6
На следующее утро Хан выглядел так, будто не спал вовсе. Глаза - тусклые, под ними лёгкие тени. Движения - медленные, осторожные, как будто любое лишнее усилие причиняет боль.
Минхо проснулся от странного ощущения: комната была слишком тихой. Обычно Хан ворочался, что-то ронял, шуршал ноутбуком или чесал затылок. Сегодня -ничего.
Хан сидел на краю своей кровати, сгорбившись, прижав ладони к коленям. Дышал неглубоко, будто каждое движение давалось ему тяжело.
— Ты почему не разбудил меня? — сонно спросил Минхо, но Хан не отреагировал.
Минхо нахмурился, сел.
— Хан?
Хан чуть вздрогнул, будто вернулся в реальность.
— А? Ты… проснулся уже?
Голос у него был охрипшим. И каким-то пустым.
— Все в порядке? — Минхо подошёл ближе. — Ты выглядишь, как будто тебя поезд переехал.
Хан попытался улыбнуться, но получилось криво.
— Просто мало поспал.
— Вчера ты заснул рядом со мной через пять минут.
— Ну… — Хан отвёл взгляд. — Голова болела.
Минхо тихо выдохнул. Он видел, что Хан лжёт. Но лжёт не из вредности — из страха. Из привычки скрывать своё состояние.
Он уже хотел сказать что-то резкое, но взгляд его упал на стол. На маленький блистер таблеток, спрятанный под учебником.
Хан увидел, куда он смотрит.
Резко накрыл блистер рукой.
— Это не твоё, — сказал он слишком быстро.
Внутри у Минхо что-то провалилось.
— Хан, — голос стал спокойным, почти опасно спокойным. — Что это?
— Витамины.
— Ты правда думаешь, что я идиот?
Хан болезненно замер.
Медленно втянул воздух, словно собираясь с силами.
— Минхо… я просто устал. Всё. Не делай из мухи слона.
— Ты три дня бледнее стены, ходишь как будто потерял сознание двадцать раз и прячешь таблетки.
Это не усталость.
Хан резко поднялся, будто хотел уйти. Но ноги дрогнули, и он схватился за кровать, чтобы не упасть.
Минхо рванулся к нему:
— Эй! — он поддержал его за локти. — Ты сейчас вырубишься!
— Не вырублюсь, — тихо прошептал Хан, не поднимая глаз.
— Хан, — Минхо крепче удержал его. — Мы едем в больницу.
Хан выдернул руку.
Нет — не выдернул, а попытался. Слишком слаб был, чтобы сделать это резко.
— Нет, — сказал он глухо.
— Ты шутишь?!
— Я не поеду!
Голос его сорвался, дрогнул. И это была не злость — страх.
Минхо впервые увидел его таким.Не тревожным. Не уставшим. А по-настоящему испуганным.
— Почему? — тихо спросил Минхо. — Хан, что тебя так пугает?
— Просто… — Хан сжал пальцы в кулак. — Мне нельзя туда. Понятно?
— Непонятно! — Минхо шагнул ближе. — Ты себя видел?!
Хан молчал. Долго. Губы дрожали.
Потом тихо, почти беззвучно сказал:
— Если я поеду… всё станет хуже.
Минхо не понял.
Хан продолжил, всё так же тихо:
— Пока я не иду в больницу… можно сделать вид, что это просто простуда. Что я… в порядке.
Эта фраза звучала хуже, чем любое признание.
— Хан… что «это»? — спросил Минхо, чувствуя, что в груди все холодеет.
Но Хан закрыл глаза, будто ставя между ними стену.
— Не сейчас, — прошептал он. — Пожалуйста. Не сейчас.
Комната замолчала. Гирлянда мерцала на стене. В воздухе повисло чувство, будто тишина треснула - и трещина растёт.
Минхо осторожно подошёл, медленно положил руку Хану на плечо.
— Пока не едем, — сказал он. — Но если тебе станет хуже — я тебя туда понесу. Понял?
Хан еле заметно кивнул.
Взгляд у него был не больной - виноватый. Словно он заранее чувствовал, что однажды сломает Минхо сердце.
И это утро стало первым, где страх стал громче, чем разговоры. Где между ними выросла тень того, о чём Хан так отчаянно молчал.