Завтра не наступит

На свете можно ли безгрешного найти?
Нам всем заказаны безгрешные пути.
Мы худо действуем, а Ты нас злом караешь,
Меж нами и Тобой различья нет почти.
Омар Хайям

После обеда, где я скорее делала вид, что ела, я решила прогуляться по саду и настроить мысли на нужный лад.

В саду прошелся мелкий дождь, оставивший после себя неприятную сырость. Деревья жалобно качали мокрыми ветками, низкое небо грузно нависало над домом, создавая ощущение, что я нахожусь в закрытом пространстве, под куполом. Ветер, который пару часов назад беспощадно наклонял деревья и кусты, наконец приутих. Я оглянулась на темный лес, печально дремлющий рядом с усадьбой. Чернота, царившая в его глубине, заставила меня отвести глаза. К счастью, совсем скоро наступит зима. Несмотря на то, что в нашем штате она всегда была мягкой, а температура редко падала ниже нуля, иногда мог идти снег. Снег, такой белоснежный и чистый, превратит все в сказку: в воздухе будут кружиться снежинки, они укроют собой траву, крыши домов и голые ветки деревьев, сделав вид заснувшей природы чуть более приятным. И, я уверена, даже этот темный мрачный лес заиграет совершенно иными красками.

Разместившись на скамейке в беседке, я вздохнула. Руки дрожали, на меня накатывало полное осознание событий. Нет места шуткам — в поселке произошло уже два убийства, и это ужасно, особенно для такого маленького населенного пункта. Каким монстром нужно быть, чтобы убить не только восьмилетнего ребенка, но еще и супружескую молодую пару?! «Возможно преступления совершены разными людьми», — тихо подсказал внутренний голос. Но это совершенно неважно, факт есть факт — в поселке жестоко лишены жизни люди, к тому же пропал ребенок.

Почему, когда из жизни уходит человек, то ты обязательно начинаешь замечать все мелкие детали, напоминающие о нем? Пустая чайная кружка, с которой только недавно поднимался пар, зубная щетка, которую теперь некому использовать, куртка, которую ни у кого не хватает силы духа перевесить в шкаф или и вовсе выбросить. Все предметы, которых еще недавно касался Эрик, теперь лишь говорят об утрате. Я и не заметила, как по щекам обжигающе потекла слеза. За ней еще одна. Веки жгло, в груди все было сдавлено, а нос забился. Скрестив руки на груди, я уставилась в пол беседки. Было страшно: за себя, за мама и папу, за остальных детей, которые на ярмарке так звонко и радостно смеялись, за их родителей и друзей... Несколько минут я сидела в таком положении, пока не заметила, что беседка перестала быть местом моего уединения: кто-то стоял прямо у входа.

Я с опаской подняла глаза, но, к моему облегчению, это был всего лишь Сэм.

— Не хотел тебя потревожить, — сказал он спокойным голосом, наклонив голову набок.

— Все нормально, — голос дрожал.

Сэм неспеша подошел к скамейке и разместился рядом. Он молчал, явно не зная, что сказать. По моей щеке потекла очередная слеза; угловым зрением я заметила, что Сэм невольно дернул рукой, но отпрянул, словно подавляя порыв. Я быстро смахнула слезу, избегая смотреть ему в глаза.

— Не плачь, тебе намного больше идет улыбка, — тихо сказал парень бархатистым голосом.

— В поселке произошло очередное убийство, — немного успокоившись, но еще пока зажевывая слова, проговорила я.

— Знаю, — Сэм кивнул, затем добавил: — утром приезжала полиция, вновь опрашивали жителей.

— Каким монстром нужно стать, чтобы так безжалостно убивать людей! — почти выкрикнула я.

Неожиданный порыв ветра вторил моему разозленному тону голоса.

— Нельзя просто так стать монстром, ими рождаются, — резко произнес Сэм, и я уставилась на него.

— Первый раз слышу, чтобы кто-то так считал... — озадаченно сказала я. Неожиданное заявление Сэма и его резкий тон заставили меня ненадолго забыть о своем состоянии.

— Теперь слышишь, — я поежилась от стального взгляда парня. — Говорят: «Это не мы такие, это жизнь такая». Но ведь в мире много людей, чья жизнь напоминает ад, но почему среди них не все поголовно жестокие убийцы или тираны? Потому что некоторые люди уже рождаются с темнотой внутри, а окружение или события ее развивают и заставляют выплескаться наружу. Пускай человек скрывает это, пусть не признается самому себе, но темнота есть. Значит, монстром тебе суждено родиться, а вот станешь ли ты им полноценно — это уже зависит от судьбы.

— И ты так считаешь? — неуверенно спросила я.

— Да.

— Но, к примеру, разве можно маленького ребенка сразу назвать монстром? — недоверчиво прищурилась я.

— Маленький ребенок совершает поступки несознательно, так как личность растет и изменяется. Большое влияние оказывает его окружение, в особенности родители. Тяжело судить в таком случае, — холодно ответил Сэм.

Мы оба напряженно замолчали.

— По мне так у человека все равно всегда есть шанс поменяться, стать лучше и встать на правильный путь, — я нарушила тишину.

В глазах парня мелькнуло удивление. Казалось, что мои слова произвели на него странное впечатление.

— А что для тебя правильный путь? Разве это понятие для всех одно? Если, предположим, тебя оскорбят, что ты сделаешь в такой ситуации? Проявишь милосердие или ранишь обидчика еще сильнее, чем он тебя?

Я слегка опешила от реплики Сэма. Его речь, всегда спокойная, вдруг приобрела эмоциональную окраску. Ощущалось, что эта тема как никогда была важная для него, и он не раз сам задумывался о подобных вещах. Парень вопросительно смотрел на меня, но, заметив мою растерянность, горько усмехнулся:

— Вот видишь, ты затрудняешься ответить на этот вопрос.

Мы напряженно замолчали. Я обдумывала слова Сэма. «Интересно, как бы я поступила в такой ситуации, которую описал парень?» Мне не доводилось сталкиваться с открытыми оскорблениями, но вряд ли я смогла бы проявить искреннее милосердие. Но и обидеть еще сильнее не сумела бы тоже...

Порывы ветра все усиливались, вновь собирался дождь. Я захотела уже встать и пойти в сторону дома, как вдруг вспомнила про завтрашний день и решила сказать про него парню, пока помню.

— Сэм, хотела тебе сказать. Завтра не надо за мной приезжать, — начала я. — После университета я встречусь с знакомым, не знаю, во сколько мы разойдемся.

В глазах парня что-то промелькнуло, а уголок губы дернулся. Что это означает? Недовольство? Ему не понравился тот факт, что он не сможет меня подвезти или то, что я встречусь с кем-то другим?

— Ладно, но тогда я отвезу тебя утром. Во сколько у тебя учеба завтра? — как ни в чем не бывало, продолжил Сэм.

— В десять.

***

Со страхом в сердце я сидела вечером в своей комнате. Как бы мне ни хотелось, мне пришлось вернуться к себе. Днем находиться здесь еще куда не шло, но вот что будет ночью... С учащенным сердцебиением я прислушивалась к любому шороху в комнате, вздрагивая каждый раз, когда улавливала какой-то звук, боясь столкнуться с очередной темной фигурой. «Тебе всего лишь показалось, не переживай», — пыталась убедить себя я, но эти слова не помогали.

Вечер прошел так же быстро, как и первая половина дня. После прогулки по саду мне стало намного легче, мысли чуть-чуть прояснились, и получилось даже заняться учебой. Мне нужно было что-то делать, сидеть без дела я не могла, так как в голову вновь и вновь приходили пугающие мысли и воспоминания. Будучи занятой чем-то другим, я совершенно не думала о плохом, полностью сосредотачиваясь на деле.

Однако после ужина желание заниматься учебой иссякло, тело ломило, а голова совсем не хотела концентрироваться на бесконечных рефератах. Отказавшись от предложения мистера Коллинза остаться со взрослыми в гостиной, я вернулась к себе, расстелила кровать и быстро юркнула под одеяло, встревоженно поглядывая в угол, в котором ночью стояла темная фигура. Никого там не обнаружив, я облегченно вздохнула, открывая сатанинскую библию. Может быть, удастся сфокусироваться на ней. Крис упомянул, что не все сатанисты делают жертвоприношения и поклоняются Сатане вообще. Интересно, а эта книга описывает какое направление?

От страниц повеяло уже знакомым запахом сырости, но, в отличие от первого знакомства с библией, отвращения он не вызывал. Я пролистнула до момента, где остановилась и продолжила чтение.

«Поскольку природные инстинкты человека ведут его ко греху, то все люди являются грешниками; и все грешники попадут в ад. Если все попадут в ад, то вы встретите там всех друзей. Небеса должны быть населены какими-то довольно странными существами, если все, ради чего они жили, — это отправиться в место, где они могут вечно играть на арфах.

Времена изменились. Религиозные лидеры больше не проповедуют, что все наши естественные поступки являются греховными. Мы больше не думаем, что вожделение — это грязно, или что гордиться собой постыдно, или что желание чего-то другого порочно. Конечно нет, времена изменились! Сатанисты слышат эти и подобные заявления постоянно; и они полностью согласны. НО, если мир так сильно изменился, зачем продолжать цепляться за нити умирающей веры? Если многие религии отрицают собственные священные писания, потому что они устарели, и проповедуют философию сатанизма, почему бы не назвать это законным именем — сатанизмом? Конечно, это было бы гораздо менее лицемерно.

Прошлые религии всегда отражали духовную природу человека, почти не заботясь о его плотских или мирских потребностях. Они считали эту жизнь преходящей, а плоть просто оболочкой; физическое удовольствие тривиально, а боль — достойная подготовка к «Царству Божьему». Как хорошо проявляется крайнее лицемерие, когда «праведники» меняют свою религию, чтобы идти в ногу с естественными изменениями человека! Единственный способ, которым христианство может когда-либо полностью удовлетворить потребности человека, — это стать таким, каким является сатанизм СЕЙЧАС.

Когда одно имя больше не подходит для данной вещи, логично изменить его на новое, которое лучше соответствует предмету. Почему же тогда мы не следуем этому примеру в области религии? Зачем продолжать называть религию одним и тем же именем, если принципы этой религии больше не соответствуют исходной? Или, если религия проповедует то же самое, что и всегда, но ее последователи почти не практикуют ее учение, почему они продолжают называть себя именем, данным последователям этой религии? Стало необходимо, чтобы появилась НОВАЯ религия, основанная на естественных инстинктах человека».

Дальше шло рассуждение про белую и черную магию, но большую часть текста я понимала плохо, так как автор использовал много неизвестных мне слов и вставок на латыни. Я бегло пробежала глазами по тексту, выделяя самое интересное.

«Белая магия якобы используется только в добрых или бескорыстных целях, а черная магия, как нам говорят, используется только в эгоистичных или «злых» целях. Сатанизм не проводит такой разделительной линии. Магия — это магия, будь то помощь или препятствие. Сатанист, будучи магом, должен иметь возможность решать, что ему необходимо, а затем применять силы магии для достижения целей.

Во время белых магических церемоний практикующие стоят внутри пентаграммы, чтобы защитить себя от «злых» сил, которых они призывают на помощь. Сатанисту кажется двуличным просить эти силы о помощи, в то же время защищая себя от тех самых сил, к которым он взывает. Сатанист понимает, что только поставив себя в союз с этими силами, он может полностью и нелицемерно использовать Силы Тьмы с максимальной выгодой.

В сатанинской магической церемонии участники НЕ берутся за руки и танцуют «кольцо вокруг розового» по кругу. ПОТОМУ ЧТО — это НЕ способ практиковать сатанинскую магию.

Если вы не можете оторваться от лицемерного самообмана, вы никогда не добьетесь успеха как маг, тем более как сатанист. При церемонии всегда важно отдать что-то в обмен, поклоняясь перед Сатаной и демонами. Сатанист не взывает украдкой «меньших» демонов, но нагло призывает тех, кто возглавляет эту адскую армию давнего возмущения!»

Глаза медленно начали закрываться, и я, поняв, что продолжить чтение мне будет сложно, закрыла книгу. И хотя сегодня я старалась не нагружать себя физически, я неимоверно устала морально. Впрочем, нет сомнений: пока я здесь, мне не суждено отдохнуть полноценно. Атмосфера дома и всего поселка в целом слишком давила на меня.

Перед глазами всплыла моя комната в городе: такая привычная и любимая. С потертыми плакатами актеров и певцов, со старыми, но такими близкими сердцу мягкими игрушками, суккулентами... Я закрыла глаза, представляя себе, что лежу сейчас в кровати у себя дома. Вот-вот я проснусь, а все события окажутся сном.

***

К моему облегчению ночь прошла без снов и видений, так что организм смог вполне неплохо поспать. Будучи в приподнятом настроении, на завтраке я даже поела. Остальные жители дома, видимо, тоже начали возвращаться к норме и сегодня негромко переговаривались за столом. И хотя пустующий стул Эрика рядом со мной продолжал напоминать о произошедшем и мне, и остальным, общее настроение за завтраком можно было считать приятным. Да, во взгляде мистера Коллинза до сих пор читалась грусть, а глаза его жены часто были на мокром месте, особенно в те минуты, когда она поглядывала на несчастный стул. Но, невзирая на это, хозяева нашли в себе силы и заговорили на нейтральные темы, продолжая жить дальше.

— Мы подумываем о продаже дома, — признался мистер Коллинз, когда разговор зашел о недвижимости. Я оторвалась от тарелки, заинтересовавшись его признанием.

— Правда? — удивленно спросила мама. — Ваш дом перешел вам по наследству, и вы так долго тут жили. Не жалко?

— Нет, — уверенно ответил хозяин дома. — Мы давно хотели, но не все были за. Теперь пришло время отпустить прошлое, хочется поменять обстановку. Как вариант, мы обдумываем переезд в другой штат.

— Ох, не люблю переезды, — сморщилась мама. — Вся эта суета багажа и чемоданов, оформление документов. А как же учеба Самаэля?

Я украдкой глянула на Сэма, который, в свою очередь, многозначительно посмотрел мне в глаза, приподняв брови. В том, как он держал себя, читалась уверенность в моем молчании, но я потупила взгляд, переводя внимание на тарелку.

— Мы же не завтра уезжаем, — мягко улыбнулся мистер Коллинз. — К тому же, Сэм собирается жить самостоятельно.

— Поскорее бы съехать от вас, лицемеров, — голос парня словно громом раздался в столовой. Глаза мистера Коллинза сузились, губы сжались, а пальцы сильнее впились в столовые приборы. Его жена резко побледнела, испуганно переводя взгляд то на мужа, то на сына. Интересно, чего она испугалась больше? Высказывания Сэма или реакции мистера Коллинза?

«Странно, что он до сих пор живет с родителями», — удивилась я, зная, что большинство после окончания школы живут отдельно.

— Сэм... Зачем ты так говоришь при гостях, где твои манеры, — мягко обратилась к сыну миссис Коллинз, стараясь сделать голос как можно добрее, хотя он все равно заметно дрожал. Я впервые за все время услышала у нее такой мягкий и теплый голос, в особенности по отношению к Сэму, на которого она в принципе обращала мало внимания.

Парень лишь дернул плечами. Было видно, что ему многое хочется сказать, но наше с мамой присутствие его останавливало.

Внезапно мистер Коллинз тихо засмеялся.

— Сэм любит иногда говорить невпопад... Не обращайте внимания, — добродушно сказал глава семейства, пытаясь сгладить обстановку. — Эта привычка только усилилась после недавних событий.

— Неужели? — вызывающе, но в тоже время холодно спросил Сэм. Я поежилась: этот голос явно не предвещал ничего хорошего. — Только ли после недавних событий? А как я должен еще вас называть после того, что вы делали со мной?

Напряжение в комнате возрастало в геометрической прогрессии, казалось, что если бы сейчас были включены светильники, то они определенно мигали бы. Мистер Коллинз пытался выглядеть спокойно и непринужденно, но было видно, что одновременно с этим он напряжен, как струна, готовая порваться в любую минуту, а миссис Коллинз пугливо потупила глаза. Мне кажется, или она испытывает вину?

— Вы ограждали нас с Эриком от общества, делали вид, что в семье все так прекрасно, — ледяным голосом продолжал Сэм, переводя взгляд теперь на мать, будто этот весь монолог предназначался только ей. — Вместо того, чтобы как-то заниматься воспитанием, помочь, вы отреклись...

— Хватит, — сурово отрезал мистер Коллинз, отрывисто дернув вилкой и ножом в руках, в то время как его жена нервно положила руку на его плечо, как бы останавливая и успокаивая мужа, готового сорваться на сына.

Сэм демонстративно встал из-за стола, буквально швыряя за собой стул. Мне даже на миг показалось, что от стычки парня с родителями задрожали столовые приборы и кружки.

Сэм равномерным шагом прошел вдоль стола, держа руки за спиной. В этот момент он казался мне совершенно другим человеком: мрачным, суровым и высокомерным. Я думала, что он сразу выйдет из комнаты, хлопнув дверью, однако парень так просто признавать свое поражение и уходить не собирался. Он подошел к матери и присел на корточки на уровень ее глаз.

— Если Бог существует, то даже не думайте, что вы сможете отмолить все грехи перед ним, — наклонив голову в бок, произнес Сэм, пристально всматриваясь в лицо миссис Коллинз. У него было странное выражение лица: с одной стороны, он говорил с иронией, насмешкой, смеялся над родителями. Но в тоже время в его глазах читалась обида, печаль и разочарование, в какой-то момент мне даже показалось, что он вот-вот заплачет, раздираемый всеми этими чувствами. Сложно представить, какой спектр эмоций в самом деле испытывал парень.

Миссис Коллинз, услышав фразу сына, побледнела еще сильнее, втянув голову в плечи, но ничего не ответила и даже не повернулась к Сэму. Ее глаза наполнились слезами, а руки настолько сильно сжали столовые приборы, что костяшки пальцев побледнели.

Парень же, драматично вздохнув, встал и вышел из комнаты, даже не хлопнув со всей дури дверью, что от него, вероятно, ожидали все сидящие в столовой.

После ухода Сэма напряжение постепенно спадало, но все вновь замолчали и погрузились в свои мысли: мистер Коллинз был явно недоволен выходкой сына и орудовал приборами резче обычного, иногда что-то фыркая себе под нос, а его жена вовсе перестала есть и смотрела в тарелку так, будто надеялась услышать от нее слова поддержки.

«Вы ограждали нас с Эриком от общества, делали вид, что в семье все так прекрасно. Вместо того, чтобы как-то заниматься воспитанием, помочь, вы отреклись...» — я прокручивала в голове слова Сэма. «Что он имел в виду? Свое неудачное воспитание или что-то серьезнее? Миссис Коллинз явно испытывает вину, но почему тогда Сэм так дерзко говорил с ней? Семейство Коллинзов точно многое скрывают».

До отъезда в город оставалось еще прилично времени, поэтому, разместившись в малой гостиной, я посвятила всю себя повторению пройденного в университете материала. За монотонным зачитыванием текста незаметно пролетел час, но, несмотря на мои усердия запомнить хоть что-то, в голове информация никак не хотела откладываться. Я устало закрыла конспекты и встала с дивана.

Выйдя в коридор, я собиралась направиться в прихожую. Коридор пустовал, но тихо в нем вовсе не было: из кабинета доносился громкий голос мистера Коллинза, видимо, он пока еще не уехал в город. Я все еще не понимала графика его работы, вероятно, будучи основателем фирмы, он самостоятельно выбирал время приезда и отъезда. Впрочем, у него есть на это полное право. Насколько я знаю, мистер Коллинз в одиночку основал компанию и развил ее из маленького захудалого офиса в крупную престижную фирму международного уровня. Далось ему это нелегко, порой он был на грани банкротства, но вот уже на протяжении нескольких лет прибыль компании только увеличивается. По рассказам мамы, мистер Коллинз, такой добродушный дома, к работникам относится строго и не терпит халатного отношения к работе. С другой стороны, желание мистера Коллинза держать всех в ежовых рукавицах достаточно очевидно: не слишком хочется потерять то, на что много лет работал честным путем. Поэтому и устроиться к нему в фирму достаточно сложно, ведь мистер Коллинз принимает только настоящих профессионалов, любящих и знающих свое дело.

— Ты хочешь опоздать? — негромкий голос над моим ухом заставил вздрогнуть и резко повернуться, хотя подсознательно я уже с первых секунд знала, кто это. — Если не хочешь, то надо поторопиться, — Сэм стоял передо мной, немного наклонившись вперед, ближе ко мне, и держал руки за спиной. После завтрака он переоделся в серый пиджак, элегантно сочетавшийся с черной рубашкой, которая подчеркивала стройную фигуру парня, а аккуратно уложенные волнистые волосы завершали его образ статного молодого человека.

— Я готова, осталось только верхнюю одежду надеть, — ответила я, внимательно всматриваясь в парня.

— Жду тебя, — кивнул Сэм, проходя к входной двери, игнорируя свое пальто, висящее прямо около двери. «И не замерзнет он в тонком пиджаке?»

Подойдя к вешалке с верхней одеждой, я быстро начала одеваться, действительно опасаясь опоздать. Как только я присела на пуфик, чтобы заново перешнуровать обувь, во входную дверь позвонили. Михаил, как и подобает дворецкому, через секунду оказался возле нее и встретил гостя. Я сидела так, что пришедшего мне не было видно, но, занятая застегиванием ботинок, я им особо и не заинтересовалась.

— Мистер Блейк, доброе утро, — слова, сказанные дворецким, заставили меня застыть. Мистер Блейк? Так и не довязав шнурки до конца, я прислушалась. Что мистер Блейк делает в доме Коллинзов? Разве мистер Коллинз не дал ему понять на прощании с Эриком, что он не приветствуется в этом доме?

— Приветствую. Я пришел по делам к Оскару, — пробасил мужчина, проходя в дом. Теперь я могла полностью разглядеть его: все тот же широкий лоб, густые брови, хитрые карие глаза; сегодня он надел костюм светло-коричневого цвета, поверх которого черное драповое пальто; в правой руке у него тлела сигара, а левую он держал в кармане брюк. Весь его образ говорил об излишней вальяжности и самоуверенности, а густые усы создавали впечатление постоянной насмешки на губах.

— Пожалуйста, проходите в гостиную, я сообщу мистеру Коллинзу о Вашем визите, — учтиво сказал Михаил, показывая рукой направление в гостиную.

— Прекрасно, но я здесь подожду, — отказался от предложения мистер Блейк, поднося к губам сигару.

Дворецкий молча кивнул и вышел из прихожей, оставляя меня наедине с подозрительным мужчиной. Мне было интересно узнать, по какому поводу пришел мистер Блейк и примет ли его мистер Коллинз, поэтому одеваться я продолжила крайне неторопливо. Мужчина в это время осматривался по сторонам, докуривая сигару, и явно чувствовал себя хозяином дома. Меня, казалось бы, он и не заметил, только лишь мельком скользнул по мне взглядом. Я уже надевала шапку, как вдруг у мистера Блейка зазвонил телефон.

— Марк, ты почему трубку не берешь? Почему я вынужден дозваниваться до тебя? — строго воскликнул мужчина.

Я стояла слишком далеко от мистера Блейка, чтобы расслышать ответ собеседника.

— Мне без разницы, я плачу тебе за услуги и причем немало, поэтому я буду решать, что и когда ты будешь делать. Ты разобрался с тем, что я просил? — изрядно жестикулируя, произнес мистер Блейк. — Слава Сатане, ты смог это сделать!

Последнюю фразу он сказал намного тише, чем говорил до этого, но мой слух все равно ее уловил. Я вздрогнула и непроизвольно сжала руки. Может быть, мистер Блейк связан с сатанизмом? Или он сказал эту фразу просто так? Я и не заметила, как несколько секунд откровенно пялилась на мужчину, который это заметил и уставился на меня в ответ. Тут же я поняла его мысли: мистер Блейк внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, и этот оценивающий взгляд заставил меня начать одеваться быстрее, благо мне оставалось накинуть только пальто. От его нахальной улыбки меня буквально затошнило, а сердце в панике забилось сильнее. Он смотрел на меня, как на вещь в витрине, блуждая по всему телу и будто бы прикидывая, за сколько меня можно купить. От всей этой ситуации мне стало не по себе, и я лихорадочно думала, как же мне избавиться от него, как, к моему облегчению, к нам подошел мистер Коллинз и перевел внимание Блейка на себя.

— Доброе утро, Лиам, пройдем в кабинет, — благочестиво сказал хозяин дома, рукой приглашая гостя пойти за ним.

Мистер Блейк убрал телефон и последовал за мистером Коллинзом, но перед тем, как скрыться за поворотом в коридоре, он обернулся и посмотрел на меня с противной усмешкой на губах. Я пулей вылетела из дома в сторону джипа Сэма, который стоял около ворот.

Парень ждал, облокотившись на машину и скрестив руки на груди. Он был недоволен, что я так долго собиралась, но, увидев мое взволнованное лицо, Сэм сразу пошел ко мне навстречу и поинтересовался все ли в порядке.

— Да, все хорошо, — я попыталась придать голосу уверенности, так как не хотела бы делиться с Сэмом тем, что со мной только что произошло. К счастью, парень явно это понял сам, поэтому не продолжил расспросы.

Некоторое время мы ехали молча, тишину в машине нарушала лишь негромкая мелодия, играющая по радио. «Может ли мистер Блейк быть связанным с сатанизмом?» — размышляла я. В последнее время я вовсе забыла о Блейках. А если они причастны и к остальным убийствам в поселке? «Не спеши с выводами», — успокоила я себя. Интересно, почему же мистер Коллинз решил назначить встречу конкуренту у себя дома? Или же встретиться предложил сам мистер Блейк?

Я прокашлялась, чтобы прочистить горло и повернула голову к Сэму.

— Сэм, может, ты знаешь... Выходя, в прихожей я столкнулась с мистером Блейком. Кажется, он приехал к твоему отцу. Разве они не конкуренты?

— Конкуренты, — кивнул парень. — Насколько я знаю, мистер Блейк предлагает совместный проект.

— Странно... Мне казалось, мистеру Коллинзу крайне неприятен этот мужчина, — я сглотнула, вспомнив блуждавший по мне взгляд Блейка.

— Так и есть, по мнению отца, мистер Блейк использует незаконные методы в ведении бизнеса. Он слишком быстро поднялся на рынке, буквально с ничего. С чего вдруг ты им интересуешься? — полюбопытствовал Сэм.

— Просто так, — коротко ответила я, не желая делиться с ним подозрениями.

Не знаю почему, но после сцены в столовой мое отношение к Сэму немного поменялось. Я поняла, что еще плохо его знаю и что мне сложно довериться ему полностью. Да и не думаю, что ему будет интересно слушать мои впечатления о Блейке, а надоедать ему не хочу.

Так мы и доехали до города, не проронив больше ни слова: Сэм сосредоточенно вел машину, я же смотрела в окно, наблюдая за мелькающими вдоль дороги деревьями и полями. У нас не получалось завязать полноценный разговор, и непонятное напряжение постоянно царило между нами.

— Значит, за тобой сегодня не заезжать? — как бы невзначай спросил парень, подъезжая к университету. Я почувствовала себя неуютно от этой фразы и поспешила выйти.

— Нет, не заезжать. Спасибо, что подвез, — улыбнулась я, открывая дверь. Я вышла из машины, вдыхая полной грудью прохладный осенний воздух. Около главного здания колледжа копошились студенты, стоя в разных группках и обсуждая предстоящий день. Сэм резко отъехал от меня. Это заставило меня встрепенуться, и я легкой трусцой побежала к серой каменной лестнице, ведь до начала пары оставалось совсем немного.

***

Удивительная вещь — некоторые «друзья». Ты не подходишь к ним, не пишешь, будучи занятой своими делами, а они в свою очередь напрочь забывают о тебе и не проявляют интерес. Так и случилось с Лиззи и мной. Как только я перестала сама начинать диалог, легкомысленная, но в тоже время ушлая девушка даже не подходила ко мне на парах. Хотя я почему-то была уверена, что, если ей вдруг понадобится что-то от меня, она сразу прибежит просить о помощи.

На самом деле, мне стало намного легче, ведь теперь мне не приходится делать вид, что мне интересны разговоры о том, кто с кем расстался или, наоборот, начал встречаться. Я вообще мало что знала о Лиззи. Все ее рассказы о себе сводились к бесконечным вечеринкам, новой модной одежде, которую она купила себе на выходных, или к трендовым цветам губных помад, которые подходят под ее выразительные глаза. Эти разговоры создали у меня впечатление, что она вечно гоняется за навязанными обществом идеалами красоты и фигуры, пытается нравиться если не всем, так точно многим. Мнение окружающих, особенно парней, напрямую влияли на нее, и сколько бы я ни убеждала ее, что она очень красивая девушка с пышными волосами до поясницы, вздернутым носом и веселыми голубыми глазами, она все равно сокрушалась над внешностью и думала, что бы еще в ней улучшить. На такие ее заявления я лишь устала качала головой и думала про себя, что единственное, что в ней было необходимо улучшить — это самооценку. Ее милое лицо вполне сочеталось с ее поведением в кругу друзей, но, находясь в незнакомом ей обществе, Лиззи выставляла напоказ строгость и высокомерие. В конце концов постоянные верещания о трендах и вечеринках меня утомили, и за эти два дня у меня ни разу не возникло желания подойти и заговорить с ней. Ее же это явно устроило: вероятно, ей не нравилось, что я перестала ей потакать и все чаще пропускала ее болтовню мимо ушей.

Я невольно улыбнулась, вспомнив о Крисе. Вот с ним у меня действительно теплые и доверительные отношения. А ведь в первую нашу встречу в школе мы не сразу поладили: на первой лабораторной по химии мы много спорили, так как оба плохо разбирались в предмете и боялись что-нибудь взорвать. В итоге все обошлось, и мы все чаще и чаще работали на химии вместе: Крис все время шутил и записывал ход эксперимента, а я пыталась не засмеяться и не разлить какой-нибудь реагент. В течение этих совместных уроков мы узнавали друг друга лучше, находили общие темы и постепенно сдружились настолько, что и дня без друг друга не могли прожить. На протяжении нескольких лет мы переживали все вместе: бесконечные экзамены, каминг-аут Криса (так как его отец и мать все время спрашивали про девушку, первое время они были уверены, что мы встречаемся), расставание моих родителей, побег на концерт рок-группы в другой город, мои слезы из-за невзаимной влюбленности, слезы Криса из-за неразделенных чувств, решение лучшего друга изменить себя и многое другое. Крис серьезно занялся самообразованием, стал больше читать, подтянул некоторые предметы. Помимо увлечения журналистики, парень стал интересоваться макияжем и косметологией, в том числе помогая мне с проблемами кожи. Это может показаться удивительным, но за все годы дружбы мы даже ни разу серьезно не ссорились.

В воспоминаниях о прошлом учебный день пролетел незаметно, и вот я уже одеваюсь, чтобы выйти на улицу. Меня все еще тревожила мысль о мистере Блейке. Как же узнать больше о нем и о его связи с сатанизмом? Сомнений не было, он определенно связан с этим, но узнать мне об этом подробнее было невозможно. Рассказать Льюису? И что, мое наблюдение возможно совершенно не связано с убийством Эрика... Но попытаться стоит, так как даже сами Коллинзы подозревают конкурентов. «Блейки же еще угрожали», — резко всплыл в памяти разговор на ярмарке. С другой стороны, почему тогда мистер Коллинз, так ненавидящий Лиама Блейка, пригласил его в дом, да еще и встретил со всем хозяйским радушием?

Я вышла на улицу и пошатнулась от резкого дуновения ветра. За последние дни сильно похолодало, это только усилило мое желание оставаться дома с чаем и пледом. Я хотела было встать с краю лестницы и ждать Льюиса, как вдруг неожиданный голос за спиной заставил меня стремительно повернуться к говорящему.

— Привет, — передо мной стоял Льюис и искренне радостно улыбался. На нем была прежняя одежда, что и в прошлый раз, только теперь шарф был не синий, а темно-зеленый.

Видимо, мое лицо выдало удивленное или даже испуганное выражение лица, потому что парень спешно добавил: — Неужели я настолько пугающий?

— Привет, нет, все нормально, — я улыбнулась в ответ. — Не ожидала, что ты уже приехал.

«А еще все постоянно любят ко мне подходить со спины незаметно», — проворчала я про себя.

— Я раньше освободился и решил сразу поехать к тебе. Пойдем, — парень спустился на ступеньку ниже, указывая рукой на свою машину.

— А куда мы именно едем? — поинтересовалась я, следуя за Льюисом.

— В библиотеку, хочу проверить кое-какие газеты, возможно найдем что-нибудь стоящее.

— Это задание от мистера Томпсона?

— Не-а, — парень мотнул головой. — Это полностью моя инициатива, точнее идея. Я, конечно, мог бы попросить у дяди разрешения покопаться в архивах самой полиции, это заняло бы меньше времени, но... Так неинтересно, плюс не уверен, что тебе разрешили бы зайти вместе со мной: одна голова хорошо, но две-то лучше, а три — змей Горыныч.

Я фыркнула, а Льюис уже открыл дверцу машины, предлагая мне сесть в авто. Я учтиво поблагодарила его и уселась на сидение. Пока что я каталась только с Сэмом и сегодня не смогла удержаться от сравнения двух автомобилей. Автомобиль Льюиса выглядел намного бюджетнее, чем представительный джип Сэма. Впрочем, мне было как-то все равно на чем ехать. Внутреннее убранство салона мне пришлось по душе: на переднем зеркале висел ароматизатор, распространяющий легкий запах мятной свежести, на лобовом стекле висел регистратор, под ним, на панели, находился держатель для телефона. Я обратила внимание на зарядное устройство, воткнутое в прикуриватель — видимо, парень часто катался на машине, раз завел себе переходник. На задних сидениях лежали подушка, мягкий бордовый плед и разнообразные сумки. Несмотря на наличие стольких вещей в машине, я не чувствовала ощущение захламленности, к тому же, судя по чистым стеклам и зеркалам, Льюис за машиной тщательно ухаживал. Его машина показалась мне гораздо более уютной и удобной, чем джип Сэма.

Льюис сел на водительское сиденье, несколько раз взъерошивая светлые волосы. Он хотел уже было завести машину, как я ему напомнила:

— А как же ремень безопасности?

— Упс, — парень поспешно пристегнулся и, заведя машину, отъехал назад.

— Что ж ты, представитель закона, а сам... — шуточно усмехнулась я.

— Преимущество работать в полиции — можно не соблюдать некоторые законы, — подмигнул Льюис. — Ладно, расскажи, как у вас там в доме? Что-нибудь необычное происходит?

«Конечно, происходит. По дому свободно разгуливают призраки и сатанисты — вот уж, что необычно», — подумала я, но в слух ответила:

— Если не считать того, что сегодня в гости к мистеру Коллинзу пришел мистер Блейк, то ничего. А еще я отчетливо услышала, как он произнес: «Слава Сатане», так что я теперь не могу отделаться от мысли, что он может быть причастным к убийству Эрика...

— Мистер Блейк? Интересно, интересно... Они же враги, что, решили перемирие объявить?

— Не знаю, возможно, они решили устроить совместный проект... Вы проверяли алиби мистера Блейка?

— Проверяли, — кивнул Льюис. — Как и ожидалось, лично он никак не относится к преступлению, улик против него нет. Его имя часто на слуху у полиции, но за ним пока что не было замечено каких-либо нарушений закона. Либо он подкупил вышестоящие лица, и все его проступки подавляются. Не переживай, как говорится, на воре и шапка горит — если мистер Блейк причастен к убийству, мы сто процентов это определим, — весело заверил меня Льюис, заметив мое вытянувшееся лицо, когда он сказал фразу про возможный подкуп.

— А насчет сатанизма... Ему же будет лучше, если он не состоит ни в какой секте или, что еще хуже, не занимается жертвоприношениями. Мы проверим эти факты. Впрочем, было бы неплохо узнать, что именно они сегодня обсуждали с мистером Коллинзом.

— Я могу попытаться спросить у мистера Коллинза, — скромно предложила я.

— Думаю можно, только не лезь на рожон и не спрашивай в лоб, — предупредил парень.

— Но... Мистер Коллинз тоже в числе подозреваемых?

— Ясен пень, — невозмутимо продолжал вести машину Льюис. — Каждый может оказаться виновным, даже мать Эрика. В тихом омуте, знаешь ли, черти водятся. Другое дело уже, можно ли доказать причастность. Нельзя никого списывать со счетов.

— Значит, и я тоже...

Парень повернулся ко мне с широкой улыбкой, еще сильнее выделившую веснушки на щеках, и хитро произнес:

— Если ты окажешься в ответе за все, то увы, мне придется надеть на тебя наручники... И, к сожалению, совсем не в том смысле, в котором хотелось бы.

Щеки залил румянец. Если бы это сказал кто-то другой, я точно была бы недовольна, так как не люблю пошлости от малознакомых людей. Но Льюис это сказал так невинно, что злиться совершенно не хотелось. Я попыталась придумать остроумный ответ, но совершенно растерялась и смогла лишь шутливо закатить глаза. От смерти от неловкости меня спасло только то, что мы подъехали к библиотеке. И зачем Льюис лишний раз гнал машину, если до нее можно было дойти пешком?

Четырехэтажное белое здание располагалось около небольшого парка с прудом, в котором отражались серые тяжелые тучи и голые деревья, то и дело склоняющиеся под сильными порывами ветра. Сама библиотека состояла из нескольких корпусов, различавшихся по размеру. Я редко бывала в ней, всего пару раз в жизни: книги предпочитала иметь либо бумажные, либо электронные. Льюис открыл передо мной тяжелую светло-коричневую дверь, и я оказалась в просторном и светлом фойе. По левую сторону от меня расположился гардероб, распахнутые двери впереди вели в зал для конференций и прочих мероприятий с большим количеством слушателей. По правую руку виднелся инфо-пункт, а также широкая мраморная лестница и лифт.

В первую очередь Льюис и я сняли верхнюю одежду, чтобы сдать ее в гардероб. Я непроизвольно бросила взгляд на парня, когда тот снимал пальто: его фигура показывала, что он любил проводить время в спортзале: мускулистые руки и очертания пресса под одеждой были тому доказательством. В то же время Льюис не казался перекаченным, что и делало его образ привлекательным. «Однако он не вызывает у меня никого трепета или учащенного стука сердца в отличие от... Сэма...» — с горечью подумала я. Не хотелось бы привязываться к парню, но я ничего не могла с этим поделать.

— Пойдем? — голос Льюиса пробудил меня от раздумий.

Я поспешила за парнем, который энергичным шагом направился в сторону лифта.

Мы поднялись на самый верхний этаж. Он выглядел довольно пустынным: около окна в ряд стояли несколько столов, и только за одним сидел пожилой мужчина с небольшой бородкой и читал книгу, попутно выписывая что-то в маленький блокнот. Все остальное пространство занимали книжные стеллажи, возле которых тоже было немноголюдно. Посередине комнаты находился большой высокий письменный стол с кипой бумаг и журналов, за которым сидела молодая женщина, на вид не старше тридцати. Она выглядела именно так, как я всегда себе представляла библиотекарей: очки на переносице, убранные в аккуратный хвост темные волосы, не привлекающая внимания одежда. Женщина сосредоточено смотрела в экран компьютера и негромко стучала пальцами по клавиатуре, но подняла на нас голову, как только мы подошли, и обратилась немного сонным голосом.

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

— Добрый день! — Льюис облокотился на стол и, озарив все вокруг лучезарной улыбкой, мягким голосом продолжил: — Не могли бы Вы, пожалуйста, показать, где у Вас находится архив газет?

Под воздействием улыбки парня женщина как будто преобразилась и слегка смутилась. Видимо, она не привыкла к такому доброму и вежливому отношению. К тому же Льюис умел расположить к себе.

— Да, конечно, пройдемте, — почти шепотом проговорила женщина, вставая со стула.

Она провела нас в самую дальнюю часть помещения, где на длинных белых полках вдоль стен большими стопками лежали разнообразные газеты и журналы. Посередине комнаты стояло несколько серых столов, объединенных вместе, а также пару стульев вокруг них. Так как окон в этой части совсем не было, я ощутила себя будто в бункере, и только горящие лампы на потолке и настольные светильники пытались развеять это неприятное чувство.

— Газеты в нашей коллекции датируются вплоть до шестнадцатилетней давности. Если вам нужны более старые, то это уже в подвальную часть библиотеки, — пояснила библиотекарша. — Кроме того, у нас имеются не все выпуски и издательства, в основном это местные или областные газеты.

— Большой спасибо, пока что обойдемся этим, — губы Льюиса вновь распылились в добродушной улыбке. — Хорошего Вам дня.

Девушка поблагодарила и ушла, оставив нас одних. Парень быстро пробежался глазами по первому стеллажу, выискивая нужные газеты.

— А что именно мы будем искать? — я подошла ближе к Льюису, останавливаясь слева от него.

— Любые случаи, схожие с убийством Эрика.

Убийство Эрика... На этих словах парня я вздрогнула. Видимо, меня еще долго будет передергивать от упоминания маленького мальчика...

— Разве полиция это не проверяет? — усомнилась я.

— Проверяет, но не шестнадцатилетней давности, — парень наконец выбрал несколько стопок газет. — Не уверен, что это окажется хоть чем-то полезным, но попытка не пытка. Интуиция говорит мне, что мы можем откопать что-нибудь интересное.

— Не проще было бы по Интернету поискать? Там тоже куча архивов, наверняка найдутся электронные версии... — я пожала плечами.

Льюис повернулся ко мне и, облокотившись на стеллаж, лукаво произнес:

— Ну, во-первых, мне больше нравится работать с книгами в бумажном варианте, уже не раз так делал. Во-вторых, вряд ли газеты находятся в бесплатном доступе. А в-третьих, у меня не было бы тогда повода тебя вновь увидеть.

— Уверена, ты придумал бы какой-нибудь другой повод, — парировала я, изо всех сил пытаясь не покраснеть.

— Верно.

Наконец, Льюис отобрал еще пару стопок газет и переместил их на стол. От страниц пахло старостью, но их шелест был настолько приятен слуху, что мне не терпелось приступить к чтению.

— Мы должны все просмотреть? — протянула я, слегка пугаясь от объема информации.

— Не все, — усмехнулся парень. — Тут все оформлено в разделы, так что преступления выделены отдельно, на наше счастье. Ищем все, что имеет хоть какие-то схожие черты с нашим делом: убийства детей, деятельность маньяков или сатанинских сект.

— Значит все-таки вы допускаете вариант того, что... — я сглотнула. — Что Эрика убили в качестве жертвоприношения?

— На основе твоих наблюдений такая ситуация вполне может быть реальной, — Льюис присел за стол и открыл лежащую самой первой газету. Я села напротив него и тоже взяла газету в руки. — К тому же последнее время полиция часто сталкивается с убийствами, совершенными религиозными сектами в качестве жертвоприношений.

— Ужас, — единственное, что я смогла ответить на это. Стоило мне только вспомнить выражение лица мальчика на полу посреди комнаты, как страх накатил волной. Перед глазами возникла фигура Эрика, привидевшаяся мне недавно. Никогда не подумала бы, что скажу это, но как же хочется, чтобы она была просто галлюцинацией...

— Для нас да, для них нормальное дело. В плане, подобные считают, что действуют во благо, и такого рода убийство не грех. Да помимо сатанистов в современном мире нередко практикуется такое. Взять, к примеру, Боливию. При строительстве огромных домов в стены заживо замуровывают людей, чтобы задобрить их Бога, якобы только в этом случае здание будет прочным, а его жители жить в достатке и счастье.

— Кошмар, хорошо я родилась не в Боливии... Кстати, — из моей головы совсем вылетело то, что в городе произошло очередное убийство. — Что насчет нового преступления в поселке? Оно связано с предыдущим?

— На первый взгляд нет, так как почерк совершенно другой: в данном случае оба человека получили множество ножевых ранений. Мистер Томпсон не задействован в этом расследовании, но, насколько я знаю, убийца действовал в состоянии аффекта: у обеих жертв рваные глубокие раны, нож в них всадили со всей силой.

— Оу... — кровь застыла в жилах, когда перед глазами стала вырисовываться картина преступления. — А ребенок? Девочка, если не ошибаюсь. Что с ней случилось?

— Пропала, — Льюис провел рукой по подбородку и заметно погрустнел. Казалось, будто он искренне переживает за малышку. — Если честно, очень сомневаюсь, что ее похищение было целью преступления. И что она жива...

Почему-то перед глазами промелькнула детская площадка в поселке, мимо которой я походила несколько раз. Дети так беззаботно играли на ней, и вот теперь кто-то из них возможно находится в руках убийцы. «Подождите-ка...» — подумала я, когда в памяти всплыла та самая девочка, смотревшая на меня жутким взглядом. Что, если это тот самый ребенок, который пропал? Совпадение или я ищу связи там, где их нет? А если пропала все же именно она, то связано ли это с ее странным поведением? А что с тем мужчиной из парка?..

— Эйлин, все в порядке? — встревоженный голос Льюиса вернул меня в реальность.

— Извини, я задумалась.

— Думаю, следует уже начать изучать, а то мы только болтаем. Долго рассуждай, да скоро делай! Или ты хочешь остаться тут на ночь? — парень склонил голову в бок, и хитрый огонек блеснул в его глазах. — Я, конечно, не против, но я храплю, если тебя это устраивает...

— Все-все, я уже читаю.

— Если что-то интересное откопаешь, сразу говори.

Я уткнулась в газету, прогоняя настойчивые мысли об убийцах и смерти. Газета, которая мне попалась, была всего лишь пятилетней давности, и кроме описаний новых ферм и открытий предприятий ничего не было. Глаза пробежали по страницам: имена, даты, названия путались в голове, но спустя время я полностью сконцентрировалась на чтении и даже забыла, что Льюис сидит напротив, быстро переходя от одной газеты к другой, пытаясь складывать их в том же порядке.

— Вот я дурак! — я подняла голову и недоуменно посмотрела на парня, который выглядел довольно взволнованным. — Ты же после учебы, наверное, совсем ничего не ела. Тут внизу кафе есть, что тебе купить?

Я и сама забыла о еде, а голод вовсе не чувствовала. Несмотря на то, что перекусывать не хотела, отказать Льюису было невозможно, так как тот выглядел действительно расстроенным.

— Только если чай, мне не хочется есть.

— Я мигом, не скучай, — парень поднялся со стула и моментально скрылся среди стеллажей.

Я вздохнула, переходя к следующей газете. К сожалению, или скорее к счастью, ничего стоящего мы с Льюисом пока не нашли: в течение последних шестнадцати лет в области присутствовали только сообщения о пропаже кошек и собак, периодически проскальзывали кражи автомобилей и взломы домов. Но ни о каких убийствах, особенно о жестоких, и речи не шло. И вот, спустя шестнадцать лет, в одном из поселков стали резко происходить такие жестокие убийства. Кто за этим стоит: один человек, банда или секта? И для чего я в целом этим занимаюсь? Я отложила газету, откидываясь на спинку стула и немного подтягиваясь. Мне действительно не особо было понятно, почему меня так тянет «расследовать» это дело: возможно жажда справедливости... Или излишнее любопытство. Хотя, если бы не Льюис, я вряд ли не предпринимала бы решительных действий, помимо, конечно, чтения сатанинской книги.

Прошло не более пяти минут, как вернулся Льюис, держа в руках два стаканчика и небольшой пакетик с едой.

— Я вернулся, — ликующе проговорил парень, доставая из пакета пару булочек с корицей, плитку шоколада и салфетки и придвигая это все ко мне.

— Столько всего... Спасибо, но я же объемся, — поблагодарила я Льюиса за заботу, чувствуя себя смущенной.

— Ничего, ничего, я знаю, из-за стресса есть не всегда хочется, но и голодом себя морить нельзя. От забот похудеешь, от печали зачахнешь. Надеюсь, тебе нравятся булочки с корицей, просто именно с ними ты у меня и ассоциируешься, такая же милая и нежная — с этими словами парень вытащил из пакета свою булочку и лучезарно мне улыбнулся.

— Нравятся, спасибо еще раз, — я не смогла удержаться и улыбнулась ему в ответ. — А библиотекарь ничего не сказала? Разве можно обедать в библиотеке?

— Нам можно. Ты точно кофе не хочешь? Я для себя просто взял, не могу прожить и дня без чашки горячего кофе. Для меня — это самое лучшее изобретение человечества, — увидев мою улыбку, он невозмутимо продолжил. — Для меня утро не доброе до тех пор, пока я не отопью этого божественного напитка.

— Я как-то больше чай люблю, особенно крепкий. Он помогает мысли в порядок привести... Но порой хочется кофе, — ответила я, отодвигая газеты подальше от нас, дабы не испачкать их выпечкой, и надкусила булочку с корицей. Она все еще была теплая, а мягкое тесто внутри таяло во рту.

Перекусив горячим чаем и выпечкой, я зарядилась энергией и с новыми силами вернулась к чтению. В руки попалась газета, напечатанная, как и многие из стопки, шестнадцать лет назад, но она выглядела гораздо более потрепанной временем, чем другие. Я с легкостью нашла нужный мне раздел и, к моему удовольствию, наткнулась на что-то интересное.

«Девятого апреля этого года без вести пропала девушка Керри Софи Хилл, возраст двадцать четыре года. Приметы: рост примерно пять с половиной футов, худощавое телосложение, волосы рыжие короткие, глаза карие. Предположительно девятого числа Керри Хилл уехала в город Дальвер и не вернулась обратно. Последний раз ее видели в поместье Вуд, поселок ***. Одежда (предположительно): синие джинсы, светлая рубашка, темно-синие кроссовки. Если у вас есть данные о ее местонахождении, просим сообщить либо в полицию, либо ее родителям по этому телефону: +1 225-738-2084». Рядом было напечатана фотография миловидной девушки с легкой улыбкой на лице. Она выглядела такой счастливой на ней...

Сначала показалось, что это сообщение о пропаже совсем не относится к нашему делу, но потом я присмотрелась к нему повнимательнее. Во-первых, девушка пропала в том же поселке, где живет чета Коллинзов. Во-вторых, и это насторожило меня больше всего, в сообщение указано поместье Вуд. Разве девичья фамилия миссис Коллинз не Вуд?

Я поделилась найденной информацией с Льюисом, однако она его не особо впечатлила. По его словам, хоть это и лучше, чем совсем ничего, но к нашему делу не относится, вряд ли можно найти связь между пропажей девушки и убийством ребенка. Однако связь с поместьем Коллинзов и ему показалась весьма любопытной. Либо это совпадение, либо...

— Давай посмотрим газеты, которые следуют датой после нее, вдруг Керри Хилл нашли, — Льюис порылся в стопке газет, благо они были сложены в нужном порядке, и вытянул несколько штук наперед.

С этими словами парень пересел со своего места на соседнее со мной. Он оказался достаточно близко ко мне, но отодвинулся на несколько дюймов, не нарушая моего личного пространства. В следующей газете мы действительно нашли еще одно упоминание о Керри Хилл, но оно было лишь перепечаткой предыдущего. В последующей газете ситуация повторилась, но в газете за конец мая записи об исчезновении девушки уже не было.

— Интересно, ее нашли? — задумчиво протянула я.

— Если за два месяца она так и не объявилась, и ее тело тоже, то... — Льюис вновь помрачнел.

— Так, смотри, тут снова объявление о пропаже человека, — дрожащим голосом произнесла я, указывая рукой на очередную заметку.

«Третьего июня этого года без вести пропала девушка Эбигейл Рут Тэйлор, возраст двадцать пять лет. Приметы: рост примерно пять и два фута, плотное телосложение, волосы темные длинные, глаза карие, родинка над губой. Об исчезновении сообщила Мария Сьюзан Вуд, в доме которой девушка работала горничной. Одежда (предположительно): синее платье горничной, белый фартук, черные туфли. Если у вас есть данные о ее местонахождении или родственниках, просим сообщить в полицию».

— Еще одно исчезновение... — прошептала я; по моей спине пробежали мурашки, а виски резко заболели. Я прокашлялась и продолжила уже громче: — И опять миссис Вуд связана, это точно уже не похоже на простое совпадение.

— Ты права, нужно сделать ксерокопии, — кивнул Льюис, забирая у меня газету из рук. — Я не понимаю, как тогда упустили из виду, что каким-то магическим образом без вести пропало два человека, причем обеих в последний раз видели в поместье Вуд.

— Может, как-то отвертелись? — предложила я.

Льюис спустился на нижний этаж, чтобы сделать ксерокопии, я же осталась и попыталась аккуратно сложить газеты в том порядке, в котором они были. Было странно, что так легко разрешают пользоваться «архивом», страницы же просто повредить, а за нами даже никто не приглядывал... Или тут есть видеокамеры? Я мельком взглянула на экран телефона: времени уже было пятнадцать минут шестого. Удивительно, я даже не заметила, как часы так быстро пролетели. Хорошо я предупредила заранее маму, что приеду позже, а то она наверняка переживала бы. На всякий случай, я написала сообщение маме о том, что уже выезжаю домой, и меня подвезет знакомый.

— На сегодня тогда все? — вернувшись обратно, спросил Льюис. — Подвезти тебя обратно в поселок?

— Было бы неплохо, — я попыталась выдавить улыбку, но из-за моих внутренних переживаний особо не получилось. Еще более пугающей стала казаться перспектива возвращения к Коллинзам, ведь я теперь знала, что в их доме пропадали люди. Если раньше я еще отталкивала от себя мысли о том, что я буквально живу в доме, где происходит всякая чертовщина, то теперь сомневаться в этом не приходилось. Как только я приеду обратно, сразу же поговорю с мамой об раннем отъезде из этого проклятого поместья.

Рассуждая про себя о разговоре с мамой, я и не заметила, как мы с Льюисом уже оказались в машине.

— Я попробую узнать что-нибудь у мистера Коллинза про этих двух пропавших девушек, — я нарушила затянувшуюся тишину. — Хотя не думаю, что он может их помнить спустя столько лет. Вряд ли он занимался хозяйством.

— Спроси, — с легкой руки согласился Льюис, заводя машину. — Только, Эйлин, прошу тебя: попытайся не слишком близко принимать к сердцу все происходящее. Я понимаю, что это сложно, но нервы себе дороже. На моем опыте и не такие преступления были, но я научился не переносить их на себя.

— Да, конечно... — вздохнула я. Вспомнилась реакция парня на упоминание о пропавшей девочке, поэтому я робко спросила: — Можно тебя кое-что спросить? Личное.

— Хочешь узнать меня поближе? — коварно сощурил карие глаза Льюис. — Я только за.

— Когда мы затронули тему об исчезновении девочки, ты заметно погрустнел. Это, конечно, не мое дело, но...

— Все нормально, — поспешно перебив меня, произнес Льюис. — Ты права, для меня эта тема порой болезненна. Ты уже знаешь, что у меня несколько сестер, в том числе и младшие. Лет семь назад одна из моих сестер — Эмили — пропала. Мы все сильно переживали, в течение недели искали ее по городу, в парках, в ближайших лесах и поселках. К счастью, нам удалось ее отыскать — она стала жертвой очередного педофила. Несмотря на то, что преступника посадили за решетку, мне от этого легче никак не стало. Психика моей сестры теперь сломлена...

Парень сильнее сжал руль, в его всегда жизнерадостных глазах промелькнула злость.

— Эмили превратилась в замкнутую, перестала доверять людям, избегала общения не только со взрослыми, но и со сверстниками. Мы столько сил потратили на то, чтобы ей стало лучше: психологи, терапия, разнообразные хобби. И вот только последние несколько лет она себя чувствует более или менее в безопасности. Но след от нарушенной в детстве психики все еще есть...

— Мне жаль, — сочувствующим голосом сказала я, невольно протягивая руку и прикасаясь к предплечью Льюиса.

Он слабо улыбнулся, поблагодарив кивком головы.

— Поэтому у меня, так сказать, есть особая мотивация работать в сфере правоохранительных органов. Хочу, чтобы такие гады никогда не могли избежать своего наказания.

— На первый взгляд ты мне показался беззаботным, если честно, — призналась я. — Ты всегда такой веселый.

— А когда я тебя увидел, сразу подумал, что мы с тобой похожи — интуиция подсказала. Ты даже смогла расположить к себе моего дядю! Поэтому сразу захотелось узнать тебя ближе.

Я улыбнулась Льюису, чувствуя себя особенно радостной после его слов.

— Не забывай, что многие из нас носят маску, скрывая настоящего себя и не показывая свою темную сторону: страхи, разочарования, обиды. Нам всем есть что скрывать, и мы делаем вид, что все хорошо. Но как говорилось в сериале «Декстер»: «Может, это к лучшему. Некоторые закоулки души лучше не видеть никому». На самом деле, я не привык постоянно грустить, тем более показывать это на людях и просить этим их внимания, сочувствия. Мне противна жалость, особенно наигранная, — пояснил Льюис. — Большей части, в общем-то, совершенно на тебя все равно, да и зачем кого-то нагружать проблемами, проще самому разобраться с ними. Живу по принципу: радость не вечна, печаль не бесконечна. К тому же, разве есть время на уныние, когда вокруг столько интересного происходит? Вот, к примеру, ты знала, что в Китае есть целые фермы, на которых разводят тараканов?

— Что? — рассмеялась я. Льюис так резко перевел тему на каких-то тараканов, что я не смогла сдержаться от смеха.

— Зря смеешься, между прочим, выгодный бизнес, подумываю самому заняться этой темой. Или еще, в Японии настолько мало развита культура общения, что многие нанимают себе на несколько часов «друга на прокат» и даже «семью на прокат». То есть они действительно проводят с друг другом несколько часов, делая вид, что лучшие друзья или семья, а в некоторых кафешках распространена такая тема, что к одиноким гостям могут подсаживать огромные плюшевые игрушки, чтобы им не было грустно.

— Это печально... Получается, у них нет настоящих друзей, и им приходится их нанимать?

— Да, но не у всех так, конечно.

Льюис рассказал мне еще больше разных необычных фактов о странах Азии, Европы и древних племенах. Многое меня поражало, даже несмотря на то, что я разбиралась в культурах кое-каких стран и некоторые вещи уже знала. В свою очередь, я поделилась с ним тем, что знала об испаноязычных странах, ведь в этой сфере я чувствовала себя особенно уверенно, глубоко изучая ее в университете. Помимо этого, я больше узнала о самом парне: у него была собака породы акита-ину, с которой он самостоятельно тренировался каждые выходные; парень обожал готовить, а его любимыми праздниками были Хэллоуин и день Благодарения. Он с большой любовью говорил о семье и гордился успехами братьев и сестер. За увлекательной беседой время пролетело настолько незаметно, что я даже не обратила внимания, как за окном стало совсем темно. Льюис был таким разносторонним и приятным собеседником, что я даже поинтересовалась в чем его секрет.

— Ты, наверное, думаешь, что я читал кучу книг, — рассмеялся парень. — На самом деле, когда я сидел с младшими, включал им либо мультфильмы, либо передачи про путешествия. Чаще всего отдавал предпочтение последним. Так и запомнил многое.

— Всегда считала просмотр таких передач намного более эффективным способом усваивания информации, чем зазубривание ее же в школе.

— Что-то у вас в поселке совсем тоскливо, — нахмурился Льюис, всматриваясь вперед. Мы уже подъезжали к поместью Коллинзов.

— Из-за убийств все в домах сидят, — я тоже взглянула в окно. Фонари, тускло горящие вдоль дороги, позволяли увидеть дорогу и очертания домов. Я еще не гуляла по поселку поздно вечером, поэтому не знала, как он выглядит в это время и поежилась от открывшейся мне картины: он был еще более мрачным, чем в самый пасмурный день. В некоторых домах совсем не горел свет, создавалось ощущение, что жители их покинули. В тех окнах, где свет все-таки был, все равно не создавалось ощущения приветливости и уюта. Ветер практически не дул, поэтому деревья, как и жизнь в поселке, будто застыли во времени. От ветвей деревьев и кустов отбрасывались изогнутые тени, которые сплетались в запутанные рисунки словно живые существа. Я ощущала себя в сюрреалистичном сне про апокалипсис, настолько нагнетающая атмосфера царила вокруг.

Мы остановились на светофоре, хотя никто переходить дорогу не собирался, и прочих машин на дороге тоже не было. В нескольких футах от дороги, под фонарем, на одинокой скамейке, слегка склонившись, сидела женщина в красном пальто. Сначала я даже обрадовалась наличию хоть какой-то жизни в поселке, но потом радость быстро сменилась ужасом. На первый взгляд женщина показалась мне абсолютно нормальной, но потом я пригляделась и отпрянула от окна. Она что-то яростно пожирала из пакета, запихивала в рот все, что доставала из него, лежавшего рядом с ней на скамейке, будто бы она давно уже ничего не ела. Почувствовав, что на нее смотрят, женщина медленно подняла голову и уставилась на меня. Я быстро отвернулась от окна, пытаясь дышать ровно и не трястись. Буквально на миг мне показалось, что у нее, вместо глаз, зияли две черные впадины, но я списала это на усталость, темное время суток и обман зрения. Весь ее образ напомнил мне о моих снах о непонятном демоне, и я машинально поежилась.

«Если предположим, что призрак Эрика был реален, то и остальная нечисть существует, в том числе и демоны... А это означает, что я буквально столкнулась с демоном», — с ужасом подумала я, не в силах отогнать от себя пугающие мысли. Я почувствовала прилив крови к вискам и легкий шум в ушах. Одно дело, когда ты читаешь и представляешь себя в мире демонов, ангелов, вампиров и прочих антропоморфных существ. Совершенно другое — осознать, что ты уже живешь в таком мире. Все мы смелые, когда представляем себя на месте книжных персонажей, но попробуйте столкнуться лицом к лицу с чем-то сверхъестественным: большинство от страха просто растеряются, а от вида крови и подавно напугаются.

— Приехали, — голос Льюиса заставил меня опомниться, и я поспешно посмотрела по сторонам. Мы подъехали к вратам поместья, в сумрачном свете оно выглядело по-своему красивым, но в то же время и пугающим: несколько фонарей ярко освещали каменную дорожку, деревья в беспроглядной холодной и окутывающей темноте сада казались старыми ветхими фигурами, а их ветви длинными дряхлыми пальцами, которые так и норовили схватить тебя за руку; над самой крышей взгромоздились многотонные тучи. В некоторых окнах горел свет, но большая часть дома оставалась покрытой кромешным мраком.

— Льюис, не мог бы ты, пожалуйста, проводить меня до дверей, — умоляющим голосом попросила я, больше всего на свете желая сейчас остаться в машине с Льюисом, в безопасности, вдали от этого дома с его обитателями.

— Без проблем.

Мы вышли из машины, встреченные негостеприимной тишиной. Мокрая земля под ногами неприятно вязла, а каждый шорох или стук заставлял мое сердце биться чаще. Мы уже прошли мимо сада, как вдруг с громким карканьем с веток поднялась в небо маленькая стая ворон. Я инстинктивно прижалась к парню, будучи напуганной резким звуком.

— Ты боишься? — Льюис ласково и осторожно приобнял меня за плечи. — Это всего лишь вороны.

«Действительно, Эйлин, соберись», — подбодрила я себя. Жест парня придал мне уверенности, я расправила плечи и уверенно пошла дальше, пытаясь не растерять всей уверенности от первого же шороха вблизи.

Мы поднялись по ступенькам на террасу и остановились в неловком молчании перед входной дверью. Где-то вдалеке вновь закаркали вороны, а фонарь, довольно ярко освещающий пространство, периодически мигал.

— Надеюсь, тебе не было скучно сегодня в библиотеке, — оглядевшись по сторонам, произнес Льюис. — Обещаю, в следующий раз свидание будет более захватывающее.

— Так это было свидание? — наигранно протянула я, но уже через мгновение рассмеялась. — Наоборот, я хотела бы продолжать наши встречи в библиотеке.

— Проводить время среди старых пыльных книг... М-м-м, что же может быть интереснее? — мое сердце екнуло, как только прозвучал этот ледяной, но такой знакомый голос позади нас. — Неужто вы читали по очереди вслух Шекспира?

Обернувшись, я поняла, что не ошиблась: на самой нижней ступеньке, облокотившись на балку, стоял Сэм, держа руки сплетенными на груди. Едва заметный ветерок встрепенул его волосы, а из-за слабого освещения его черты лица казались особенно острыми и бледными. Мне стало неприятно от его высказывания в адрес моего спутника, и я уже хотела ответить ему чем-то колким, как Льюис меня опередил:

— Увы, не всем понятны такого рода произведения. Дурака учить — все равно, что на воде писать. А раз что-либо не дано, значит... дано быть без неданного.

Сэм поднялся на террасу и медленно приблизился, вставая рядом со мной. От него веяло суровостью, но по беспристрастному лицу было сложно понять, что он чувствует. Я было уже подумала, что на этом вся беседа и закончится, но вдруг Сэм, слегка усмехнувшись, наизусть зачитал следующий отрывок поэмы:

— «Он хорошо играет дурака. Такую роль глупец не одолеет: ведь тех, над кем смеешься, надо знать, и разбираться в нравах и привычках, и на лету хватать, как дикий сокол, свою добычу. Нужно много сметки, чтобы искусством этим овладеть. Такой дурак и с мудрецом поспорит, а глупый умник лишь себя позорит», — сделав небольшую паузу, парень сразу же продолжил говорить, на этот раз повернувшись ко мне. — Эйлин, ты такая бледная. Тебя укачало в этой навороченной машине?

В груди потянуло холодом. Я невольно сжала пальцы, и почувствовала, как медленно закипаю от ярости от подкола Сэма, сказанного в адрес Льюиса о бюджетности его машины. А его следующие действия совсем вывели меня из себя: он властно положил руку на мою талию, настойчиво прижимая к себе. К горлу подступила злость, и я настолько сильно сжала пальцы, что мои костяшки побледнели. Я сразу же попыталась высвободиться из крепкой хватки парня, но безуспешно. Я подумала, что поведение Сэма заденет Льюиса, но последний продолжал по-прежнему добродушно смотреть, приподняв брови от удивления.

Все произошло за несколько секунд, но вот я, опомнившись, локтем толкнула Сэма в бок, и тот сразу убрал руку.

— Льюис, спасибо, что подвез меня. Обязательно потом напиши мне, если что-то узнаешь новое, — я попыталась сделать вид, что ничего не произошло, и не обращала внимания на пристальный взгляд Сэма, устремив все внимание на Льюиса.

— До встречи, — недоуменно, но с милой улыбкой на лице, ответил парень. Я обязательно извинюсь перед ним за такой неприятное поведение Сэма, но сейчас устраивать сцены было не к месту.

Льюис спустился по лестнице, напоследок еще раз обернувшись. Я виновато улыбнулась, надеясь, что подобного больше не повторится, как вдруг Сэм крикнул вдогонку уходящему по проложенной камнями дорожке Льюису.

— Ты еще не уехал, а мы уже очень сильно скучаем!

Эмоции забушевали во мне с новой силой: мало того, что Сэм позволил так нахально обнять меня за талию, к тому же он все еще продолжал насмехаться над моим новым знакомым. Повернувшись к парню, который явно был доволен собой, я почувствовала резкое желание осадить Сэма. Прежде, чем я успела что-то осознать, моя рука сама потянулась к его лицу. Я пришла в чувство только от громкого звука пощечины. Сэм повернул голову набок, и с его лица сразу исчезла ухмылка — вместо нее проскользнула тень удивления. Кажется, я залепила ему пощечину слишком сильно — на щеке парня остался красный след. Впрочем, он это заслужил. Уже через секунду Сэм повернул голову в прежнее положение, и, к моему недовольству, в его глаза теперь виднелась другая эмоция... Его будто восхитила моя реакция.

— Во-первых, я не потерплю такого грубого обращения к моим друзьям, — ледяным, не терпящим возражения голосом сказала я, смотря прямо в светлые глаза парня. — Во-вторых, не позволю так относиться к себе. Я не вещь, которой можно управлять по своему желанию.

С этими словами я подошла к входной двери и порывистым движением открыла ее.