10
Серый утренний туман висел над кладбищем, будто небо не решалось показать солнце. Воздух был влажным, прохладным, и от земли тянуло запахом сырой травы и мокрого гранита. Минхо стоял неподвижно, пальцы в карманах дрожали, хотя ветер почти стих. Перед ним - простая каменная плита. На ней всего несколько слов: Хан Джисон. Любимый сын. Дорогой друг.
Больше ничего. Никаких дат, никаких эпитафий, только имя - будто даже камень не смог вместить все, чем был этот человек.
Минхо провел ладонью по холодной поверхности, кончики пальцев зацепились за влажные буквы.
— Ханни... почему же ты мне не сказал?.. - голос сорвался почти на шепот.
Он опустил голову. Слезы не текли - они будто застыли где-то глубоко внутри, не находя выхода. Год прошел, а он все еще не мог произнести эти слова без того, чтобы сердце не сводило судорогой.
Он нашел ту выписку случайно. Уже после похорон, разбирая ящик с бумагами. Обычный белый лист с печатями. В диагнозе - слова, которые он перечитывал сотни раз, не веря, что они про него. Врожденный порок сердца. Хроническая недостаточность. Риск внезапной остановки.
Он сидел тогда на полу, среди раскрытых папок, и смотрел в пустоту, пока в комнате не стало темно. Тогда он понял: Хан знал. Он знал и все равно улыбался, смеялся, строил из себя самого жизнерадостного человека на свете. И все это время - молчал.
Минхо прикрыл глаза. Перед внутренним взором снова мелькнула та последняя ночь - теплый свет лампы, дыхание рядом, слова, сказанные вполголоса.
"Я люблю тебя," - сказал он.
"Я тоже," - тихо ответил Хан.
А утром…
Мир просто остановился.
Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Ветер тронул кончики волос, подхватил упавший с камня желтый лист и унес прочь. Все вокруг будто застыло между сезонами — не осень, не зима, просто бесконечное ожидание чего-то, чего уже никогда не будет.
— Знаешь, - прошептал Минхо, — я все еще слышу, как ты смеешься. Иногда, когда открываю дверь в комнату, мне кажется, что ты там. Сидишь на кровати, в старой футболке, с чашкой кофе… и снова жалуешься, что учеба убивает тебя. - Он хрипло усмехнулся. - Даже сейчас я ловлю себя на мысли, что хочу купить тебе шоколадку, как раньше. Помнишь? Ты говорил, что сладкое лечит душу.
Он опустился на колени, положил перед плитой белую розу.
— Я не знал, Ханни. Честно. Если бы я знал… я бы не отпустил тебя спать тогда. Я бы слушал твое сердце до утра. Я бы не дал ему остановиться.
Тишина вокруг была почти звенящей. Где-то вдалеке пролетела ворона, и звук ее крыльев эхом разошелся по пустому пространству. Минхо провел рукой по лицу, вдохнул глубже, будто пытаясь запомнить этот момент.
Он знал, что будет возвращаться сюда снова и снова, пока дыхание не станет таким же холодным, как гранит под ладонью.
Память потянула его назад - туда, где все еще пахло кофе, тетрадями и солнцем. Туда, где он впервые увидел Хана.