!

– Они иностранцы, зачастую без документов. Даже они тебя не примут за своего, ты намешал в себе черт разных враждующих народов. Давай-ка я расскажу тебе о расизме и национализме, а ты попробуешь принять облик бесхвостого снова, другого цвета и с другими чертами лица, ладно?

– А нам точно нужно в миры, где важны такие детали внешности?

– Да, потому что эти миры могут содержать в себе островки благоразумия и справедливости, где важно совсем иное. Ради них-то и приходится погружаться и искать, но и найти их легче – без всего этого мрака они бы не выделялись, и никто бы их не ценил.