Осколки

– Готов? Спросил Рух и обнял фелина за плечо.

– Почти. Но дальше я должен идти один.

– Удачи.

Их хвосты переплелись на миг, и Зак пошёл к дому. Грифон посмотрел вслед, как лев в рабочей куртке позвонил в дверь, переступил с ноги на ногу, дергая хвостом от напряжения и втягивая и выпуская когти. Как вдохнул поглубже, придал себе уверенности, выдохнул клуб пара и зашёл в открывшуюся дверь.

Дверь закрылась, холодная улица снова была пуста, если не считать запах печного дыма с окраины, где были сады и дачи. Рух вздохнул и направился домой. Может, из кухни будет видно, если что. А если первые пару минут поговорят спокойно, то можно будет подняться к себе в комнату и ждать льва там.

***

Сам Рух рассказал всё своим вчера вечером, как только родители вернулись из поездки и до того, как мама пошла поздороваться с соседями. И это было непросто. Без осколка Афтара и его морали было ужасно стыдно за свою нерешительность и что не рассказал о Сариной ловушке сразу – глядишь, и не случилось бы продолжения истории. Родители слушали в основном молча, больше всех удивлялась и спрашивала Хель – она родилась уже после того, как папа «помог» своему отцу покинуть Общий, и вслед за своим мужем ушла и бабушка. Младшая не знала деда и не видела всех этих скандалов, и не скучала за родственниками, хотя и знала историю семьи в кратком пересказе.

На лицах семьи не было осуждения. Негодование – да. Сопереживание – да. Боль от того, что не поделился с ними, не спросил совета – да. И вместе с тем – понимание, что сын уже взрослый, и в чём-то повзрослел раньше них. Испытал похожие переживания в более юном возрасте, и принял то же решение, что и они.

Рассказ закончился долгими, крепкими молчаливыми объятиями. Хель встала передними лапами на стол и сгребла двуногих крылом. Мама погладила Руха по голове и сказала:

– Спрашивай в любое время, если нужны советы.

– И говори с нами, когда тяжело, – добавил папа.

– Хорошо, – вздохнул Рух, – спасибо вам. Сейчас всё более-менее хорошо. Надеюсь, у Зака тоже будет. Боюсь, его родные болезненнее воспримут рассказ.

– Семьи в его мире тоже функционируют, Рух. Какими бы сломанными их не считали тут.

– Посмотрим.

– Прости за шутку, – вдруг вспомнила Хель, – когда гадала, кто твоя девушка, и назвала Сару.

– Ох, всё в порядке, Младшая, на то и шутки. Ты же не со зла.

– Кстати, о девушке, – папа поймал взгляд сына, – что-то изменилось с нашего разговора?

Уши мамы и сестры встали торчком, Рухгерт наоборот, чуть прижал свои, разведя в стороны.

– Во мне – нет. На этом хватит откровений, ладно? Завтра тяжёлый день. Пойду к себе. Доброй ночи.

– Побыть завтра дома, на случай если надо будет помочь с Натаниэлями?

– Спасибо, справимся. Люблю вас. Приятных снов!

Отец улыбнулся и кивнул, а мама и Хель прищурились и проводили юношу взглядом.

– Ты что-то знаешь о его симпатиях, пап? – спросила феральная грифонесса.

– Не более чем вы. Хель, не хочешь рассказать нам о своём друге из академии?

– Оф, так не честно, па. Пойду тоже спать. Сладких снов.

– Заглядывайте вместе к нам.

– Ночи, Хель.

Родители остались в комнате одни.

– Ну и вечер, – сказала она, нахохлив черные перья и устроилась рядом с ним.

– Ничего, у нас хорошие дети. И пока я их хорошо понимаю.

– Да. Мне кажется, Рух получился слишком уж самостоятельным.

– Подожди, когда он съедет от нас, чтобы проверить.

***

И вот, после вчерашнего разговора не нужно было ничего объяснять домашним. Родители ушли с Младшей летать со склона, пока позволяла погода, дом снова был пуст. А соседний – полон, но без Сары, и всё внимание и мысли Руха были устремлены туда. Пернатый занял позицию у окна и стал ждать, глядя на грязную оттепель. Зима в очередной раз отступила, было мрачновато, но безветренно.

Пару часов спустя, когда Рух уже начал скучать и думать о своём, в комнате Зака открылась форточка, и через десять секунд в стену Руха тюкнула подвесная тележка с запиской:

«Заходи. Помоги собрать вещи и поговори с родителями»

– Ну, хотя бы ты жив, – проскрипел Рух и не предвкушая ничего хорошего пошёл в соседний дом.

Родители Зака были на удивление тихи и сдержаны. «Присмотри за ним» – попросили они, и пернатый кивнул. Ни вопросов, ни претензий, ни ненависти, которых ждал Рух. Зря себя накручивал. Всё это если и было, то до него, сейчас они выглядели угасшими, выбитыми из колеи.

Зак тоже вёл себя тихо и был каким-то сжатым. Лишь показал на рюкзак и стопки теплых вещей, и вернулся к сбору сумки. Наверное, в комнате ещё пахло Сарой – и это доставляло льву больше неудобств, чем Руху. У грифонов плохой нюх, зато острое зрение.

Многие вещи львицы были на местах – уезжала она налегке. Рух проглотил застрявший в горле комок – похоже, в эту комнату они с Заккори не вернутся уже никогда.

– Берёшь с собой всё?

– У меня мало вещей. Что не вошло в тот раз и было не нужно. Аккордеон, например.

«Значит, не планирует вернуться» – понял Рух. За окном начинало тускнеть затянутое облаками небо. Надо было уйти к вратам до темноты.

– Думаешь, что оставить? Можно вытряхнуть у меня и набить сумку снова.

– Нет. Думаю, что вслед за стенами я окончательно перестал чувствовать, что у меня есть дом. Как прежде уже не будет, – Зак посмотрел уставшими глазами на друга, – и даже объяснившись с родителями, я всё равно не чувствую сильного облегчения. Мне плохо. И пока нечего сказать Саре, и нет возможности с ней объясниться. Я получил свободу, но какой ценой.

– У тебя теперь новый...

– Угол, не дом.

– Я буду с тобой, чтобы он чувствовался иначе.

– Рух... – Заккори крепко обнял его, не в силах продолжить.

– Тихо, Зак, всё образумится, – пернатый легонько прижал голову льва к своей и погладил пшеничного цвета гриву.

– Конечно, – через силу улыбнулся фелин и отстранился, – попрощаемся с этим местом?

– Одна деталь, Зак. Пока тебя не было, да даже до, когда Сара написала мне... Наша почта...

– Ох.

– Да. Я не мог снять леску без тебя.

– Есть чем обрезать?

– Конечно. Ты тут, я там?

– Обе?

– Не сразу. Каждый по одной, смотать к себе вторую, и отрезать уже её от дома.

– Идёт. Верхнюю или нижнюю? Туда или обратно?

Грифон пожал плечами:

– Мне кажется, логичнее обратную. Я не получу от дома твоих родителей радостных вестей, ведь тебя здесь не будет.

– А я не смогу от твоего, потому что не буду здесь.

– Но я смотаю ту нить, что вела к тебе, и заберу с собой.

– Аналогично. Можем сплести из них фенечки.

– Или отложить на будущее, когда будем жить рядом.

– Как хочешь. Хватит тянуть. Бери рюкзак и выходи. Снимаем, сматываем, и сматываемся.

Через две минуты Рух выглянул из окна своего дома. В жёлтой руке были ножницы.

– Готов?

– Раз, два, три!

Перочинный нож перерезал леску, и она издала слабый звук, как лопнувшая струна. Ножницы перерубили её соседку. Две оборванных нити скрутились между собой, не желая расставаться, и упали на дорогу. Ребята притянули к себе каждый свою, отрезали вторые концы, свернули мотки и посмотрели друг на друга. Похудевший белобрысый фелин в очках и тощий рыже-черно-коричневый грифон. Каждый в своем окне, готовый покинуть дом. Один – уже сейчас и навсегда. Другой, что младше – чуть задержится и догонит друга, чтобы ему не было одиноко на первых порах.

Кивнув друг другу, они закрыли окна и пошли к дверям – впереди был путь на гору, к вратам, а темнело рано.

***

Позже, в квартире Зака.

Ребята сидели на диване, навалившись друг на друга плечами, ели пиццу и смотрели в камин. Дом отапливался централизованно, но от старой системы отопления остались рабочие дымоходы, и камин был приятным дополнением к квартирке – было куда воткнуть взгляд.

Медленное жевание вкусной еды. Выключенный свет. Спокойное небольшое пламя. Отсветы на шерсти. Простые удовольствия: тепло огня в жилище, тепло друга под боком, тепло пищи – и темнота за окном не кажется такой пустой. Пусть в Язве климат мягче, но промёрзнув на склоне горы, друзья не сразу оттаяли в столице. Не хватило прогулки от врат к квартире, даже с заходом в пекарню.

Рух отщипывал клювом тонкие полоски теста с начинкой и растирал их языком по нёбу. Зак же спокойно орудовал зубами. Они ни о чём не говорили – ни о прошлом, ни о будущем, ни о настоящем. Одно кончилось, другое требовало действий уже сейчас, а третье молча улыбалось: второе не наступит, отдохните немного, я посторожу.

Через какое-то время пицца кончилась, дрова почти прогорели, а настроение улучшилось.

– Определился, хочешь быть стражем или нет?

– А ты с тем, что из впечатлений сделать якорем для врат в Подгорном?

– А ты с Лизабет?

– А ты с Юльхен?

Зак обнял Руха за талию и повалил на себя.

– У меня уже есть грифон, с кем я могу на время забыть себя, и чья семья принимала меня как своего. Не хочу менять на другого, с сиськами. Ты здесь. Она – нет. Спасибо тебе.

– Мне неловко, – проскрипел Рух.

– Ещё бы, – рыкнул на ухо Зак и погладил пернатого по узкой спине, – ты же не девушка.

– Я уже начал думать, что ты перепутал.

– Ну, тогда бы ты меня приободрил быстрее и уже бы постанывал. Жаль, грот превращений под контролем стражей. Так что там с Лизабет?

– Жду её. Очень. И хочу закончить дела до её приезда.

– Хорошо. Не боишься?

– Отпусти или дай устроиться удобнее. Боюсь чего? – Рух залез с ногами на диван и навалился спиной на Зака – тот тоже подставил спину, так что можно было положить головы друг другу на плечи.

– Всего. Что всё будет иначе.

– Нет. Может, я отдал лишнее, а может просто поборол Афтара в себе. К тому же у меня есть фелин, что был мне старшим братом и примером, объяснял, как себя вести и был всегда на полгода впереди, первый встречал трудности и помогал мне их преодолевать. Я учился у тебя, и пришла пора оправдать надежды учителя.

– Теперь неловко мне.

– Значит, так надо. Извини, что был не рад твоему увлечению Юльхен.

– Всё норм, проехали. Она сама не рада.

– Если передумает – действуй.

– Непременно.

– И, если нет – тоже. Вряд ли стражи дадут тебе грифонье тело в ближайшие годы.

– Всё-таки могут, да? Видел дядю Эвора?

– Ещё нет. Но что-то подобное, как мне кажется, делали до катастрофы. Другое дело, мы не знаем их прежний уровень, и что они могут сейчас. Раявартият вернулась. Оразай готова стать Сактау. Мастер снов учится чему-то у драконов, и это отнюдь не курс на члена городского совета. Я, ты, Мастер, Оразай... хотя я бы больше ожидал Наке и Тея. И Лиз для комплекта видов, или Осоку.

– Тогда уж Афтара включи, – фыркнул Зак, – Мастер снов и Найт родились не в Общем, куда им быть волшебниками.

– Да, загадка. Но представь, местный филиал стражи. Вместе росли, вместе отдыхали, по вечерам – настолки на террасе Азеркина, и такой плюс к легендам и загадкам. Защита города и мира от нежелательных гостей, при том раньше всех. И вместе с тем – раньше всех встречать желанных гостей этого мира.

– Осока и так это делает, может, она и есть Раявартият? – рассмеялся Зак.

– Ха! Вот уж не удивлюсь. Их вообще видели вместе?

– Кто знает. Звучит интересно. Сам-то что?

– Мне кажется, мы несём бред...

– Да, пора спать, – согласился Заккори, – но мысль интересная... ребята в столице тоже друг друга хорошо знают, те что на вратах работают. Некоторые говорили, что были знакомы ещё до того, как стали работниками сети.

– Какое имя будет у тебя, если станешь драконом? Будешь вторым Сентинелем?

– Не думал об этом. Мне бы просто продолжать у них учёбу и работать – самостоятельная жизнь стоит денег.

– Буду заглядывать в гости с едой почаще, пока не надоем. Наверняка ты найдёшь себе девушку, столица большая.

– Не буду пускать в дом кого попало. Мой жанр был короткие встречи. С тобой жить неплохо, но кроме обычной жизни хочется и секса. Логично жить с кем-то с кем можно спать, но, если девчонка хороша в постели, совсем не факт, что в быту всё будет гладко. И наоборот. Попробую найди ту, в которой всё будет нравиться.

– Удачи в поиске, Зак. Может, это будет не одна, если им будет норм.

– Может быть. Но пока мне хватит твоей компании. Я бы ещё съездил в Гнездо – получше присмотреться, как живут нормальные семьи, перенять привычки, и найти кого-то похожего.

– Думаю, у нас будет возможность отдохнуть после переноса врат.

– Да. Пора уже. Завтра идём к Афтару. Надеюсь, он ещё умеет быть собой.