6 глава
Мы — послушные куклы в руках у Творца!
Это сказано мною не ради словца.
Нас по сцене Всевышний на ниточках водит
И пихает в сундук, доводя до конца.
Омар Хайям
Уже около часа я внимательно изучала первую страницу найденной в комнате Эрика книги. Запах сырости и гниения вызывал легкую тошноту, но я продолжала читать. Эта библия, если ее так можно назвать, не была похожа ни на одну другую, которую я встречала. Начнем с того, что главы или параграфы, на которые делилась книга, располагались в странном порядке. По-видимому, это издание собиралось кем-то вручную, и хронология не всегда соблюдалась. Также текст параграфов чередовался с разными ритуалами и правилами, и если первое было на родном мне языке, то ритуалы были представлены сугубо на латыни. Первая глава повествует о Сатане, но его образ отличается от привычного изображения.
Как говорит книга, Сатана прекрасное и могущественное существо. Вопреки тому, что на Сатану обычно вешают ярлык "тьмы" — он не жесток ко всем подряд. По мнению автора дьявол подвергся нападению со стороны людей Божьих безжалостно и безоговорочно.
«Никогда не было возможности, кроме вымысла, у Темного Принца высказаться так же, как представители Повелителя Праведников. Проповедники прошлого могли свободно определять «добро» и «зло» по своему усмотрению и с радостью предавали забвению любого, кто не соглашался с их ложью — как на словах, так и иногда физически. Их разговоры о «милосердии» в применении к Его адскому величеству становятся пустым притворством, что в высшей степени несправедливо, учитывая тот очевидный факт, что без сатанического врага сами их религии рухнут.
Ложное учение об аде и дьяволе позволило протестантской и католической церквям слишком долго процветать. Без дьявола, на которого можно было бы указать пальцем, религиозным приверженцам правильного пути было бы нечем угрожать своим последователям. «Сатана ведет тебя к искушению»; «Сатана порочен, жесток», — предупреждают они. «Если вы поддадитесь искушениям дьявола, вы непременно пострадаете от вечного проклятия и будете зажарены в аду». Значение имени Сатаны — «противник», «оппозиция» или «обвинитель». Само слово «дьявол» происходит от индийского devi, что означает «Бог». Сатана представляет оппозицию всем религиям, цель которых — осудить человека за его естественные инстинкты и разочаровать его окружение в нем. Ему была отведена роль злодея просто потому, что он представляет плотские, земные и мирские аспекты жизни.
За все столетия криков, которые дьявол получал, он ни разу не кричал в ответ своим хулителям. Он всегда оставался джентльменом, в то время как те, кого он поддерживал, разглагольствовали и кричали. Он показал себя образцом поведения, но теперь он чувствует, что пора кричать в ответ. Он решил, что наконец пришло время отдать должное. Наступит новый мир, и теперь тяжеловесные своды правил лицемерия будут больше не нужны», — говорилось в тексте. Ниже были представлены девять утверждений:
1. Сатана представляет снисходительность, а не воздержание.
2. Сатана представляет собой жизненное существование, а не духовную несбыточную мечту.
3. Сатана олицетворяет чистую мудрость вместо лицемерного самообмана!
4. Сатана олицетворяет доброту к тем, кто ее заслуживает, вместо любви, потраченной на неблагодарных.
5. Сатана олицетворяет месть вместо смирения.
6. Сатана олицетворяет ответственность перед ответственными, а не заботу об инфантильных!
7. Сатана представляет человечество просто еще одним видом животных, иногда лучше, а чаще хуже тех, что ходят на четвереньках, которые из-за своего «божественного, духовного и интеллектуального развития» стали самыми жестокими животными из всех.
8. Сатана олицетворяет все так называемые грехи, поскольку все они ведут к физическому, умственному или эмоциональному удовлетворению.
9. Сатана был лучшим другом церкви, поскольку он поддерживал ее дела все эти годы.
Голова уже давно болела от объемной и непростой информации, но я все-таки настроилась дочитать до конца первую главу. После девяти утверждений были напечатаны опровержения к главным заветам Библии. На самом деле, все фразы неимоверно заинтересовали и казались противоречивыми, заставляли всерьез задуматься о представлениях религии.
«Главный долг каждой новой эпохи — воспитывать новых людей, чтобы они определяли ее свободы, вели ее к материальному успеху — разрывали ржавые замки и цепи мертвых обычаев, которые всегда мешают здоровому развитию. Теории и идеи, которые могли означать жизнь, надежду и свободу для наших предков, теперь могут означать для нас разрушение, рабство и бесчестье! Поскольку окружающая среда меняется, ни один человеческий идеал не остается неизменным!» — каждое новое предложение поднимало во мне бурю эмоций и вопросов. «Было сказано, что «любите друг друга» — это высший закон, но какая сила сделала это так? На каком рациональном авторитете покоится в Евангелие любовь? Почему я не должен ненавидеть своих врагов — ведь если я «люблю» их, разве это не отдает меня на их милость?»
Книгу можно было буквально разбирать на цитаты, поэтому я достала из чемодана небольшой блокнот для записей и переписала в него самые понравившиеся мне выражения.
Жизнь — это великое развлечение, смерть — великое воздержание. Поэтому максимально используйте жизнь — ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС!
Разве это естественно для врагов делать друг другу добро? Может ли израненная и окровавленная жертва «полюбить» залитые ее кровью челюсти, раздирающие ее на куски?
Я с громким хлопком закрыла книгу и отодвинула ее на край стола. На сегодня информации хватит: я и так чувствую себя постоянно уставшей из-за событий последних дней, не хотелось сильно перенапрягать мозг еще и этим.
В последний час в голове вертелась очередная навязчивая идея. Миссис Коллинз при нашей случайной встрече в гостиной упомянула свою мать. И ведь правда, я и до этого задумывалась, живы ли родители Коллинзов и если да, то почему они не приехали на похороны? Я бы могла узнать это у Сэма, но после его неприятного поведения на террасе днем, желание общаться с ним на некоторое время пропало. Мистер и миссис Коллинз сразу отпадают, я с ними не в настолько близких отношениях, а особенно с последней.
Следовательно, оставался единственный человек, который мог знать о бабушках и дедушках Эрика и который мог не отослать меня далеко и надолго с такими вопросами —моя мама.
Эрик... Чтение, прогулка в парке отвлекли от воспоминаний о смерти мальчика, а сейчас вновь налетела апатия: аппетит в последнее время совершенно пропал, в горле снова появлялся давящий ком, затрудняющий дыхание. Мысли часто возвращались к услышанному плачу. Ведь если бы не он, я не поднялась бы наверх и не узнала, что Эрик неродной сын мистера Коллинза.
Я вышла из комнаты и подошла к той, где располагалась мама. Надеюсь, она не занята чем-то важным, от чего ее нельзя отвлекать. Я про себя продумала, что скажу, чтобы не выглядело все подозрительно, и постучала в дверь, через пару мгновений открыв ее. Мне еще не доводилось побывать в этой комнате, поэтому я быстрым взглядом окинула ее. Комната по размеру была схожа с моей, однако мансарды не было. Туалетный столик стоял напротив окна, на нем беспорядочно лежали украшения и косметика. Мама не зацикливалась на порядке, поэтому вещи чаще всего хранились в разных и неожиданных местах. Единственное, что ее беспокоило — чистота. Она терпеть не могла грязь и пятна, поэтому дома ни одна пылинка не оставалась незамеченной. Уборку мама устраивала чуть ли не каждую неделю, тщательно протирая окна и зеркала. В отличие от нее, я равнодушно относилась к пыли, да и порядок тоже редко соблюдала: проводила генеральную только тогда, когда нахождение нужных вещей в комнате затрудняло.
Я продолжила изучать комнату мамы. Около заправленной серым покрывалом кровати располагался прикроватный столик, уставленный духами и кремами. Мама любила коллекционировать духи, поэтому тщательно следила, чтобы солнечный свет не попадал на флаконы. Она вычитала в своих любимых журналах, что это плохо влияет на качество парфюма.
Сама мама сидела на кровати и читала книгу. Она встрепенулась и отложила ее, когда я вошла.
— Привет, — улыбнулась она, показывая рукой на место рядом с ней.
Я осторожно залезла на кровать и прильнула к маме, приобнимая ее за плечи.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила мама. — Ты до этого не приходила ко мне в комнату.
— Ничего не случилось, просто решила прийти, соскучилась, — тихо отозвалась я, думая, как бы начать разговор.
— Я знаю тебя, ты пришла не просто так. Вон как глаза бегают, — ласково улыбнулась мама. — Что ты хотела?
— Мам, как ты это делаешь? — я нахмурилась. Как она смогла так сразу раскусить меня?
— Когда живешь с родным человеком столько лет, сразу подмечаешь каждое движение и взгляд, — мама убрала мои волосы с лица и приложила руку к щеке. Мне всегда становилось тепло и спокойно от этого движения.
— Я хотела кое-что спросить... Еще на похоронах у меня возник этот вопрос, — осторожно начала я отрепетированную часть речи. Впрочем, мама явно напряглась сильнее, чем мне думалось. — У Коллинзов живы родители? Просто ни с какой стороны их не было, мне показалось странным, что бабушки и дедушки решили не прощаться с внуком, — я невинно похлопала ресницами в надежде, что хотя бы это мама воспримет за искренность.
— Хм... У Скарлетт отец умер еще лет двадцать пять назад, в автокатастрофу попал. Мать сейчас живет в Канаде и с дочерью редко общается, они вроде как поссорились. У Оскара мать умерла из-за обострения болезни, если не ошибаюсь, десять лет назад, — голос мамы дрогнул, а глаза погрустнели: видимо разговор напомнил ей о смерти своей матери, моей бабушки, и это причинило ей боль, но она все равно продолжала: — Отец не прожил и года после этого, тоже ушел из жизни.
Она замолчала, задумавшись о чем-то своем. Интересно, из-за чего такого миссис Коллинз с матерью поссорились настолько, что бабушка даже не приехала на похороны внука? Или ей вовсе не сообщили?
— Ты не знаешь, почему миссис Коллинз перестала общаться с матерью? И как давно? — спросила я, прекрасно понимая, что дело меня совсем не касается.
— Не знаю почему. Скарлетт избегает этой темы в разговоре, а я не допытывалась. А не общаются они уже точно лет пять, — мама провела рукой по моим волосам.
Повисла тишина, которой я воспользовалась, чтобы погрузиться в собственные мысли. Но тут мама отодвинулась от меня и строго сказала:
— Эйлин, раз ты пришла, у меня к тебе серьезный разговор.
— Не пугай меня, — я занервничала, узнавая тон ее голоса. Вряд ли мама хотела поговорить со мной о единорогах.
— Мы с папой подали на развод, — на одном дыхании выпалила мама, будто тоже готовила эту фразу перед тем, как сказать ее мне.
— Оу... Если вы считаете это нужным, то я не буду препятствовать, — ответила я, ощущая легкую грусть. В конце концов, родители уже не жили вместе.
— Я тоже, как и ты, до конца надеялась, что мы еще сможем вернуть все, как было, но... Мне кажется, я плохо знала его, когда выходила замуж, — мама печально ухмыльнулась. — Мы такие разные, возможно дело в характерах, но и в взглядах на жизнь тоже.
— Почему вы так долго прожили вместе, если вам было некомфортно с друг другом?
— По молодости между нами были страстные чувства, потом появилась ты, что тоже принесло нам радость, но через несколько лет любовь утихла, непонимания случались все чаще и чаще. Это хорошо, что Майкл спокойный, иначе скандалов было бы не миновать. А так мы просто постепенно удалялись друг от друга. Но мы все равно остаемся друзьями.
Мне стало жалко маму, поэтому я снова обняла ее. Родители действительно редко устраивали скандалы, чему я была благодарна. Мое сердце не выдержало бы видеть каждый день, как они кричат друг на друга. Да, развод неприятная вещь, но, может, это пойдет маме только на пользу. Плохо понимаю тех детей, которые яростно против отчимов или мачех. Если человек действительно хороший и искренне любит твою мать или отца, почему бы не дать им шанс быть счастливыми?
— Не переживай, все обязательно будет хорошо, — я выдавила из себя улыбку.
— Когда будешь выходить замуж, то обязательно внимательно присмотрись к человеку, не гляди только через призму влюбленности, — мама погладила меня по голове.
— Конечно, только вы меня все хотите с Сэмом свести, — буркнула я.
— Мы же не всерьез, — рассмеялась мама. — Никто вас под венец вести не будет, но все были бы только рады, если вы начнете хорошо общаться.
Я нахмурилась, вспомнив слова миссис Коллинз. Так ли все?
— Ладно, я пойду обратно к себе, буду к завтрашнему учебному дню готовиться, — я вздохнула, вставая с кровати.
— И да, не забывай общаться с папой, звони ему иногда. Он вроде хотел с тобой следующие выходные провести, — мама напомнила мне.
Я кивнула головой, продвигаясь к двери. Хотя у меня с отцом были хорошие отношения, я все равно не была близка с ним настолько, как с мамой. Мне приносило удовольствие проводить с ним время, а особенно слушать его рассказы о работе. Он работал врачом-терапевтом, ему всегда было что мне рассказать.
Я закрыла дверь и вышла в коридор. Едва пройдя несколько шагов, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я немало удивилась, увидев Сэма, стоявшего около моей комнаты. Очевидно, он дожидался меня. Я неспеша подошла ближе, пытаясь не смотреть на парня, хотя он готов был уже дыру во мне просверлить.
— Привет, я хотел извиниться, — спокойно сказал Сэм, когда я уже была в нескольких шагах от него. — Не хотел звучать грубо, мне действительно было неспокойно.
Я подняла глаза на него: похоже парень говорил искренне. Он выглядел как и раньше холодным, но можно было уловить едва заметную растерянность в глазах Сэма.
— Все хорошо, — вздохнула я, окидывая его взглядом с ног до головы. Все же, в таком он состоянии на него было сложно обижаться. — Да и я не была обижена.
— За то немногое время, что мы с тобой общаемся, я уже просил у тебя прощения столько раз, сколько не просил в суммарности за последние лет пять, — игриво заворчал Сэм, явно приобретший облегчение от моего ответа.
— Чувствую себя теперь избранной, — я фыркнула.
— Как там с книгой? — перевел тему парень.
— Прочитала только пару страниц, даже довольно интересно.
— Подумываешь присоединиться к секте? — Сэм сощурил глаза.
— Нет, — рассмеялась я. — Если ты хочешь, могу показать, что интересного я выписала.
— Ты настолько серьезно подошла к этому?
Я пожала плечами, открывая дверь в комнату и кивком головы приглашая Сэма. Пройдя вперед к столу, я указала Сэму на стул около стола и придвинула книгу и блокнот ближе к нему.
— В первой главе рассказывается о Сатане и, если честно, его образ здесь необычный, — начала я. — Я дочитала до первого ритуала, он на латыни, за него лучше основательнее сесть.
Сэм прочитал выписанные цитаты и бегло осмотрел первую главу. Я присела на край кровати, изучая сосредоточенное лицо парня, которое казалось сейчас особенно прекрасным: случайно выбившаяся прядь волос ниспадала вниз, изящные черты лица и бледноватая кожа создавали впечатление чего-то божественного. Я совсем забыла о том, кто я, где нахожусь и кто сидит передо мной, полностью погрузившись в любование парнем, как вдруг Сэм, почувствовав мой взгляд на себе, поднял равнодушные глаза.
Несколько секунд мы смотрели друг другу прямо в глаза, прежде чем румянец предательски залил щеки, и я опустила взгляд в пол. Повисла неловкая тишина. Через пару мгновений Сэм прокашлялся и спросил:
— Во сколько завтра у тебя учеба начинается и заканчивается?
— В... — мысли ускользали от меня и никак не хотели ловиться обратно. Я все еще думала о том, какую красоту я только что наблюдала. — В восемь тридцать, заканчивается в два часа дня. Но не обязательно подвозить меня, вдруг пробки, а я не хочу опоздать.
— Тогда я встречу тебя после пар, — уверенно сказал Сэм и тут же добавил, не дав мне вставить и слова: — и это не обсуждается. Заранее только скажи мне адрес колледжа.
Я кивнула. Мы снова замолчали. Мысли вернулись к разговору со своей мамой. Мог ли Сэм знать, что послужило причиной ссоры между миссис Коллинз и ее матерью? По крайней мере, он мог слышать отрывки их разговоров.
— Сэм, — неуверенно начала я, — это, конечно, не мое дело, но ты не знаешь, почему твоей бабушки не было на похоронах? Она не смогла приехать?
— Не знаю, — парень помедлил, не сразу начиная говорить. Видно было, что он не любит рассказывать о себе и прошлом, но все же он продолжил, — бабушка перестала общаться с нами, в особенности с мамой.
— Жалко... Мне тяжело представить, что такого могло случиться, чтобы мать совсем перестала интересоваться жизнью дочери, — вздохнула я, надеясь, что Сэм что-нибудь расскажет.
— Когда они крупно поссорились, я был в школе-интернате, поэтому ничего сказать не могу. Ты же хотела узнать причину? — парень улыбнулся уголками губ. — Единственное, что я знаю — мама и бабушка всегда плохо ладили с друг другом.
— Понятно.
— Но зато кое-кто другой тебе может помочь.
— Кто? — я недоуменно посмотрела на Сэма. Кого я могла пропустить мимо своих расчетов?
— Дворецкий. Хочешь, поговори с ним.
Я поежилась, вспоминая об этом пугающем человеке. Я и в правду совершенно про него не думала, забыв, что, работая столько лет в этом доме, он может знать многие его секреты.
— Я не до конца понимаю, зачем тебе в принципе эта информация, — Сэм пересел со стула на кресло, ближе ко мне.
— Не знаю, — призналась я. — Я просто прорабатываю свои теории, без понятия, приведет ли это куда-нибудь. Я сегодня встретилась с помощником детектива, рассказала ему про сатанизм, но про то, что Эрик неродной сын мистера Коллинза, не упомянула.
— Я думаю, что полиция знает об этом, они же узнавали всю информацию. Поэтому правильно, что рассказала помощнику только о книге. Ты хочешь найти биологического отца Эрика? — поинтересовался парень. —Сомневаюсь, что он причастен к его смерти. Какой мотив? Если он до этого спокойно жил, не интересуясь о жизни своего сына, то почему же именно сейчас решил в нее вмешаться? И зачем убивать? Нет, по мне так в смерти виновен не его биологический отец.
— И кто же тогда?
— Тяжело сказать, может все-таки сатанизм как-то причастен к этому всему, — пожал плечами Сэм. — Можно попробовать поизучать биографию членов семьи, вдруг кто-то связан с сектами.
— Для начала я поговорю с Михаилом... — я протянула, вовсе не пребывая в восторге от этой идеи. И сдалась мне эта информация? — У тебя же он тоже вызывает антипатию? — в памяти всплыла реакция парня на появление дворецкого и его пренебрежительный тон.
— Он меня нервирует: постоянно везде ходит, подслушивает, а еще мнения слишком высокого о себе, — Сэм помрачнел. — Поэтому, когда будешь его расспрашивать, начни издалека, лучше сначала намекнуть на то, как он хорошо со своими обязанностями справляется; ему приятна лесть. Но будь внимательна, дворецкий своеобразный, может многого наговорить. Я на самом деле не понимаю, зачем ты хочешь узнать причину ссоры бабушки и моей матери, но, если кто и знает о причинах, так это он.
— Буду внимательна, — я кивнула. — Cама толком не понимаю, почему меня все это так волнует. Наверное, мне просто хочется разгадать тайну убийства Эрика, — я сдержала улыбку, вспомнив, с каким увлечением Льюис рассказывал мне о детективах. Может, действительно стоит попробовать?..
Мы замолчали.
— Я пойду уже, — Сэм поднялся с кровати.
— Встретимся на ужине, — я попрощалась с парнем, выныривая из своих мыслей.
Через несколько минут после ухода Сэма я спустилась на первый этаж, торопливо пробегая глазами по коридору и открытым комнатам в поиске Михаила. Когда он нужен, так его и не найти, а когда его присутствие нежелательно, дворецкий тут как тут. Может быть, он на кухне? В прошлые разы именно там случались все наши встречи. Перспектива разговора с ним заставила меня скривиться, а от его пронизывающего взгляда я испытала самый настоящий страх. С одной стороны, мне хотелось бросить все это дело и не продолжать «расследование», но внутренний голос вынуждал меня не сдаваться.
Я зашла на кухню, в которой, как и обычно, вкусно пахло едой. На плите работали две конфорки, что-то бурно шипело на сковороде, чайник рядом с ней медленно закипал.
Вдохнув аппетитный запах жаренного, я только сейчас осознала, что безумно голодна. Последние несколько дней я ела скудно, еда меня вовсе не привлекала ни запахом, ни видом, но сейчас во мне вновь пробудился аппетит. За столом стояла Оливия и умело резала овощи на разделочной доске. Ее лицо было сосредоточенно, но в то же время на нем играла добродушная улыбка, а несколько прядей вьющихся волос выбились из убранной прически. Казалось, готовка и впрямь доставляла ей удовольствие. Она подняла голову, при виде меня ее улыбка стала еще шире. Вытерев руки о лежащее рядом с доской полотенце, Оливия спросила:
— Мисс Паркер, Вы хотите перекусить?
— Нет, спасибо, — отказалась я несмотря на бурное урчание протестующего живота. — Я ищу дворецкого, Вы случайно не знаете, где он?
Приветливое выражение лица кухарки сменилось на угрюмое.
— Зачем такой хорошенькой девочке общаться с этим балаболом? — проворчала Оливия.
— Мне спросить кое-что нужно.
— Обходи его стороной лучше, — женщина снова принялась за резку. — Наговорит тебе всякого, Михаил любитель пофилософствовать. Особенно про смысл жизни и человечество. Может, я на твои вопросы смогу ответить?
Это меня насторожило. Насколько мне было известно, сатанисты тоже любят иногда рассуждать о человечестве и его пороках. Мог бы дворецкий быть причастен к сатанизму?
— Вы давно работаете здесь? — спросила я. Перспектива общения с Оливией меня радовала гораздо больше, чем общение с Михаилом. Я действительно надеялась, что она работает здесь давно.
— Несколько лет, — призналась Оливия, поспешно переходя к плите и помешивая жарящиеся на ней овощи.
— Хм... — я задумалась, но кухарка меня перебила.
— Дворецкий сейчас в своей комнате. Прямо по коридору, налево и первая дверь справа.
Я поблагодарила Оливию за ответ и последовала по нужному маршруту. В этой части дома располагались комнаты прислуги. В отличие от пышных и богато обставленных комнат и коридоров, здесь было пустынно и серо: никаких картин, фресок на темно-бордовых стенах не висело; маленькие светильники еще более блекло освещали пространство, то и дело погасая. Холод укутал меня, заставив тело задрожать. Посильнее натянув на запястья края рукавов свитера, я постучала в первую дверь.
Тишина. Ни шагов, ни скрипа пола слышно не было. Я уже хотела сдаться и пойти обратно, как неожиданно дверь приоткрылась. Дворецкий, будучи как обычно равнодушным, посмотрел на меня сквозь небольшую щелку. Почему он так тихо и аккуратно открыл дверь? Ему есть что скрывать или у меня уже паранойя? Я чуть вытянула голову, в попытке увидеть хоть что-нибудь.
— Вам что-то нужно мисс? — Михаил снисходительно наклонил голову.
— Я хотела бы с Вами поговорить, — я попыталась придать себе максимально спокойный вид.
Дворецкий скривил рот в ухмылке и вышел в коридор, быстро закрывая за собой скрипучую дверь. Я мельком смогла увидеть что-то черное на стене. То ли картина, то ли ковер.
— И о чем же? — Михаил наклонил голову, испытующе вглядываясь глазами в глубину души. Я подавила свое раздражение, и прочистив горло, произнесла:
— После нашего с Вами разговора, я заинтересовалась Вашей работой. Вот и возникло несколько вопросов, которые помогут мне лучше узнать и Вас, и жителей дома.
Дворецкий надменно окинул меня взглядом, и, удовлетворенно улыбнувшись, сказал:
— Буду рад ответить на все Ваши вопросы.
— Вы же работаете здесь дольше всех из прислуги? Вашими навыками хозяева, наверное, всегда были довольны, — я начала издалека, как и предлагал Сэм.
— Вы правы, — самодовольно усмехнулся дворецкий. — У них и выбора другого не было. Однако миссис Вуд относилась ко мне с презрением.
— По впечатлениям, которые у меня сложились, она и со своей дочерью неважно общалась, — я зацепилась за представленную мне удачей возможность направить разговор в нужное русло.
В глазах Михаила заиграл насмешливый огонек, казалось, он прочитал все мои мысли и теперь знает, по каким причинам изначально был затеян этот разговор. Сердце учащенно забилось, но я попыталась скрыть волнение.
— Так и есть, мисс. Последние несколько десятков лет миссис Коллинз и ее мать, увы, часто имели конфликты. То из-за поспешной свадьбы с мистером Коллинзом, то из-за рождения детей.
«Рождение детей». Вот мой шанс хотя бы немного пролить свет на подозрительные высказывания Миссис Коллинз об аборте.
— Рождение детей? Разве матери не ждут с нетерпением внуков? — я изобразила удивление.
— Не всегда дети и внуки бывают желанны, — коротко ответил Михаил. — А теперь, увы, мне нужно приступать к делам, прошу меня извинить.
Я слегка опешила от резкого конца беседы. Но возражать было не лучшим решением, поэтому я кивнула и хотела уже уйти, вдруг дворецкий поспешно схватил меня за предплечье. Прикосновение его длинных и холодных как лед пальцев (даже несмотря на слой одежды) неожиданно вызвало у меня тошноту. Я задержала дыхание, бросая недовольный взгляд на руку Михаила.
— Подождите! — ровным, но более тихим голосом сказал дворецкий, к моему облегчению убирая свои ледяные пальцы. — Я с первой секунды понял, что Вы пришли не просто так. Если бы Вы спросили меня раньше, я бы с радостью рассказал Вам всю правду. Однако, я уже дал обещание и нарушить его, увы, не могу.
Взгляд пронизывающих глаз Михаила заставил меня застыть на месте и слушать его речь.
— Уверяю Вас, придет время, и Вы все узнаете, — губы дворецкого искривились в кривой улыбке. Мне стало не по себе, волна паники нахлынула на меня, но я лишь медленно вздохнула в попытках привести себя в порядок. — Иногда секрет касается многих людей и судеб, а иногда он стоит их жизни. Сейчас, увы, я ничем Вам помочь не могу. Вы думаете, мне самому нравится недоговаривать и уходить от ответа? Мне бояться некого, кроме... Одного человека, имеющего слишком большую власть и статус надо мной.
Михаил отпрянул от меня, сохраняя беспристрастное выражение лица. Я поняла, что на этом все, и больше он ничего не скажет. Я, все еще будучи в смятении от происходящего, ушла из этой части дома.
Дворецкий что-то знает, он фактически признает это, но... «Кто-то заставляет его молчать», — мелькнуло у меня в голове. Могла ли это быть миссис Коллинз? Сомневаюсь, она действительно влиятельный человек, но не думаю, что она имеет большую власть и статус, как сказал Михаил. «Если бы Вы спросили меня раньше», — вспомнила я. Насколько раньше? День назад? Год? Может, он дал обещание несколько лет назад, но в скором времени сможет его нарушить?
Мысли беспокойным вихрем путались в голове, бросаясь то к только что состоявшемуся диалогу, то к прочитанным мною сегодня страницам из книги, то к смерти Эрика. Нет, слишком много информации для меня.
***
Кап. Кап. Кап. Темнота. Глаза постепенно привыкали к мраку, я испытывала боль, глядя на пылающий огонь вдалеке. Где я? Я сплю? Я попыталась оглядеться, но вокруг лишь кромешная тьма; я находилась в туннеле. Впереди раздавался, разрезая слух, монотонный стук воды, эхом гудя по пещере. Голова кружилась, взгляд не фокусировался, а тело ныло и не слушалось. Я прошла дальше по твердой каменной поверхности, стараясь не протягивать руки и не касаться чего-то неприятного и склизкого. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто были налиты свинцом. Ни страха, ни паники я не ощущала, словно в трансе продвигаясь вперед. Пройдя футов десять, я вошла в подземелье. От картины, представшей передо мной, голова заболела еще сильнее, а желание закричать увеличилось в несколько раз.
Посередине комнаты стояла фигура, что была в моем предыдущем сне в день убийства Эрика. Существо находилось в центре нарисованного на грязном полу рисунка. Рога также, как и в прошлый раз, устрашающе возвышались, отбрасывая огромную тень на пол, глаза... Вместо них две черные бездны, а две костлявые руки были разведены в стороны.
Бесформенное одеяние, состоящее будто из черного дыма, обволакивало тонкое и длинное тело монстра, а сам он смотрел сквозь меня, даже не замечая моего присутствия.
Но не это напугало меня. Горящие на полуразрушенных грязных каменных стенах факелы плохо освещали помещение, но тусклый свет не помешал четко разглядеть тела четырех людей, парящих в воздухе за существом с рогами. Я не могла сконцентрироваться на их лицах несмотря на то, что остальная часть подземелья была для меня детализирована. Головы людей были опущены, руки по швам, все они были окровавлены, и капала вовсе не вода, а кровь, стекающая тонкими струйками из их порезанных вен. Существо, стоящее в центре комнаты, удерживало их в таком положении. Я не могла закричать, двинуться и что-либо сделать. Как будто я была не в своем теле, а смотрела на все это чужими глазами.
Удушающий ужас подступил к горлу, глаза закрывались, а сознание терялось, но в голове зазвучал тихий шепот: «Finis... Finis... Finis...»
Я проснулась в поту и резко села на кровати, тяжело дыша. Тошнота все еще не проходила, сердце стучало настолько сильно, что отзывалась гулом в ушах. Несколько минут я сидела, пытаясь успокоиться и прийти в себя. «Это был сон, всего лишь сон», — успокаивал меня внутренний голос. Но почему он был такой детализированный? Я обхватила голову руками, пытаясь собрать мысли воедино. Горло резал холодный воздух, я старалась дышать носом, но воздуха категорически не хватало, а на лбу выступил холодный пот.
— Почему никто не видит меня? — от неожиданного, до боли знакомого голоса, мое сердце ушло в пятки, а кровь в венах застыла. Нет, этого не может быть, я, наверное, опять сплю. Это был голос Эрика.
Несмотря на боль в висках и панику, я медленно подняла голову. Дыхание опять перехватило, и слезы подступили к глазам. В углу комнаты стояла фигура мальчика. Лунный свет из окна недостаточно освещал комнату, поэтому для меня фигура казалась тенью. Ужас подступил к горлу, хотелось спрятаться и пробудиться ото сна. Я зажмурила глаза, пытаясь проснуться, но, когда открыла их, ощутила новый приступ паники — все оставалось по-прежнему. Боясь двинуться или слишком громко подышать, я задержала дыхание. Хотелось уже проверить, ущипнув себя, сон это или нет, как вдруг мальчик спросил дрожащим голосом:
— Эйлин, ты меня видишь? — не было сомнений, это голос Эрика. Но ведь он мертв... Это призрак? Лишь бы это оказался просто сон. Я на всякий случай кивнула, давая понять, что я вижу его.
— Правда? — радостно спросила тень, медленно приближаясь ко мне.
— Нет! — я отпрянула; по щекам, обжигая, текли слезы. Если это и правда призрак, то...
— Эйлин, помоги пожалуйста, — прошептал голос. — Я не знаю где я и почему меня не видят.
— Что с тобой случилось?.. — выдавила я из себя, надеясь, что Эрик сможет рассказать, кто его убил.
— Я пошел играть в подвал с... — тут тень просто растворилась в воздухе, словно пыль.
По щекам текли слезы, но тело было будто парализовано. Это был сон или потусторонний мир существует? Я достала заледенелые от страха руки из-под одеяла и посмотрела на них. Все как обычно, десять ровных пальцев, даже слегка облупленный маникюр тот же — видимо, это не сон. От факта, что это все реальность, внутри все сжалось, а дышать стало тяжелее. «Нет, я не могу находиться в этой комнате», — подумала я, со скоростью пули выпрыгивая из кровати и выбегая в коридор. Я быстро подбежала к комнате мамы и как можно тише вошла в нее. Каждый стук сердца отзывался в кромешной тишине.
Мама, имея чуткий слух, тут же проснулась и сонно спросила:
— Эйлин, что такое? Ты с ума сошла? Ночь же....
— Мам, можно я с тобой посплю? — почти рыдая, отчаянно попросила я.
Мама привстала, протирая глаза.
— Ладно, ложись, — зевнула она.
Я легла рядом с ней, закрываясь до головы одеялом. Мама повернулась ко мне и обняла.
— Да ты вся дрожишь! — тихо воскликнула она, приобнимая меня. — Страшный сон приснился? Все хорошо, спи.
В тепле и зная, что рядом мама, я медленно успокаивалась и приходила в себя, но заснуть так и не получалось.