8
Несколько дней они почти не разговаривали. Не потому что обиделись… нет. Просто каждый боялся сказать лишнее: Хан - потому что прятал правду, Минхо - потому что боялся услышать её.
Но молчание не могло длиться вечно. На третий день Хан сам подошёл к Минхо. Он стоял в дверях комнаты, застенчиво придерживая ручку, словно маленький ребёнок, который не знает, пустят ли его обратно.
— Минхо… - тихо позвал он.
Минхо поднял глаза от телефона. Хан выглядел лучше, чем тогда, но всё равно уставшим - и виноватым.
— Прости, - сразу сказал Хан. - Я… не должен был так на тебя кричать.
Минхо медленно выдохнул и кивнул. Ему хотелось обнять его сразу, но он сдержался.
— И ты прости, - ответил он. - Я просто волновался.
Они смотрели друг на друга как люди, которые сто раз хотели заговорить, но не могли сделать шаг навстречу. Хан подошел ближе. Тихо сел рядом, будто боялся спугнуть момент.
— Я не хочу, чтобы мы ссорились, - сказал он.
— Я тоже, - ответил Минхо.
Несколько минут они просто сидели рядом. Комната дышала теплым светом настольной лампы, за окном шелестел ветер, а внутри стояла тишина - добрая, спокойная, наконец-то живая.
Хан сел ближе, плечом касаясь Минхо. Это касание было таким мягким, таким знакомым и таким долгожданным, что Минхо почувствовал, как внутри всё сместилось.
Хан тихо сказал:
— Я скучал.
Это были два простых слова, но в них было все: и тревога последних дней, и желание быть рядом иневысказанная слабость.
Минхо не выдержал.
Он повернулся к нему полностью, посмотрел в глаза - тихие, теплые, уставшие.
Сердце билось быстро.
Но он наконец решился.
— Хан… - начал он тихо. Хан поднял взгляд, ожидающий, доверчивый. Минхо вдохнул.
— Я люблю тебя.
Слова будто повисли в воздухе, мягкие, ломающие, бесконечные. Хан моргнул.
Легкая тень удивления скользнула по его лицу. Потом что-то другое. Глубокое. Он наклонил голову, как будто пытался скрыть улыбку, и тихо, едва слышно сказал:
— Я тоже.
Его голос дрожал, но не от страха, а от того, что он наконец позволил себе сказать правду.
Минхо осторожно, будто боялся причинить боль, обнял его. Хан прижался сразу, будто всё это время ждал именно этого движения. Руки Минхо легли ему на спину, пальцы Хана сжались на футболке Минхо.
И это объятие было больше, чем признание. Это было обещание. Спокойное, безмолвное.
Хан чуть отстранился, посмотрел на него с нежной полуулыбкой и поцеловал.
Медленно. Несмело. Будто пробуя, как на вкус тишина между сердцами. Минхо ответил так же осторожно, накрывая его ладонь своей.
Поцелуй был мягким, тихим, как абсолютный покой. Никто не торопился, не было огромной страсти, только тепло, которое хотело жить дольше.
Потом они легли на одну кровать. Хан обнял его, положив голову на грудь и Минхо погладил его по волосам.
Они делали так очень много раз. Но в этот раз.. он был особенным.
— Не уходи, - шепнул Хан.
— Никогда, - ответил Минхо.
Они заснули так - переплетённые, спокойные, будто мир наконец позволил им выдохнуть.
Это была ночь, в которой всё было светлым. До того, как темнота наконец придёт за своим..