9 глава
В прошлое давно пути закрыты,
И на что мне прошлое теперь?
Что там? — окровавленные плиты
Или замурованная дверь,
Или эхо, что еще не может
Замолчать, хотя я так прошу...
С этим эхом приключилось то же,
Что и с тем, что в сердце я ношу.
Анна Ахматова «Эхо»
Я влетела в прихожую; эмоции горели ярким пламенем, грудь давило, а мысли ужасно путались. Я испытывала чуть ли не весь спектр негативных эмоций: с одной стороны, изрядно напугала атмосфера, царящая в поселке, с другой — была невероятно зла на Сэма за его хамское поведение. Я была настолько погружена в эмоции, что даже не заметила ожидавшую в прихожей маму.
— Эйлин, что с тобой? Все в порядке? — мама нахмурилась и быстро подошла ближе, пока я снимала верхнюю одежду.
— Да, да, — я отмахнулась, медленно успокаиваясь.
Я уже снимала обувь, когда входная дверь открылась, и в прихожую вошел Сэм. Он молча посмотрел на меня одним из своих выразительных взглядов, но больше никак не показал реакции на только что произошедшее, так и сохранив за собой статус спокойного и хладнокровного молодого человека. Я не стала отворачиваться или, тем более, делать обиженный вид, а просто как ни в чем не бывало продолжила беседу с мамой.
— Мам, я хотела бы после ужина с тобой поговорить, — я вспомнила, что хотела предложить уехать раньше времени.
— А почему не сейчас?
— Хотелось бы в более спокойной обстановке, — пояснила я, искоса проследив за Сэмом, который равномерным шагом прошел дальше по коридору и скрылся за поворотом.
— Вы поссорились? — от зорких глаз мамы не ускользнуло натянутое отношение между мной и парнем.
«Чтобы поссориться, мы должны хотя бы в каких-то отношениях состоять», — проворчала я про себя. Ведь действительно, оставалось непонятным в каком именно статусе мы общались с Сэмом. Как друзья, знакомые или что-то большее? Он то приближал к себе, позволяя увидеть его слабость, то вел себя холодно и снова надевал на лицо каменную маску. До меня только тогда дошло, что я действительно не достаточно знаю Сэма. Что он успел поведать о себе за время, как мы находимся с ним под одной крышей? Только то, что у него было одинокое детство, в университете он уже не учится, любит порядок, сдержанность и боится подвести отца. Этого казалось мало, хотелось знать о нем мельчайшие подробности: какой был любимый предмет в школе, предпочитает он чай или кофе, какое у него любимое время года, жаворонок он или сова, что больше всего нравится в людях, а что раздражает, сколько ложек сахара он кладет в чай и так далее. Более, чем уверена, что под холодным образом Сэма скрывается что-то большее, и на деле он гораздо чувствительнее, чем пытается показать.
Маме же я ответила лишь следующее:
— Я бы так не сказала... Пойду в комнату, — я поспешила к лестнице, чтобы избавиться от дальнейших расспросов.
— Через полчаса ужин, не опоздай!
Я чуть ли не бегом поднялась вверх по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам, из-за чего чуть не налетела на дворецкого. Из-за обостренных эмоций, в этот раз он вызвал еще большее отвращение, чем обычно. Интуиция подсказывала, что он знает намного больше, чем говорит остальным, в том числе и о том, кто стоит за убийством Эрика. Идея проникнуть в комнату Михаила, появившаяся сразу после разговора с ним в день убийства, не казалась теперь такой сумасшедшей. Сокрытие информации от полиции — разве это не нарушение закона?
— Осторожнее, мисс Паркер, — снисходительно посмотрел Михаил, а на его лице появилась до тошноты неприятная кривая улыбка.
Я ничего не ответила и ловко прошмыгнула между ним и стеной. В голове опять все спуталось и сложно было сконцентрироваться на чем-то одном, я думала одновременно и о выходке Сэма, и о приятном времяпрепровождении с Льюисом, и об исчезновении двух девушек, и о странных людях, живущих в поселке, и об очередных убийствах, и о демонах и призраках, которые возможно могут обитать в этом доме, и об отвратительной улыбке Михаила, которой он одарил меня минутой назад.
Придя в комнату, я злостно плюхнулась на кровать, закрывая глаза. Делать что-либо совершенно не хотелось, хотя нужно было серьезно заняться учебой, так как я отложила многое на последний день. «Что ж, видимо сегодня ночью мне не поспать», — лениво подумала я, вставая с кровати. — «С учебой разберусь после ужина, сейчас важнее кое-что другое».
Я достала из сумки блокнот, в который записывала цитаты из библии, и решительно открыла его на пустой странице, намереваясь собрать все мысли воедино. Во-первых, так будет проще ориентироваться в том, что известно, ведь я постоянно что-то упускаю из виду, перескакивая с темы на тему. Во-вторых, возможно, это поможет найти еще связи между тем, что я уже знаю. Я начала описывать все события, что произошли начав с убийства Эрика. Дальше написала про сатанинскую библию, про странных людей, призраков, демонов, исчезновение девушек. Неожиданно вспомнилось то, что говорил Сэм.
«Я тоже видел что-то странное, Эйлин. Либо у нас у обоих началась шизофрения, либо следует признать, что не все так просто в мире».
Как у меня это вылетело из головы! Если бы не сцена с пощечиной, я бы определенно уточнила у парня, что именно он видел. «Надеюсь, что еще такая возможность представится», — понадеялась я про себя.
Вспомнив о Сэме, я вновь мысленно вернулась к сегодняшней ситуации и снова ощутила прилив недовольства, накрывший меня с такой силой, что я даже потерла рукой место, на которое парень положил руку. Одно дело, если бы он обнял за талию, когда мы бы были наедине, но, с другой стороны, мало того, что он сделал это без спроса, так еще и нагло на глазах Льюиса... Не знаю, что руководствовало им... Ревность? В любом случае, мне не нравилось такое отношение ко мне, даже несмотря на сильную симпатию, которую я испытывала к Сэму. Возможно, с моей стороны пощечина и была лишняя, но эмоции переполнили, и контролировать себя было сложно. Что поделать, если я довольно эмоциональная.
У меня было мало опыта в продолжительных отношениях. Единственные отношения, которые у меня были, длились два летних месяца и пришлись на пик подросткового периода, когда гормоны особенно шалили, и хотелось пробовать что-то новое. Влюбленность с легкостью окрыляла, но также быстро и улетучилась. Я не привыкла жалеть или вспоминать о прошлых влюбленностях, так как предпочитала жить настоящим. Рано или поздно я уеду из этого дома, и вряд ли мы будем поддерживать связь с Сэмом. В какой-то степени мне стало даже грустно от осознания того, что я уеду отсюда и потеряю возможность видеться с парнем, но, как говорит мой любимый блогер: «Парень, как автобус — один уехал, другой подъехал».
На другой странице я записала имена всех тех, кто так или иначе может быть причастен к убийству Эрика, начиная от домочадцев и заканчивая подозрительными Блейками. Переписав информацию, которую я знала о каждом из них, не забыв упомянуть о том, что мистер Коллинз не является биологическим отцом Эрика и что Эрика заставляли читать сатанинскую библию, я наконец-то выдохнула. Несмотря на записи, в голове вопросов ничуть не уменьшилось, а только прибавилось.
Допустим, на подобные вопросы еще можно было найти хоть какие-то адекватные ответы, но что делать с вопросами по сверхъестественной части? Представим, что мне действительно не привиделось, и призрак Эрика обитает в доме, но почему тогда его так редко видно и слышно? Почему некоторые люди в поселке так странно себя ведут? Вели ли они себя так всегда или это началось только после убийств? «Если сатанизм напрямую связан с убийством, значит Эрика действительно принесли в жертву? Именно после его смерти в поселке стали происходить странные вещи. Этого преступник и добивался?» — рассуждала я. — «Нет, это всего лишь догадки и теории, которые никак не доказаны...»
Оставалось совсем немного времени, поэтому я решила продумать как начать разговор с мистером Коллинзом. По моему плану после ужина в первую очередь предстоял разговор с мамой, как раз в малой гостиной, которая находится рядом с его кабинетом. Но вот какой придумать предлог?
***
Дрова приятно потрескивали в камине. Языки пламени, вспыхивая, бросали длинные тени на стены; хотелось ближе подвинуться и подставить руки к огню, медленно согреваясь в тепле. Дым тонкой струей поднимался от кружки с обжигающим губы чаем. Я укрылась пледом и поджала ноги к себе, делая осторожный глоток.
— Я тоже думаю, что нам нужно уехать раньше, — мама сидела напротив меня. Я предложила ей покинуть дом Коллинзов раньше выходных, поделившись переживаниями насчет преступлений в поселке.
Часть меня желала остаться подольше, узнать, что скрывают жители дома, побольше побыть рядом с Сэмом. Из-за этого сердце неприятно ныло, но разум убеждал в правильности решения: находиться в поселке небезопасно. От взгляда мамы не ускользнуло мое колебание.
— Не переживай, если нам удастся, будем чаще встречаться с Коллинзами, — она заверила меня. — Боже... Какое горе... Такой маленький мальчик, и такая судьба.
Глаза мамы наполнились слезами: она явно перенесла события на себя, остро переживая за меня. Я знала, что для нее безопасность стояла превыше всего, поэтому не рассказывала о «расследовании» убийства Эрика. С тяжестью на сердце я скрывала от матери зачем на самом деле задерживалась после учебы. Не хотелось заставлять ее переживать, к тому же, узнав о моих занятиях в свободное время, включая чтение сатанинской библии, мама без сомнений не разрешит продолжать.
Несмотря на мягкий характер и доброе сердце, она может быть строгой и достаточно упрямой. Когда у нас случаются ссоры, мы обе стараемся прийти к какому-то компромиссу, хотя порой это бывает непросто. Как и я, мама эмоциональна, но не вспыльчива и повышает голос только в действительно серьезных ситуациях. Как у нас получалось довольно дружно жить вместе? Секрет в том, что я по природе не люблю споры, и если с родителями мнение не совпадало, то не пыталась с пеной у рта доказать, что именно моя точка зрения верна. Чаще всего такие споры смысла не имеют — в итоге все останутся при своих мнениях, а настроение только испортится. Но в моем случае мне повезло, поскольку оба родителя не были тиранами и не навязывали желания и цели.
В комнату зашла миссис Коллинз. Она равнодушно окинула нас взглядом и вошла в кабинет мистера Коллинза, предварительно постучавшись. Казалось, она не испытывает абсолютно ничего по отношению к нам, ее гостям, и, что более странно — по отношению к маме, ее подруге. В голове совершенно не вязалось, как такая высокомерная и холодная женщина в прошлом была озорной девушкой.
— Мам, почему миссис Коллинз... изменилась? В плане, ты и мистер Коллинз говорили, что она была такой веселой, а сейчас она... помрачнела.
— Я не знаю точную причину, — протянула мама, потирая переносицу. Обычно она так делает, когда погружается в воспоминания, так что я приготовилась слушать. — После школы я уехала в другой город учиться и потеряла связь с Оскаром и Скарлетт. Лет пять-шесть мы не общались. Затем я вернулась и удивилась, когда узнала, что они поженились. Скарлетт уже тогда стала замкнутой и первое время не хотела даже встречаться со мной.
— Как влюбленность мистера и миссис Коллинз возникла так спонтанно? Я думала, они уже в школьные годы испытывали чувства к друг другу, как это обычно бывает в компаниях....
Мама отвела взгляд и легко улыбнулась самой себе. Весь ее вид показывал, что она вспоминает нечто приятное.
— Подожди-ка... Ты и мистер Коллинз?.. — неуверенно начала я.
— Можно сказать да, но с тех пор много времени прошло...
— Ты не шутишь? Расскажи поподробнее, — я подалась вперед, внимательно всматриваясь в лицо мамы. В глубине ее взгляда читались сожаление и печаль; она явно скучала по тем невинным школьным временам.
— Ладно. Ты права, в компаниях часто бывает, что вспыхивают чувства, особенно среди подростков. Это произошло не сразу, где-то в последние школьные годы: все началось с неловких переглядываний, а потом мы с Оскаром попадали в разного рода ситуации, но нам редко удавалось оставаться наедине. И в итоге, когда пришло время двигаться дальше — я уехала и потеряла связь с обоими друзьями, — с жалостью в голосе произнесла мама. Она явно хотела бы поменять что-нибудь в прошлом. — Зато я встретила твоего отца, и появилась ты.
Я улыбнулась, вспомнив историю знакомства моих родителей. Много раз они рассказывали ее, называя судьбоносной. Мама пришла в больницу и попала к еще молодому терапевту, а тот случайно перепутал анализы и сообщил, что мама смертельно больна. Мама сильно расстроилась, звонила родителям и плакала, а когда оказалось, что анализы не ее, устроила такой скандал, особенно тому самому врачу. Кто ж знал, что именно он и окажется ее будущим мужем. Дальние родственники мне всегда говорили, что я похожа на родителей: от отца достались густые брови и серые глаза, а от матери — тонкие губы, короткий нос и прямые каштановые волосы. Если бы мне от папы еще передались быстрый метаболизм и предрасположенность к точным наукам, было бы замечательно.
— А миссис Коллинз? — я вернулась к разговору.
— Если честно, никогда не замечала за Скарлетт особого влечения к Оскару, общалась она с нами исключительно как с друзьями. Вообще, она довольно ветреная была, и ровесниками вовсе не интересовалась... Впрочем, я все равно удивилась, когда узнала, что они поженились практически сразу после окончания школы.
На самом деле, я приметила, что между мистером и миссис Коллинз не было единой нити, с помощью которой ощущалось бы, что они любящие муж и жена. Их отношения были больше похожи на дружеские, но никак не на любовные.. Я не чувствовала тонкого взаимопонимания, как раньше было в моей семье. Да, мистер Коллинз поддерживал жену, но его взгляд был пустой, а действия машинальные. Однако миссис Коллинз в свою очередь не требовала большего. Вероятно, они оба понимали, что между ними нет прежних чувств, но все же сохраняли брак.
— Мистер Коллинз тоже из этого поселка родом?
— Нет, мы все учились в Дальвере, но одна Скарлетт жила здесь, в усадьбе.
— Ты видела когда-нибудь миссис Вуд? Какая она была? — я решила направить разговор в выгодное для меня русло: вдруг удастся узнать что-то интересное.
— У меня она, скажем так, не вызывала симпатию, — выражение лица мамы сменилось на слегка раздраженное. — Она все время была чем-то недовольна, часто повышала голос и не скрывала неприязни к нам с Оскаром, когда нам приходилось с ней видеться. Мать Скарлетт — властная женщина, и, к сожалению, ее дочь все больше мне ее напоминает. Наверное, мы не соответствовали их стандартам. У них вся родословная состоит исключительно из высокопоставленных лиц и аристократов, а мы с Оскаром — люди простые.
Я нахмурилась. Мне не нравилось такое предвзятое отношение к окружающим и деление всех на людей первого и второго сорта. В голове сам собой сложился образ миссис Вуд: высокая дама плотного телосложения с громким голосом, всегда с недовольным лицом и сморщенным носом. Вспомнились слова дворецкого: «Не всегда дети и внуки бывают желанны». Значит ли это, что бабушка сильно повлияла на методы воспитания Сэма и Эрика? Мысли прервал звук открывающейся двери: миссис Коллинз, держась все так же холодно, вышла из кабинета, крепко сжимая синюю папку в руках. Она аккуратно закрыла за собой дверь кабинета и наткнулась прямо на мой растерянный взгляд. Она мягко улыбнулась мне, но ее улыбка была настолько наигранной, что я не сомневалась в ее фальшивости. Если она перенимает характер матери, значит, она воспринимает нас с мамой как людей недостойных ее внимания.
— Скарлетт любила идти наперекор матери и вызывать ее раздражение. Миссис Вуд запретила ей стричь волосы — Скарлетт постриглась под мальчика, запретили гулять до позднего вечера — Скарлетт приходила домой под утро. А ее мать только и делала, что кричала на нее и запирала в комнате. Но это не помогало — моя подруга была бунтаркой и невероятно упрямой, поэтому вылезти из окна спальни для нее было проще простого. Миссис Вуд тогда это очень сильно разозлило, — продолжала мама. Ее лица коснулась тусклая улыбка, плечи опустились, а в глазах опять читалась жалость. — Скарлетт любила шататься по заброшенным зданиям и вызволять оттуда бездомных животных. Помню, когда она случайно упала на развалинах дома, она сломала ногу и еще долго ходила с костылями, хотя они ей по сути уже были не нужны. Она не боялась телесной боли, но сам факт их ношения напоминал ее матери о бунтарской натуре дочери, что приносило Скарлетт удовольствие.
Образ миссис Скарлетт в детстве так отличался от ее нынешнего, что я не могла поверить, что мы с мамой говорим про одного и того же человека.
— Миссис Вуд ко всем относилась с презрением, даже к внукам? — осторожно, чтобы не вызвать излишнюю подозрительность любопытством, спросила я маму, когда миссис Коллинз вышла из комнаты и ушла на достаточное расстояние.
— Проще назвать к кому она не относилась с презрением, — усмехнулась мама. — Насчет внуков не знаю, Сэма вообще с семи лет отправили в школу-интернат, и дома он практически не бывал. Я никогда не была в поместье даже в школьные годы, а после возвращения из колледжа тем более. А миссис Вуд проводила время исключительно здесь. Ты же знаешь, мы с Коллинзами всегда встречались в городе.
До того, как я узнала, что этот огромный дом на самом деле принадлежит семье Вуд, я считала, что мистер Коллинз является полноправным его хозяином. Первое время в моей голове даже поселился вопрос на что он тратит состояние, если у него уже все есть. Пробыв же в гостях подольше и послушав разговоры взрослых, я узнала, что мистер Коллинз вкладывается в недвижимость и акции, владеет несколькими десятками домов и квартир как в стране, так и за границей. Кроме того, за счет его средств в поместье недавно провели ремонт и обновили часть дома. Впрочем, мои ожидания увидеть толпы прислуги не оправдали себя: кроме Оливии и Михаила в доме не находилось постоянных работников, лишь пару раз в неделю приходили клининговые служащие и садовники.
— А какой был мистер Коллинз? А то ты все время про миссис Коллинз говоришь, — мне было безумно интересно узнать больше про интрижку мамы и мистера Коллинза.
— Оскар... Он всегда опаздывал на уроки и придумывал настолько разнообразные причины, что казалось, можно составить целый сборник. Но учителя его любили, поэтому делали поблажки, — мама вновь улыбнулась. — Был защитником в школьной команде по футболу, но связать будущее со спортом не захотел. Постоянно заступался за ботаников, которых чморили, и из-за этого попадал в драки. А в один учебный год, вообще, ввязался в мутную шайку, но благо быстро опомнился. Вот такая у нас была бунтарская компашка.
Только я открыла рот, чтобы спросить маму еще об одной вещи, как дверь кабинета вновь открылась, и в малую гостиную вошел мистер Коллинз. Я быстро поднялась, поставив кружку на стол и не обращая внимания на удивленный взгляд мамы.
— Мистер Коллинз, можно с Вами поговорить пару минут? — спросила я, подойдя к мужчине.
— Что? Да, конечно, — мистер Коллинз встрепенулся, вырванный из мыслей, и распахнул дверь кабинета, приглашая меня кивком головы пройти вперед.
— Что ты хотела, Эйлин? — мужчина присел на край стола и попытался улыбнуться также добродушно, как он улыбался до убийства его сына, но вышло у него крайне неубедительно.
Я внимательно всмотрелась в его лицо: плавная линяя лба с несколькими едва заметными морщинами, нос с горбинкой, густые брови и задумчивые глаза с вялым взглядом. Но приглядевшись, заметила, что его лицо заметно отекло, нежели несколько дней назад. Кожа стала сухой, появились маленькие мешки и круги под глазами, а сам разрез глаз уменьшился. На носу виднелись легкие покраснения. «Не налегает ли он случайно по вечерам на алкоголь?» — подумала я. Обводя кабинет глазами, я приметила на письменном столе пустой бокал. Рядом с ним лежал поломанный карандаш, словно его кто-то разломал в порыве злости. Бумаги, до этого лежавшие в относительном порядке, были перепутаны и лежали в хаосе. На книжных полках документы и папки тоже стояли в разбросанном порядке. Мой взгляд упал на пепельницу, стоящую на крае стола. В ней еще тлела сигарета, и, подойдя ближе, я почувствовала едкий запах дыма.
Весь образ мистера Коллинза говорил о том, что он совершенно не походил на жестокого человека, тем более на убийцу, и смерть Эрика действительно потрясла его, но слова Льюиса о том, что никого нельзя списывать со счетов, заставили меня пересмотреть отношение и к нему тоже.
«Мой главный страх — не оправдать ожидания отца, подвести его», — мне вспомнились слова Сэма. «Мне бояться некого, кроме... Одного человека, имеющего слишком большую власть и статус надо мной», — слова Михаила перекликались со словами Сэма. «Боюсь, как бы мои опасения не оказались верны. Что мои родители могут быть причастны к смерти Эрика».
Дыхание начало сбиваться; я нервно закусила нижнюю губу, забывая об осторожности и о цели своего визита. Нельзя показывать сильное волнение, если мистер Коллинз действительно не такой, каким себя выдает, то опасно показывать свое подозрение. Я попыталась успокоиться и наконец заговорила:
— Я хотела бы узнать, есть новости от полиции? Прошла уже неделя, — неправильно было бы в лоб спрашивать о мистере Блейке или о пропавших горничных, поэтому я решила начать издалека.
— Пока что никаких обновлений. Меня вызывали сегодня в участок для дополнительных показаний. Многое прояснится после того, как нам скажут окончательные результаты вскрытия, — мистер Коллинз нахмурился, и взгляд его заметно потускнел, а речь была медленной и сонливой. Скрестив руки на груди, он посмотрел на меня в ожидании нового вопроса.
— Я искала в Интернете новости о поселке и случайно наткнулась на кое-что. Возможно, оно связано с... Убийством. Вдруг поможет следствию.
Я попыталась говорить уверенно, но подавлять волнение было непросто. Я настороженно следила за движениями мистера Коллинза, в надежде уловить что-нибудь необычное.
— Это было бы хорошо.
— Статья была про двух горничных. Они работали у Вас около пятнадцати лет назад и пропали без вести. Керри Софи Хилл и Эбигейл Рут Тэйлор. Вы помните их?
— Хилл и Тэйлор... Хилл и Тэйлор... Я в то время в основном занимался фирмой и дома бывал только по ночам, поэтому не следил за хозяйством, — мистер Коллинз несколько раз повторил их фамилии, почесывая затылок. Не считая того, что мужчина задумался, выражение его лица совершенно не изменилось. Либо он вовсе не знал их, либо тщательно скрыл свою реакцию. — Немного вспоминаю их. Они действительно исчезли, но это произошло лет четырнадцать назад. Но... Причем тут исчезновения?
— Я просто высказала предположение. Обе девушки работали у вас, мне показалось такое совпадение странным.
Мистер Коллинз погрузился в свои мысли, но ничего не ответил. Почему он так просто отнесся к их исчезновению и даже не сразу вспомнил их?
— Спасибо, мне нужно идти, — повернувшись к двери, я сделала вид будто вспомнила что-то. — Совсем забыла, сегодня утром я столкнулась с мистером Блейком, кажется... Неприятный тип, надеюсь, он не пришел снова угрожать.
Более умного упоминания Блейка я так и не смогла придумать, но «план» сработал, и мистер Коллинз встрепенулся, озадаченный, что кто-то спросит его об этом.
— Как раз наоборот, он предлагал совместный проект. По его словам, хочет прекратить вражду и заключить прочный союз.
Не кажется ли это подозрительным мистеру Коллинзу? Главные конкуренты, до этого угрожавшие его семье, теперь с радушием приглашают создать совместный проект. Видимо, вопрос в моих глазах проявился слишком сильно, потому что мистер Коллинз спешно добавил:
— Но я отклонил предложение.
Я кивнула и пожелала мистеру Коллинзу хорошего вечера, теперь уже точно намереваясь его покинуть. Стоило мне выйти из кабинета, как я вновь оказалась в нескольких дюймах от Михаила. Не было сомнений, он стоял под дверью и подслушивал разговор. В малой гостиной никого кроме него не было: мама ушла к себе. Свет не горел, только пламя огня тускло освещало часть комнаты. На стенах плясали то и дело меняющие форму черные тени, а в тех углах, куда свет не попадал, стояла кромешная темнота. Между мной и Михаилом было меньше двух футов. Затемненные черты лица дворецкого показались устрашающими, а кварцевый блеск в глазах старика и кривая ухмылка заставили страх просочиться под кожу. Я машинально попятилась назад, но сзади была лишь закрытая дверь, и идти было некуда. В голову ударил адреналин, и я, сама того не ожидав, спросила резким громким голосом:
— Подслушиваете?
— Безусловно, мисс. Мое любимое занятие. Знаете, как много могут прошептать стены?
— Позволите пройти? — я пыталась проскользнуть мимо Михаила.
Дворецкий сделал шаг назад, позволяя свободно пройти. С облегчением, я сделала шаг вперед.
— Даже как-то обидно. Вы меня боитесь даже больше, чем сатанинскую библию? — голос Михаила раздался за моей спиной.
В этот момент мое сердце на миг остановилось. Я и до этого догадывалась — дворецкий был в курсе, что Эрика обучали этой религии, но что он осведомлен и обо мне — не приходило в голову. Я резко повернулась к Михаилу. На его губах играла противная улыбочка, а по взгляду стало очевидно — он доволен собой и моей реакцией. Откуда он узнал? Ведь только Сэм из жителей дома знал о нашей находке и то, что я читаю эту библию. Или же дворецкий следил, что, конечно, больше соответствует его привычным поступкам.
— Не удивляйтесь, я знаю о Вас намного больше, чем вы сами, — нарушил тишину Михаил и склонил голову в бок, внимательно всматриваясь в меня безжизненными глазами. — Давайте отойдем в сторону, я Вам хочу кое-что предложить.
— С чего вдруг такая щедрость? — пребывание в обществе дворецкого вызывало отвращение, даже несмотря на то, что он действительно многое знает.
— Я всегда относился к Вам с уважением, лишь никак не мог найти подходящего повода для моего предложения.
Скрепя сердце я согласилась поговорить с ним. Михаил вышел из комнаты, и мне пришлось последовать за ним. В висках гудело. С одной стороны, разум так и кричал развернуться и уйти, но внутренний голос настаивал на том, что Михаил мог дать мне некоторые ответы. Вдруг дворецкий скажет что-то важное для следствия? Я быстро потянулась к карману, в надежде достать оттуда телефон, но к моему разочарованию, он остался в моей комнате на зарядке. «Как было бы выгодно записать разговор на диктофон», — упрекала я себя. Нужно было его взять, я же планировала подойти к мистеру Коллинзу. Почему все гениальные мысли приходят позже нужного времени?
Мы вышли в коридор и встали чуть поодаль от двери. Я невольно бросила взгляд на руки Михаила и ощутила новый прилив тошноты: его пальцы были болезненно бледными, а ногти отдавали темным цветом. Я постаралась убедить себя, что это лишь игра света и мое воображение, коверкающее внешний вид Михаила под мое отношение к нему.
— Вам, вероятно, интересно, откуда я знаю про библию, — на лице Михаил появилась самодовольная улыбка. — И более чем уверен, что Вы уже сами знаете ответ. Вы с Сэмом думали, что для хозяев ваша инициатива окажется незаметной, но, увы, совершенно забыли про меня. Я люблю и, что важнее, умею передвигаться по дому бесшумно. Это важное умение для существа столь любопытного, как я. Теперь собственно, хочу рассказать, какое у меня для Вас предложение. Вам случайно не нужны книги по колдовству?
— Что? — озадаченно спросила я, совершенно сбитая с толку. По колдовству?
— У Вас плохо со слухом? — противно усмехнулся Михаил. — Книги, в которых много заклинаний и ритуалов.
— Они у Вас есть? — недоверчиво протянула я, одновременно вспоминая, как в мой первый день пребывания здесь дворецкий растирал странную траву. Не успела я уточнить, как он вновь заговорил.
— Не беспокойтесь, я не колдун и не ведьмак, — Михаил впервые за все время искренне улыбнулся. — Книги передались мне от моих предков. Увы, только часть написанного не требует врожденной силы: в основном это лечебные мази, изгнание или призыв духов.
— И зачем они мне?
— Подумал, Вам может пригодиться. Не отрицайте, Вы наверняка заметили изменения в городе. Знаю, Вам сложно пока что осознать все, но, скажем так, человеческий мир непрост. Если я начну объяснять, увы, понятнее не станет, лучше Вы сами постепенно все поймете. Можете не верить мне, но я-то знаю, ЧТО Вы видели и слышали. Вы не больны и Вам не привиделось. Разве Вам не хочется напрямую поговорить с Эриком и узнать всю правду из первых уст?
«Почему дворецкий все время говорит загадками, запутанными фразами», — я успокаивала свое раздражение. — «Не связан ли он еще и с сатанизмом, раз интересуется колдовством?»
— Нет, я не понимаю... — я провела рукой по лбу; голова начинала болеть от количества мыслей. — Изменения... Их можно остановить? С чем они связаны?
— Мисс Паркер, Вы сами уже правильно догадались — связаны с убийством Эрика. Они как ком снега, медленно нарастают, превращаясь в лавину. Как думаете, лавину можно остановить?
«Не трудно попасть на тот свет. Трудно вернуться. А еще труднее не застрять между двумя мирами». Фраза, которая в то время казалась мне полным бредом, теперь обретала смысл. Откуда дворецкий знал обо всем этом? Я задала этот вопрос, на что Михаил, приподняв одну бровь, ответил, обращаясь ко мне словно к первокласснику, спрашивающему очевидные вещи.
— Многие из нас сталкиваются с необъяснимыми вещами, но большая часть людей списывает их на «показалось». Я же отношусь к тем, кто уверен и лично сталкивался с существами из потустороннего мира.
На последних словах дворецкий многозначительно посмотрел мне в глаза. У меня не получалось поверить, осознать, что он говорит на полном серьезе. Заклинания, магия, потусторонние силы, призраки. Я почувствовала легкую слабость и нервно сложила руки на груди, пытаясь переварить услышанное. «Михаил говорит правду или это бред сумасшедшего?» — мысли путались в голове, закручиваясь в сильный вихрь.
— Откуда Вы знаете, что смерть Эрика причастна к?..
— Всего лишь догадка, уверяю Вас, я не причастен к его смерти, — Михаил развел руки в стороны, в его взгляде по-прежнему не выражалось никаких эмоций. — Надеюсь, что мои книги помогут Вам на шаг приблизиться к правде.
Как и в прошлые разы, дворецкий явно не собирался рассказывать мне что-то стоящее, а решил заговорить лишь с целью еще больше запутать. Я не понимала, какую выгоду для себя он из этого получит, не понимала его мотивацию.
— Допустим, я узнаю что-нибудь стоящее, Вам какая от этого польза? — раздраженно спросила я. — Не понимаю, в чем Ваша мотивация. Кто Вы? Вы явно что-то знаете, но скрываете, разве это не нарушение закона? Я спокойно могу сообщить полиции.
— Сообщите, если хотите. Считайте меня зрителем. Много лет я провел в одиночестве, назовем это просто спортивным интересом. Я люблю следить за историями, но не принимать в них участие. Скажем так, Вы мне нравитесь, — заметив, как мое лицо скривилось, Михаил продолжил. — В Вас есть желание жить, узнавать, постигать непостижимое или даже запрещенное. Вы напоминаете меня в детстве. Мои книги пригодятся Вам больше, чем мне. Ну так что, мне их принести?
— Но я не владею никакой магией. И откуда мне знать, говорите ли Вы правду? — сосредоточившись, спросила я. — Почему мне все время кажется, что Вы врете?
— Когда кажется, креститься надо, — дворецкий усмехнулся. — Читайте между строк, обращайте внимание на тени.
— Я пришла разгадывать шарады? Мне непонятны Ваши мотивы.
— Давайте я принесу книги, а дальше посмотрим? — предложил Михаил.
Я кивнула, и дворецкий бесшумно отошел, оставляя меня в одиночестве. В голове сразу же всплыло множество новых вопросов, их обдумывание заставило меня бесцельно ходить взад-вперед по коридору. «Что мы имеем?» — соображала я. — «Михаил в курсе сверхъестественных вещей в поселке, очевидно, он также что-то знает и о смерти Эрика, но скрывает. Может ли Михаил быть связанным с сатанизмом? Колдовство, магия... Не верится, что это все существует». Я детальнее обдумала мысль о существовании магии и почувствовала, как мысли стали рассеиваться.
Все так просто выглядит в фэнтезийных книгах, где герои по умолчанию знают, как вести себя с нечистью и защищаться от нее, но совершенно другое происходит в жизни. «Интересно, правда, что соль защищает от призраков?» — вспомнилось мне. — «Если это окажется мифом, то придется изучать и испытывать все на своем опыте. При условии, если я столкнусь с призраком вновь». Мои рассуждения прервал Михаил, незаметно подкравшийся ко мне слева. Я вздрогнула, услышав его голос.
— Отрываю от своего сердца, будьте с ними аккуратны.
Он протянул мне две толстые и тяжелые на вид книги. Корешки обеих были сильно потерты, темно-зеленая обложка верхней книги выглядела настолько изношенной и покарябанной, что явно нуждалась в реставрации. На вид эти издания были намного старше, чем сатанинская библия: страницы в несколько раз желтее и будто бы могли рассыпаться от одного лишь прикосновения. Я нехотя взяла увесистые книги в руки и поморщилась, почувствовав пыльную поверхность.
— Спасибо... Михаил, скажите, Эрика действительно заставляли изучать сатанизм? — спросила я, подавляя отвращение к противному запаху книг и близкому присутствию дворецкого.
— Нет, было не совсем так, — снисходительно ответил дворецкий. — Миссис Коллинз была уверена, что ее сын изучает христианство.
— Что? — недоверчиво переспросила я. — Как это возможно?
— Еще одна тайна в вашу копилку, — Михаил вновь расплылся в ухмылке, которую мне так и хотелось стереть с его лица. — Священник, который предложил свои услуги на самом деле проповедовал... Другую религию.
— Как его найти, в какой церкви он служит? — как можно более спокойно спросила я.
— Церковь Святого Таинства, — дворецкий понизил голос и, сделав паузу, настороженно оглянулся по сторонам. — Вы спрашивали у мистера Коллинза про мисс Хилл и мисс Тэйлор. Будьте осторожны, Вы же не хотите закончить, как они, или чтобы Ваши близкие пострадали?
— Что с ними случилось?..
Я не успела договорить, как услышала поспешные шаги сзади меня, раздавшиеся совсем близко. Повернувшись, я увидела перед собой миссис Коллинз. Ее губы были поджаты, руки напряженно скрещены на груди, брови нахмурены, а глаза, едва заметно красные от слез, казалось вот-вот будут метать молнии. «Сколько она успела услышать?» — мелькнуло в голове. Женщина пренебрежительно опустила взгляд на книги в моих руках, затем перевела его на меня. Дворецкого же она будто игнорировала, в то время как он так и сверлил ее взглядом.
— Они пропали без вести, — миссис Коллинз дернула подбородком. — Тебя, Михаил, попрошу удалиться и заняться своими делами.
Имя дворецкого она произнесла с отвращением, даже не поворачивая к нему голову, а просьба звучала скорее как приказ. Михаил кивнул головой и послушно удалился. Я продолжала смотреть на миссис Коллинз, несмотря на то, что меня пугала ее реакция. Как и с дворецким я непроизвольно опустила взгляд на руки женщины, изящно скрещенные на груди. Что бросилось в первую очередь в глаза — разрушенная кутикула и заусеницы. Я подняла глаза вверх и заметила, насколько поврежденные были у миссис Коллинз губы. Она выглядела жалко, а за фальшивой уверенностью чувствовалась растерянность и внутренний конфликт.
— Возомнила себя детективом-самоучкой? — женщина обратилась ко мне, вопросительно приподняв бровь. Ее голос слегка дрожал, но с каждым словом речь успокаивалась.
Слева, совсем недалеко от нас, раздался звук разбивающегося стекла. Мы с миссис Коллинз в полном недоумении повернули головы к источнику звука. Со столика возле стены упала высокая черная ваза, разбившись на несколько крупных частей. К моему удивлению, я совсем не напугалась неожиданного звука. Даже когда пришло осознание того, что это мог быть не просто «ветер». После разговора с Михаилом внутри меня была пустота. Ощущение нереальности происходящего вернулось, я снова будто находилась в затянувшемся сне.
— Мне не нравятся Ваши слова, — я сдержанно обратилась к миссис Коллинз, поворачиваясь обратно к ней.
— А мне твои дела, — сухо отрезала женщина. — Терпеть не могу, когда кто-то лезет туда, куда его не просят. Надеюсь, вы с матерью не будете откладывать отъезд — вы уже засиделись здесь.
«Почему она так враждебно относится к нам? Ладно ко мне, но их с мамой многое связывает. Ей не нравится, что присутствие мамы напоминает о ее прошлом?» — недоумевала я. Искоса посмотрев на меня, миссис Коллинз гордо прошла вперед, поставив таким образом точку в нашем разговоре. Я быстро поднялась по лестнице на второй этаж, повторяя про себя название церкви.
Заперев дверь в своей комнате, я не глядя положила книги на столик. Пулей влетела в ванную и промыла от пыли руки холодной водой, заодно и сполоснула лицо. Я села на край ледяной ванны, отстраненно уставившись на белую плитку и тяжело дыша, все еще ощущая пустоту внутри. Только недавно я мечтала о том, чтобы в мире были магические существа или ведьмы, но, когда столкнулась с подобным — инстинктивно напугалась. Несколько минут я сидела неподвижно, собираясь с мыслями. Приятная тишина ванной успокаивала и позволяла прийти в себя.
Вернувшись к кровати, я поспешно открыла блокнот и записала новую информацию, которую узнала. Наконец, ситуация начинала проясняться: теперь известна церковь, священник которой занимался обучением Эрика. «Нет, ничего не проясняется, теперь все еще запутаннее», — подумала я.
Быстрыми шагами я ходила по комнате, рассуждая вполголоса.
— Михаил отдал мне книги по колдовству, почему мне кажется, что есть подвох? Слишком легко... Какую цель преследует дворецкий? Церковь Святого Таинства... Хотя бы что-то путное рассказал. Нужно обязательно найти ее.
«Я же отношусь к тем, кто уверен и лично сталкивался с существами из потустороннего мира». Почему так тяжело верится в то, что сверхъестественное существует? Часть меня пыталась придумать логическое объяснение, но другая припоминала все необъяснимые вещи, произошедшие в течение малого промежутка времени. «Но почему призрак Эрика появляется только иногда? Какие существа помимо духов умерших существуют? Вампиры, оборотни, джины?..». Я провела рукой по лбу. Руки немного дрожали, в груди ощущался камень, мешавший свободно дышать.
«Разве вам не хочется напрямую поговорить с Эриком и узнать правду из первых уст?» Неужели Михаил действительно намекнул на призывание духа Эрика? Но зачем? Краем глаза я посмотрела на новые книги и поежилась, представив подобную перспективу. Я не могла предугадать, к чему приведет проведение обряда и что для него нужно, поэтому отложила это на потом. «Не отрицайте, вы наверняка заметили изменения в городе». «Мисс Паркер, вы сами уже правильно догадались — связаны с убийством Эрика». Если делать выводы, учитывая слова дворецкого, мальчика в самом деле принесли в жертву.
Какую цель преследовал убийца? Устроить конец света, освободить темные силы?
Перед глазами всплыли картинки странных людей, замеченных мною в поселке: девочка, мужчина и женщина. Нет сомнений, с ними что-то было не так. Но кто они? Люди, попавшие под влияние темных сил? «Сегодня утром читал в новостях в Интернете, что опять совершено убийство. На этот раз была убита молодая пара, а их дочь пропала». Дочь... Почему у меня ощущение, что эта девочка именно та, которая не отрываясь смотрела на меня и Льюиса. Может быть как раз она причастна к убийству ее же родителей?
«Мне даже не получится рассказать Льюису, сомневаюсь, что он верит в сверхъестественное. Вот если бы я имела действительно весомые доказательства, а не просто пару книжек», — продолжая ходить по комнате, обдумывала я.
«Все-таки вы тоже допускаете вариант того... Что Эрика убили в качестве жертвоприношения?
На основе твоих наблюдений такая ситуация вполне может быть реальной»,— мне вспомнились слова Льюиса. «Если мне удастся доказать причастность какой-либо секты к убийству, то безусловно сообщу ему», — решила я.
«Миссис Коллинз была уверена, что ее сын изучает христианство». Значит, миссис Коллинз все-таки не придерживалась сатанизма. В памяти всплыла утренняя встреча с мистером Блейком, его взгляд и самое главное — высказывание «Слава Сатане». Его предложение совместного проекта тоже выглядит довольно подозрительным. Но вот как узнать о нем больше? Как вариант, я могла бы попробовать устроиться к нему на фирму, но вряд ли он возьмет меня без опыта работы в предпринимательской сфере. «Только если уборщицей», — подумала я.
Сев за туалетный столик, я записала в блокнот возможные варианты действий: в первую очередь, поискать информацию про Церковь Святого Таинства. Для миссис Коллинз логично было бы прибегнуть к помощи местных церквей, поэтому найти нужную не составит большого труда. Во-вторых, я планировала поговорить с Сэмом про сверхъестественную часть всей этой истории. Я замерла, так и не дописав предложение, и с опаской огляделась по сторонам. По коже пробежал холодок. Я понимала, что мои действия могут подвергнуть опасности не только меня, но и близких мне людей. Главное, обдумывать каждый шаг как следует, не идти на поводу у эмоций и придерживаться взвешенных решений.
Третьим пунктом я записала попытку устроиться на работу к мистеру Блейку, но поставила рядом с записью знак вопроса. Именно он был моим первым и главнейшим подозреваемым, но еще было необходимо тщательно продумать какую именно информацию нужно о нем узнать. «Нельзя просто прийти и рыться в данных фирмы, мне никто не позволит», — усмехнулась я. Как вариант — узнать какого конкретно направления сатанизма придерживается мистер Блейк, и, если это секта, отталкиваться от этого.
Последний пункт тоже оказался под знаком вопроса: проникнуть в комнату Михаила. Мне не давал покоя тот факт, что у дворецкого магическим образом обнаружились колдовские книги. Кроме того, я не верила и половине его слов про магических существ и прочей ереси. Поможет ли мне чем-нибудь проникновение в его каморку? Неизвестно. Что именно я хотела обнаружить там? Тоже неизвестно. Но, как сказал бы Льюис: маленькое дело лучше большого безделья. Улыбка всплыла на моем лице, когда я вспомнила милого парня. Даже несмотря на то, что он был довольно болтливым, мне нравилось с ним общаться.
В голове совершенно не вязались два исчезновения девушек. Возможно, эта зацепка является ложной. Никто ничего путного так и не смог рассказать мне про них. «Я же могу у Сэма спросить, вдруг он их помнит. Сколько ему тогда было? Примерно лет шесть или семь», — подумала я, закрывая блокнот и откладывая его подальше.
Я заставила себя отложить мысли об убийстве и мистике подальше, поскольку уроки сама себя не сделает. Мне нельзя было забрасывать дела, так как для колледжа мы с мамой взяли учебный кредит, а если меня отчислят... Получается, все зря, и я подвела бы родителей.
***
— Серьезно? Ты дала пощечину Сэму? — громко рассмеялся Крис.
Только час у меня получилось посвятить сугубо учебе: через силу я концентрировалась на заданиях и конспектах, даже выключила интернет и завела будильник, чтобы меня ничего не отвлекало. Через некоторое время голова заболела и стало настолько лень что-либо делать, что я сделала перерыв, решив позвонить Крису и немного отвлечься. Терпеть не могла в себе это качество — прокрастинация. Периодически я напрягалась, выполняя все нужные задания, но еще со школы я приобрела привычку откладывать все на потом, а в последние дни выполнения заданий отчитывать себя со всей строгостью.
Впрочем, на данный момент не только из-за лени я отложила учебу. Мысли путались, виски болели, и думать, а тем более выполнять сложные и требующие внимания задания, не получалось. Лучший друг внимательно выслушал рассказы о призраках и колдовстве, но в его глазах то и дело проскальзывало удивление и даже порой неверие. Я чувствовала, что он все равно верил мне, и пусть я сама не могла до конца осознать, существует ли потусторонний мир или нет, Крис не посмеялся надо мной, а спокойно поддержал. Помимо странного поведения дворецкого, находки в библиотеке и сатанизма, я рассказала другу о случае с Сэмом и Льюисом. Умолчала я только про то, что Эрик неродной сын мистера Коллинза.
— Что смешного, я не понимаю, — ответила я, хотя в свою очередь тоже начинала улыбаться.
— Прости, просто я представил это, — Крис рассмеялся еще сильнее.
Когда в конце концов друг успокоился и продолжил:
— Солнце, я удивляюсь, как ты смогла это сделать. По твоим рассказам он высоченный, к тому же нужно силу иметь, иначе пощечина не оставила бы след. Ладно, а если серьезно, то какие теперь у тебя планы?
— Найду церковь, желательно поговорю со священником, — задумалась я.
С одной стороны, острое желание найти виноватого в смерти Эрика, докопаться до правды заставляли меня двигаться вперед, но в то же время я испытывала страх, не дающий мне сделать и шага. «Будьте осторожны, вы же не хотите закончить, как они, или чтобы ваши близкие пострадали?» Страх за последствия, за себя и близких. Тем более неизвестно, будет ли вся эта ситуация сохраняться только в пределах этого поселка или распространяться на всю страну. «Они как ком снега, медленно нарастают, превращаясь в лавину. Как думаете, лавину можно остановить?» Не имея понятия, как решить данную проблему и есть ли у нее вообще решение, я твердо решила для начала просто прощупать почву.
— Хочешь, могу с тобой пойти, — предложил Крис, пересаживаясь на кровать. Я невольно улыбнулась, заметив за его спиной потертый постер с изображением Мадса Миккельсена. Ради редкого издания журнала с этим постером мы с другом обшарили весь интернет и в итоге откопали его по такой завышенной цене, что несколько месяцев копили карманные деньги для его покупки, отказывая себе во многом. Зато сколько эмоций мы испытали при его получении. Рядом с плакатом висели также постеры из аниме, еще одного увлечения Криса. Даже несмотря на то, что он переехал в общежитие колледжа, он все равно захватил с собой самые любимые плакаты.
— Пока не стоит, я даже не знаю, где находится церковь. Поищу в Интернете... Но встретиться нам точно нужно, мне сильно не хватает тебя, — с тоской в голосе ответила я, вспоминая, как мы беззаботно проводили время у него дома: пели караоке, играли вместе в визуальные новеллы и смотрели фильмы ужасов.
— Встретимся, — заверил меня Крис. — Может, стоит еще поговорить с теми странными женщиной и мужчиной? Которые смотрели на тебя.
— И как ты себе это представляешь? Здравствуйте, в вас случайно не вселился демон? Нет? Спасибо, до свидания.
— Ты уверена, что демоны? Может, это просто групповая шизофрения.
— Я ни в чем не уверена...
Оставшиеся пару минут Крис рассказывал мне про нового парня, с которым он познакомился в автобусе, и, как мой друг уверял, его гей-радар зашкаливал. Мы хотели «разработать» план того, как найти этого парня в социальных сетях, как вдруг мне на телефон пришло СМС от Сэма. Я слегка вздрогнула, совершенно не ожидав его сообщения.
«Эйлин, можешь, пожалуйста, подняться в библиотеку? Мне надо с тобой поговорить», — гласило оно.
Мне было неловко оставаться наедине с парнем после сцены с пощечиной, но то ли я так прочитала сообщение, или же Сэм и в самом деле так себя чувствовал, но мне показалось, что ему действительно нужно срочно поговорить со мной. Попрощавшись с Крисом и пообещав помочь ему найти того парня, я вышла из комнаты. В коридоре по-прежнему веяло холодом, светильники блекло освещали темные стены, царила мертвая тишина. Для полной картины не доставало только воющего ветра.
Я поднялась на третий этаж. На нем, как и на втором, никаких звуков слышно не было. Я вскользь посмотрела на дверь, ведущую в комнату Эрика. Сердце вновь сжалось. Коллинзы пока что не разобрали вещи мальчика, и их можно понять. Невероятно больно убирать, а тем более выбрасывать вещи умершего близкого человека. Когда бабушка ушла из жизни, мама долгое время не решалась притрагиваться к ее одежде, книгам, ибо на глаза наворачивались слезы.
Вздохнув, я подошла к двери библиотеки. Лишь мельком я была в ней, но она определенно понравилась мне умиротворенной атмосферой. Я медленно открыла дверь и, осторожно ступая, вошла в комнату. По сравнению с остальным домом библиотека была крайне небольшой. Я неспеша оглянулась: посередине стены располагался очередной камин, на полке, которая находилась над ним, стояли пара канделябров и ваз. Перед камином стоял серый диван, а вдоль стен пыльно-синего цвета были расставлены несколько старинных книжных шкафов, доверху забитых разнообразными книгами.
Сэм стоял, облокотившись рукой на полку над камином, и отрешенно смотрел в сторону. Его длинные волосы плавно обрамляли лицо.
Я сделала шаг вперед, продолжая мимоходом осматривать комнату. Стеклянный круглый столик, заставленный несколькими хрустальными графинами, явно заполненными алкоголем, находился возле маленького окна. Оно было закрыто серыми занавесками, и единственным источником света являлся камин, в котором неторопливо потрескивали горящие бревна. Языки пламени отражались от хрусталя, отбрасывая мягкие блики. В комнате было довольно тепло, я даже на минуту пожалела, что надела такой теплый свитер.
На мое появление парень никак не отреагировал. Я подошла ближе. Наконец, повернувшись и приблизившись, Сэм посмотрел мне прямо в глаза. Мне не нравилось, когда он так пристально смотрел: я ощущала по всему телу слабость и чувствовала себя растерянной. На первый взгляд в его глазах читалось только равнодушие, но, присмотревшись, я уловила тень грусти. Видимо, находясь в одиночестве, он столкнулся с удручающими мыслями.
— Ты пришла, — проговорил Сэм ровным голосом.
— Ты хотел сказать что-то важное? — не обращая внимания на слабость в ногах, спросила я. Мне хотелось отвести взгляд от внимательного взора парня, однако все равно не разрывала зрительный контакт.
— Я снова извиняюсь перед тобой, — Сэм едва заметно горько улыбнулся. — Прости, что позволил себе лишнего и поступил неуважительно с твоим... Знакомым.
На последних словах парень усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что постоянно просить прощения — не выход? Я понимаю, что у тебя было одинокое детство, но это не повод вести себя так. То ты требовательно допытываешься, куда я ходила, то холоден, а потом обнимаешь за талию, хотя мы не в отношениях. Я только начала доверять тебе, но ты пошатнул мою веру, — спокойно, пытаясь не звучать грубо или упрекающе, сказала я. Все же мне было приятно, что парень признает свои ошибки, хотя это и выглядело неподходящим под его холодный образ. Многие на его месте не торопились бы с извинениями.
Сэм пристально всматривался в меня, словно пытаясь понять, говорю ли я серьезно.
— Ты правда доверяла мне? — парень подошел ближе, сократив расстояние между нами до полутора фута.
В его глазах читалось что-то новое. Всегда до этого беспристрастный Сэм теперь печально улыбался, глаза блестели с особенным отливом, словно парень был по-детски невинно рад, что кто-то доверял ему и ценил его. В этот момент я поняла: дело не только в одиноком детстве, тут замешано что-то еще более глубокое. Сэм не просто так скрывал и подавлял эмоции, он боялся их. Но почему? Было отчасти жаль парня, ибо он выглядел действительно эмоционально разбитым в этот момент.
— Да, но я так многого о тебе не знала, — честно призналась я. — Например, что ты можешь процитировать Шекспира.
— Давай исправим это, спрашивай, что хочешь, — Сэм присел на диван, приглашая меня присоединиться. Он явно хотел, чтобы я узнала его лучше и снова начала доверять. — При условии, что ты тоже будешь отвечать на них.
Я села рядом с ним. Сердце учащенно билось, но я сконцентрировалась на звуке горящих бревен и немного успокоилась. Сэм выжидающе смотрел, вернув выражение лица к прежнему спокойствию. В голове вертелось столько вопросов, что ухватиться за один было сложно.
— Какой твой любимый цвет? — я решила начать с самого простого.
— Белый, — отчеканил парень и затем прояснил. — Для меня он означает начало, легкость, совершенство, свободу и самоконтроль. А твой?
Я удивленно слушала Сэма. По нему и не скажешь, что он любит светлые цвета: в одежде парень предпочитал более темные оттенки. «Порой мы совершенно точно кажемся теми, кем на самом деле не являемся», — подумала я, но вслух ответила:
— Не могу выбрать один, но больше всего предпочитаю бирюзовый, пастельно-оранжевый и лиловый. Чай или кофе?
— Виски, — Сэм усмехнулся и облокотился на спинку дивана.
— Чай. День или ночь?
— Ночь.
— У меня день. Любимый предмет в школе?
— Музыка.
— Литература. Какие качества особенно не любишь в людях? — я перешла к более сложным вопросам.
— Лицемерие, бестактность, тщеславие.
— Чрезмерную жестокость, высокомерие и отсутствие толерантности... Как вы сблизились с Эриком?
На последнем вопросе мой голос дрогнул и затих. Перед тем, как спросить это, я думала, что Сэм ответит уклончиво или вовсе откажется от ответа, но он лишь на секунду отвел глаза.
— Я оставался наставником в школе, но на одни из каникул приехал обратно домой. Эрику тогда было четыре года. Он активно звал меня в свои игры, задавал огромное количество вопросов и так искренне интересовался мной. Не знаю, как именно произошло наше сближение, но Эрик воодушевлял жить на полную и принимал меня таким, какой я есть, — Сэм провел рукой по подбородку, его взгляд вновь померк. — Помню, ты спрашивала, какой он был...
— Если не хочешь... — я не успела договорить, как парень перебил меня, словно не замечая, что я нахожусь рядом, продолжая монолог.
— Когда ему нравилось что-то делать, он высовывал слегка язык. Когда ему становилось грустно — укрывался до головы одеялом и плакал. Если Эрику снился страшный сон, то он прибегал ночью ко мне и ложился рядом, — Сэм опустил взгляд на пол. Ему было сложно рассказывать, но в тоже время парень как будто считал это необходимым. — Он, как и я, терпеть не мог овсяную кашу. По выходным любил пить какао со сливками и горой маршмеллоу, а перед сном он просматривал фигурки, проверял все ли на месте. Всегда знакомился первым с незнакомыми детьми, хотел иметь кучу друзей и мечтал побывать на необитаемом острове. А летом, когда Эрик выходил на улицу, он громко чихал от яркого солнца...
Голос Сэма затих, взгляд потух, а его дыхание стало тяжелее.
— Извини, что затронула эту тему... — сердце тоскливо ныло, и хотелось как-то помочь парню, но я даже слов подходящих не могла подобрать.
— Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем, так говорилось в «Гарри Поттере», верно? — с этими словами парень накрыл своей ладонью мою. Его теплая рука обожгла замерзшие от волнения пальцы, я вновь ощутила по телу слабость. Сэм сделал паузу, холодно всматриваясь в меня, но потом продолжил говорить. — Помнишь, я говорил, что ты меня меняешь? Я имел в виду, ты, как и Эрик, заставляешь меня переживать эмоции. Эмоции, которые я не хочу испытывать.
Парень едва заметно сжал мои пальцы. Я и не заметила, насколько близко мы сидели друг к другу. Выбившаяся прядь волос Сэма частично закрывала половину его лица, мне так и хотелось провести рукой по ней. Взгляд парня опустился на уровень моих губ. Резко стало жарко, а ладони вспотели. Несмотря на то, что мне не понравилось поведение Сэма по отношению к Льюису, сердце предательски учащенно забилось. Несколько секунд мы не отрываясь смотрели друг на друга под звук трескающей древесины. Вдруг Сэм отдернул руку и отвел взгляд, будто очнувшись от сна. Парень сжал пальцы в кулаки, его костяшки побелели. Он словно сдерживал порыв, борясь с эмоциями внутри. На миг я увидела на нем по-детски смущенное и растерянное выражение лица, даже показалось, что наша близость причинила боль, по-видимому пробудив нежелательные воспоминания, но вот парень уже встал с дивана и подошел к столику с графинами и бокалами. «Был ли у него до этого опыт в отношениях?» — подумала я, отодвигаясь назад.
Сэм налил в бокал напиток и вернулся обратно. Сделав глоток, он прочистил горло и произнес:
— Ты что-то еще хотела спросить? Продолжай, — голос парня прозвучал твердо и отрывисто, губы поджались, руки напряглись, и вены выступили на них. Он не был предрасположен говорить дальше, но не прекращал диалог.
— Ты случайно не помнишь мисс Тейлор и мисс Хилл? Они работали у вас шестнадцать лет назад, — я спросила на одном дыхании, подавляя учащенное сердцебиение.
— Нет, не помню, — ровным голосом ответил Сэм. — До отъезда в школу-интернат я все время проводил в своей комнате. Почему ты ими интересуешься?
— Они пропали без вести, причем обе почти в один промежуток времени. Не похоже на простое совпадение.
Парень лишь пожал плечами и сделал очередной глоток.
— Помнишь, ты говорил мне, что тоже видел что-то странное, касаемо призрака Эрика. Можешь поточнее рассказать?..
— Давай завтра поговорим, голова раскалывается, — Сэм медленно провел рукой по волосам, прикрывая веки. — Все равно тебя подвезу до колледжа.
— Хорошо... Спокойной ночи, — я мягко улыбнулась, вставая с дивана.
Парень мне ничего не ответил, отвернувшись к камину, все еще продолжая сильно сжимать бокал.
***
Металлический привкус крови во рту. Тело ноет, руки крепко связаны веревкой. Я медленно открыла глаза: голова кружилась, вокруг все мутное. Я пыталась посмотреть по сторонам, но зажмурилась, испытав боль в глазах. Наконец, взгляд сфокусировался. Подземелье. То самое, которое не раз мне снилось. Каменные грязные стены, горящие на них факелы, пол... Слишком далеко от меня. Мозг плохо соображал, в голове царила пустота. «Я парю», — единственное, о чем я смогла подумать. От подступающего ужаса хотелось крикнуть, но рот лишь беззвучно открывался. Дергать конечностями бесполезно, они словно скованы магической силой. Руки невыносимо затекли.
Ни кричать, ни двигаться не получалось. Ноги и руки онемели, а внутри все дрожало. «Что происходит?» —повторялся в голове один и тот же вопрос. Я зажмурила глаза, чтобы очнуться ото сна, но по-прежнему оставалась в проклятом подвале. Ног я не ощущала, только шершавую поверхность веревки, впивающуюся в кожу.
Вдруг каждая клеточка тела почувствовала чье-то присутствие. Кто-то стоял за моей спиной и сверлил взглядом. Шум в ушах усилился, а сердце забилось как бешеное. Я не слышала ничего кроме его стука и своего прерывистого дыхания. Взгляд то фокусировался, то вновь все становилось мутным. Существо сзади начало приближаться: шагов не раздавалось, но я чувствовала его всем нутром. Я опустила взгляд в пол. Вокруг кружились черные тени, похожие на дым. Я отчаянно пыталась двинуться.
Послышался тихий шепот из неразборчивых слов. Не получалось сконцентрироваться на голосе, он словно ускользал. Сознание терялось, глаза закрывались.
Я резко вдохнула воздуха и проснулась. Было тяжело дышать, в голове стоял белый шум, стук сердца все еще раздавался в ушах. Я моментально поднялась с подушки, пытаясь дышать ртом. Тело невероятно ослабло, на щеках ощущались следы от слез, а руки до сих пор жгло от невидимой веревки. Мне опять приснился сон, и на этот раз он был еще более детальным. В памяти сохранились даже каменная кладка стен и узор теней, брошенных горящим пламенем в факелах.
«Почему мне снится одно и тоже место? Это навязчивый сон или тайное послание?» — я встала с кровати, не обращая внимание на ватные ноги и головокружение. Как можно быстрее двигаясь, я включила свет в комнате. Никого кроме меня в ней не было, но паническая атака, развившаяся из-за сна, никак не хотела заканчиваться.
Я тщательно умыла лицо холодной водой в ванной, пытаясь не смотреть в зеркало из-за страха увидеть там что-то пугающее. Вода помогла прийти в себя, шум в ушах уменьшился, но голова все еще кружилась. Ощущение, будто ты впервые встал на ноги после долгой и изнурительной болезни.
Я вернулась в комнату и села на кровать. Желание спать начисто пропало. Помимо подземелья, мне несколько раз снилось одно и то же существо, похожее на демона. «Может почитать в библии именно про демонов?» — подумала я. Точно не сейчас — голова еще плохо соображала, а коленки дрожали. Несколько минут я просидела в одном и том же положении до тех пор, пока не стало намного легче. Мой взгляд упал на телефон, лежащий на прикроватном столике: его экран периодически загорался, по-видимому, когда я легла спать, пришло сообщение.
Лениво протянув руку, я достала телефон и проверила сообщения. Действительно, пришла СМС от Льюиса. Довольно странно, что он написал так поздно. «Значит, там что-то важное». Сообщения Льюиса гласило:
«Доброй ночи! Кажется, ты была права, и сатанизм напрямую связан с убийством Эрика Коллинза. Только сейчас узнал, на его затылке обнаружили три шестерки, выжженные мелким шрифтом».