Осколки

Рух вернулся утром и отсыпался весь день, так что, когда Зак заглянул к нему вечером после обучения, тот только завтракал, но делал это капитально.

– Присоединяйся, – махнул рукой пернатый.

– Спасибо, – улыбнулся лев и тряхнул пшеничной гривой, – только руки сполосну.

После чая со сладостями друзья отправились погулять по прохладным улочкам, где сумерки смешивались с ветками деревьев и стучали по головам почти созревшими яблочками, и Рух рассказывал, что ему показал Мрак в других мирах, и как сложно поддерживать свою форму. Особенно когда ты остаёшься один.

– У бесхвостых столько мимических мышц, что я иногда терялся и выглядел как даун. Только глаза и брови занимались делом. Уши парализованы, а вместо клюва представлять и анимировать всё это... – грифон посмотрел на друга и осёкся, – хотя да, не только у бесхвостых. Ты таких проблем, наверное, не встретишь.

– Кто знает, куда заведёт меня Глэн. Может, у него есть интересы в мире головоногих моллюсков, где наша анатомия вообще бесполезна, и будем учиться с нуля бескостному телу. Но ты прав, я ещё не научился поддерживать полное воплощение дольше трёх секунд, то тут то там проседает детализация. Зато с частичным справляюсь лучше. Так что грифон из меня получается лучше, чем кто-либо ещё. Главное не сгибать клюв в улыбке, чтобы не получилось зловещей долины, и шевелить ушами как ит. Но всё равно непросто.

Зак похлопал Руха по плечу фантомной рукой и тот с улыбкой обнял в ответ призрачным крылом, ловя львиный хвост своим.

– Попробуй сначала низкую детализацию и без одежды. Потом просто одежду поверх себя. По кусочкам.

Зак ответил:

– Я так и делаю, спасибо. Слушай, давно хотел спросить. Что именно у вас произошло с Сарой?

Рух пригнул уши и отдёрнул хвост, даже слегка ссутулился.

– Сплошной стыд. Ты же и так догадался обо всём, нет?

– Ты, судя по всему, вышел сухим из воды, а она с этого люто бесится. Если не ошибаюсь, даже хотела тебя отравить или избить с подругами, но увлечённо придумывала всё новые планы мести, не останавливаясь на чём-то конкретном.

– Ого. Мне опасаться за свою шкуру?

– Надеюсь, нет. Она мозгами ещё отчасти ребёнок, много фантазирует и мало делает. Так что именно было?

Рух скривился и посмотрел Заку в глаза.

– Она подделала твой почерк, заманила меня в дом, закрыла комнату и выбросила ключ в окно. Угрожала, что будет обвинять меня в попытке изнасилования, если не возьму её прямо там и не стану её парнем, решая все её проблемы и исполняя капризы.

– Воу, – фелин покачнулся, – не ожидал от дурочки такого коварства. Ты её что, в итоге, раздразнил?

– Нет, скрутил и впечатал мордой в кровать, а потом словами объяснял, как она не права. Она даже торговалась, пока я её не сломал, так что отдала второй ключ от двери и отпустила с миром. Я правда перестарался, пришлось немного утешить и дать ей проплакаться. А дальше ты видел.

– Дааа... – Зак хлопнул Руха по плечу и прижал к себе, – ты правильно сделал. Прости, мне неловко, что у меня такая сестра. Не завидую тому, кому она достанется. Хотя если так пойдёт, то на права человека ей не сдать, и привет депортация в Родной.

– Я никому об этом ещё не говорил. Максимум, расскажу Лизабет, – последняя фраза прозвучала слегка вопросительно.

– Да, если Бэт захочет это знать. Ей не привыкать лечить наши раны. Я иногда думаю, что не таскай она всё детство аптечку для наших ссадин, не пошла бы заниматься лекарствами.

– Я бы не удивился, увидев её хирургом, – Рух покосился на шрам на руке Зака, оставшийся от сломавшегося меча. Лизабет тогда наложила отличные швы прямо на ролёвке, во время турнира. Фелин поймал направление взгляда.

– Кстати о мечах. Зарубимся?

– С удовольствием.

***

Дни шли как обычно. Сара включала показную любезность, и наедине не пыталась нападать, лишь держала фоновый уровень противности. Занятия пока не требовали вылазок больше, чем на день, и каждый вечер Зак возвращался домой, в то время как Рух ушёл подрабатывать в Лес Лесов и отдыхать в дядином домике. Только сегодня вернулся за едой и предложил на днях отправить общее письмо Бэт.

– Ты теперь без ночёвок, да? – спросила Сара за ужином.

– Пока да, а что?

– Хотела пригласить подруг на ночь.

– А сама к ним в гости?

– Уже была, пока тебя не было. Моя очередь принимать гостей.

– Я пока не знаю. Мама, когда папа вернётся?

– Дня через три.

– Значит, дней через шесть могу оказаться с ним в поездке, если совпадёт с моими выходными. Тогда развлечёшься.

Сара поблагодарила, но про себя подумала, что ждать слишком долго.

– А получится раньше?

– Не от меня зависит. Или ты уже договорилась на какую-то дату?

Львица вспыхнула.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ты и раньше так делала.

– Заккори! – вступилась за внучку бабушка, – нельзя указывать людям на прошлые недостатки, тем более, родной сестре.

– Как же ей тогда стать лучше и оставить плохие качества в прошлом? И кто кроме меня?

***

Тем же вечером в комнате Сара снова подняла тему.

– Ты же можешь остаться там, если захочешь? – бросила она вопрос через комнату, откладывая потрёпанную девчачью книжку.

– То есть дату ты уже назначила, – сказал лев, перебирая рюкзак.

– Думай, что хочешь.

– Я бы с радостью провёл ночь где-нибудь ещё, если бы мог там отдохнуть. Но ночи у стражей – это упражнения, и после них нужно спать и восстанавливаться. Отгородитесь занавеской, и все дела.

– Ты опять будешь подслушивать!

– Тогда вы собирались днём, пока я учил теорию. Даже уйдя в сад, слышал ваши смех, визг и голоса, рассказывающие тайны. Сложно не услышать, – хмыкнул Зак.

– Вот именно, что днём. А на ночь их не отпустят, если ты будешь в комнате.

– Раньше отпускали. Просто тебе будет совсем не то, вы будете напряжённо молчать, пока я не уйду спать на кухню.

– И тебе в радость портить мне удовольствие?

– Нет, – фелин встал и дошёл до натянутой верёвки, – Я и сам хочу побыть один, но ты ещё реже бываешь не дома и постоянно крутишься возле меня. Даже в туалете не посидишь, возникаешь за дверью. Так что сижу на своей половине и притворяюсь, что тебя тут нет. Задёрни шторку и чувствуй себя свободно.

Сара зарычала.

– Ага, сделаю вид, что это только твои вещи пропахли самцом, а ты тут не причём. Может, для бесхвостых это работает, но в комнате воняет с каждым днём всё сильнее.

– Не только мной. Ты тут чаще сидишь – проветривай.

– Так мы вконец рассоримся, – вздохнула Сара и опустила взгляд.

Зак опешил от неожиданного отступления. Но сестра действительно не пыталась устроить скандал. Лев втянул когти и расслабил мимические мышцы – морда приняла непривычно нейтральное выражение, которое он уже успел забыть.

– Ты права. Надо съездить к девушке, да. А тебе – найти себе парня.

– Вы с Рухгертом мастера давать советы. Как будто бы это так просто.

– Это не сложно. Я могу подсказать, но чуть позже – сейчас мы оба на взводе, и я могу прозвучать обидно или оскорбительно, и на пользу это не пойдёт. Захочешь – спроси потом в любое время.

Зак постоял немного, развернулся и ушёл к себе. Ясно, что хотелось к девушке. Вот только к какой? Был один способ очистить сознание от похоти и понять, кто действительно нравится, а что просто наваждение от гормонов, но не будешь же это делать при свидетелях, когда тебя могут увидеть, услышать или почуять.

Засыпая, Зак решил, что возьмёт завтра палатку и поселится на склоне горы, недалеко от Врат.

***

Он проснулся от горячего веса – в комнате было темно, часа два ночи по внутреннему ощущению. Сара приложила палец к его губам, сидя почти как в то утро – на его животе, склонившись на грудь, прижавшись, чтобы он не подцепил её ногами и не отбросил в сторону.

– С ума сошла? – прошептал Зак, соображая, что чувствует, и не пора ли заорать, если он вдруг ко всему окажется связанным. Сара покрепче вцепилась в широкие плечи, слегка выпустив когти.

– У тебя далеко резинки? – пощекотал его ухо горячий шёпот.

Лев вскочил на ноги, отрывая от себя сестру, но стало только хуже – она лишь сползла к низу живота, а её руки и ноги сплелись за спиной Зака в замок, когти вонзились в кожу, и оторвать её от себя стало просто невозможно. «Надо было извернуться под ней» – мелькнула запоздалая мысль.

– Не шуми, – пощекотала она его ухо вибриссами, – нет, так нет, решим вопрос мирно. Не дави мне на рёбра, не оторвёшь, а синяки нужны только чтобы обвинять тебя, если будешь бякой. Вот так, – она прижалась сильнее, стоило ему убрать руки, и слегка подтянулась на нём, – можешь меня подхватить, будет удобнее.

– Долго... придумывала? – тяжело выдавил из себя Зак.

– Так что? Хочешь внести свой вклад в моё «усмирение»?

– Даже не представляешь, как, – дрожа от напряжения, прошептал фелин.

Сара довольно фыркнула, когда его руки подхватили её под рёбра.

– Не хочешь взять поудобнее, чуть ниже?

– Нас заметят и обоим конец. Не услышат, так утром почуют.

– Тут и так хоть топор вешай.

– У меня нет при себе ничего, если ты серьёзна.

– А завтра будет?

Зак сглотнул.

– Будет.

– Обещаешь? – Большие чёрные зрачки и лёгкая предвкушающая ухмылка, стыдливый блеск глаз. Закрой глаза, чтобы отвлечься, и только сильнее почувствуешь прикосновения и запах тела, и то, что всего пара движений, неважно, чьих, и мир не будет прежним.

– А ты дотерпишь до завтрашней ночи? – ответил Зак вопросом на вопрос.

Львица немного склонила голову на бок и улыбнулась.

– Да. Только отнеси меня на кровать.

– Я буду топать, как слон. Давай лучше слезешь, пока оба не рухнули.

Он слегка наклонился вперёд и присел, львица расцепила ноги и бесшумно встала на пол, всё ещё обнимая мохнатую гриву и держа морду у морды.

– Не обмани моих надежд, – прошептала она и легонько чмокнула брата в губы. У того потемнело в глазах, и Сара незаметно просеменила к себе.

Чувствуя, что в комнате не хватает воздуха, а тело зудит от жажды действия, Зак сел на кровать.

«Ну и как мне теперь спать?».

***

«А завтра будет?» – стоял в голове Зака вопрос, пока он собирал рюкзак. «Будет» – звучал в памяти его ответ.

Лев улыбался и чуть ли не насвистывал, предвкушая долгожданный, полный удовольствия вечер, и прекрасные, восхитительные ночи. Каждую ночь и день с этого момента. «Будет палатка подальше, а то и вовсе другой мир, любой, в котором можно отдохнуть. Можно уйти через врата в столицу и снять номер там, или смыться в любой другой уголок Общего, где работают врата. И как раньше до этого не додумался? Можно уйти куда угодно, у меня всегда был этот вариант, а я им не пользовался».

Личных, дорогих сердцу вещей было немного. Инструменты выбросил отец, над вещами из детства постаралась Сара, а нынешних не копилось – младшие дети учат старших аскетизму. Зимнюю одежду можно забрать потом. Смена белья, куртка, толстовка, берцы, вторые штаны – ничего отличного от набора для деловой поездки. Только ещё сверху немного безделушек, компас, фонарь и другие нужные, личные вещи, многие из которых пока просто полежат в другом месте.

«А завтра будет?» Фелин чувствовал несвойственный ему эмоциональный подъём. Радость била через край, и после стольких лет напряжения и слишком странных последних дней было так заманчиво расслабиться ещё, войти в это течение, быть подхваченным и нестись.

Зак тряхнул головой и дал себе по морде, стало легче. Так. Его спасали воля и ум, и отдаваться эмоциям рано.

Перепроверив всё, фелин вышел из дома с рюкзаком и двумя сумками. Рух уже сидел у него на крыльце и посасывал травинку. В предрассветном сумраке и прохладе больше никого не было.

– Ты сегодня сам не свой, Зак, – тихо сказал он, глянув льву в глаза, и протянул руку, забрать сумки и поздороваться.

– Нет. Я наконец-то свой. Отнеси к себе в сарай, я сейчас приведу велосипед.

– К твоим услугам. Расскажешь по пути?

Зак замер, глядя на стройного грифона, что не побоялся на днях всё рассказать ему сам.

– Со временем. А пока погнали, – он выкатил из гаража свой велосипед, прикрыл дверь и тихонько повернул ключ, оставив его в замке.

***

Она проснулась в своей комнате, выгнулась, потягиваясь, и блаженно вздохнула. Было тихо. Посреди комнаты на натянутой верёвке висела штора, сквозь неё просвечивало окно у кровати брата.

Вечер обещал быть лучшим вечером в её жизни, а грядущая ночь сулила долгожданную радость и множество удовольствий. Невозможных ранее, желаемых, и от того таких манящих, подталкивающих на любое действие ради их достижения. Хотелось танцевать. Как же сложно было раньше. Пыталась общаться намёками действий – парни их не понимают. Объясняла словами – заумные люди знают их лучше и придираются, находя сотни разных причин, по которым ты не права. Но против эмоций они бессильны. Эмоции не облекаются в слова для самого себя, ты не знаешь, что им противопоставить, и сдаёшься под натиском. Эмоции заразны. Те, кто обладает волей, умеют их подавлять, но это как снег в горах – приложи нужное усилие, чтобы нарушить равновесие, и сойдёт лавина. А в лавине не понять, где верх, а где низ, и после неё гора приобретает новый вид. Не всегда тот, который хочется, который можно выточить, работая день за днём, но если долго-долго трудиться, то лавину можно направить. Заложить взрывчатку, отойти на безопасное расстояние, и созерцать дела рук своих.

Всего-то немного активных действий, и любой парень твой. Спасибо, Рухгерт, ты помог испытать метод. Спасибо Заккори, что ты решительнее своего друга. Сара встала и с улыбкой покружилась и сделала па, но неловко зашаталась и захихикала. Пижама теперь будет особо не нужна. Можно спать голой, когда в доме жарко, не соблюдая «приличия». Сквозь шторку проглядывала вторая половина комнаты, и теперь там можно быть хоть днём, хоть ночью, Зак не скажет слова против.

Позёвывая и почёсываясь, львица сняла верёвку с крючков и забросила подальше. Накрыла шторой опустевший стол Зака, пробежалась взглядом по полу, полкам и стенам, отмечая отсутствие дорогих брату предметов, и счастливо улыбнулась простой мысли:

Она проснулась в своей комнате.