10 Глава
Мгновеньями Он виден, чаще скрыт.
За нашей жизнью пристально следит.
Бог нашей драмой коротает вечность!
Сам сочиняет, ставит и глядит.
Омар Хайям
«Кажется, ты была права, и сатанизм напрямую связан с убийством Эрика Коллинза». Я лишь зацепилась за сатанизм за неимением других мыслей, но предположения оказались верными... Страшно осознавать, что мальчика действительно принесли в жертву, а еще сложнее понять, что данный ритуал ужасающе повлиял на поселок и на его жителей. Теперь еще больше захотелось определить, кто же за всем этим стоит.
Поблагодарив Льюиса за сообщение, я принялась спокойно ходить по комнате и рассуждать про себя. В голове внезапно возникла мысль, что те кошмары, не дававшие спать несколько ночей подряд, были не просто плодом фантазии, а вполне могут иметь какой-то смысл. «Я пошел играть в подвал и...» — вспомнилась фраза призрака Эрика. Несколько раз во сне я оказывалась в одном и том же месте — в неизвестном мне подземелье. Могло ли это быть то подземелье, которое находится под этим самым домом? Ведь, как сказал детектив, тело перемещали, и само убийство произошло не в комнате Эрика. Какова вероятность того, что оно произошло в подвале? Я могла бы вызвать дух Эрика, прислушавшись к Михаилу, но мне было страшно... Вдруг я не так что-то сделаю, и все станет еще хуже? «Отложим на попозже», — решила я.
Допустим подземелье мне приснилось именно то, которое находится под домом, но вот существо?.. Это мог быть демон. Я бросила взгляд на сатанинскую библию, лежащую в дальнем углу стола. «Льюис написал про метку трех шестерок, может, в книге что-то про это говорится... Три шестерки могут, например, относиться к определенному ритуалу», — подумала я, неохотно садясь за стол и подвигая ближе к себе библию. Уснуть я вряд ли смогла бы, и выключать свет, чтобы остаться в кромешной темноте, тоже не хотелось.
Знакомый запах сырости и шелест старых страниц. Пролистывая листы, я бегло пробегала глазами по тексту в попытке найти нужные слова. По ходу дела наткнулась на несколько молитв Сатане, от которых меня передернуло:
«Славься, Люцифер Величайший! Славься, близкий ко всем желающим обратиться к Тебе и принять Тебя в свое сердце! Да придет царствие Твое на земле, как и на небе на веки вечные!»
Я долистала до раздела про демонов, он занимал большую часть книги. В первую очередь в глаза бросились несколько рисунков, разбросанных по развороту. Эти рисунки подняли крайне неприятное чувство, поскольку похожее существо я видела и в своих снах. Я смотрела на костлявых монстров с вытянутыми шеями, с черепами различных животных и птиц вместо привычной человеческой головы, все они были коронованы длинными, разветвленными рогами. Каждый из них злобно улыбался, казалось, они так и норовили выскочить из книги.
Рядом с рисунками шло описание демонов. Иерархия, одиннадцать демонов-правителей, подразделения — все это я пропустила, не желая напрягать мозг: я только придумаю кучу новых теорий. Пока что у меня не было надобности разбираться в нескольких десятках существ.
Страх за себя, за родных и друзей еще сильнее усилился, когда, листая библию, я переосмысливала мир: демоны, духи — все это рядом с нами, и каждый может попасть под их влияние. Жизнь как будто разделилась на до и после. Однако библия заверяла, что не всегда существа из ада несут зло:
«Религия заставляет людей верить, что демоны — чистое зло, жестокие и плохие существа, в то время как ангелы — образ добра, чистоты и заботы. Но демон, дух, ангел — это не добро и не зло сами по себе. Человеческий страх перед неизвестными силами заставляет казаться демона злым и ужасающим, а христианские сказки рассказывают о доброте ангелов, но так ли это на самом деле? После практики общения с высшими существами ада сила этих существ кажется интересной, прекрасной и могущественной, но только не ужасной.
Нельзя забывать и о демонах узких специализаций, которые менее конкретны в своих нападках на человечество, чем демоны высшей иерархии, но не менее полезные. Они не вызывают штормы, наводнения, засуху, болезни, но они влияют на человеческую натуру разного рода искушениями, доводят человека до сумасшествия, смерти, усиливая их эмоции. Они воздействуют на отдельных людей, сея в их сознании страх и сомнение, зависть и жестокость или вызывая в теле ощущение боли».
Я пролистнула дальше, пропуская обряды вызовов демонов. Книга уже практически подходила к концу, когда спустя долгое время на глаза попались «три шестерки». Просмотрев мельком размеры текста, я с разочарованием заметила, что несколько страниц были вырваны. «Странно, не замечала раньше в книге вырванных страниц. Надеюсь, так было изначально», — я быстро вернулась к началу раздела, подбадривая себя, что все равно откопаю что-нибудь интересное. Название выглядело довольно устрашающим:
«Подготовление, признаки и время конца света».
«Земля превратилась в мир лицемеров; глупые правила, созданные тысячелетия назад, уже неактуальны. Люди жаждут нового времени, в котором жизнь не руководствуется бестолковыми законами, ограничивающими желания и мысли.
Сатана слышит нас, придет время, и он отправит на Землю Избранного. Тот, чей долг начать Апокалипсис и дать волю новому. Наступит другой мир, и тяжеловесные своды правил лицемерия будут больше не нужны.
На вопрос: «Когда это произойдет?» — конкретного ответа не существует. Время сжимается, расширяется, имеет плотность, циклично, отсчитывается «вперед-назад», движется поступательно, как стрела, или кругами, как колесо, неоднородно и многозначно. Невозможно предугадать точное время начала нового времени, однако, существует ряд знамений, помогающих определить, что апокалипсис близко.
Отрицание прежних устоев религий, маловерие, лицемерие, безнравственность с ускоренной скоростью будут распространяться среди людей. В последние дни люди еще сильнее станут самолюбивыми, гордыми, надменными, непримиримыми, жестокими, наглыми предателями. Страшные природные бедствия обрушатся на Землю, ломая и разрушая все на своем пути, а уровень беззакония возрастет в несколько десятков раз. Быстрее и сильнее, чем когда бы то ни было, будут изменяться международные отношения. В кипучем круговороте взаимной розни между людьми, ожесточенной борьбы между сословиями и состояниями, будут переходить из рук в руки преобладание и власть. Страшный эгоизм, развращение нравов, отсутствие страха пред законами и властью, бесчисленные массовые убийства потрясут самые крепкие троны, подорвут благосостояние самых богатых стран, расшатают семейные узы, гражданские порядки и весь общественный строй, зажгут пламя бунтов и междоусобиц, приведут ко всеобщей войне. По пятам войны последуют эпидемии, от этого распространится голод, который в свою очередь может вызвать новые ожесточенные войны из-за куска хлеба и усилить болезни.
Искусителями народа будут собственно духи ада, но они будут действовать через людей, совращая и толкая их на безнравственные преступления. Люди наконец усомнятся в вере и ее правилах, поймут, что пришло время для чего-то нового.
В итоге, характерной чертой периода угасания старого времени является умножение на земле бедствий, которые будут частью естественных результатов нечестия и беззакония людей. Преобладающими свойствами людей сделаются: 1) эгоизм, который будет проявляться в гордости, надменности, неблагодарности, вражде, предательстве; 2) чувственность, которая выразится в невоздержании; 3) всепоглощающая склонность к удобствам материальной жизни; 4) поверхностная любознательность, превратное направление и бессилие ума, неспособность любить истину и достигать ее и отсюда противление ей; 5) отрицание и отказ от общепринятой религии и ее устоев; 6) склонность к своеволию и беззаконию, которая будет проявляться в отрицании всякой вообще власти, в междоусобицах, кровопролитных войнах.
Кто же этот Избранный, кто принесет на землю новые порядки? Никто не может предугадать этого. Если обратиться к христианству, то в Откровениях Иоанна Богослова сказано про него: «И чудесами, которые дано было ему творить... обольщает живущих на земле... И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их» (Откр. 13, 14, 16). «И.. никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его» (Откр. 13, 17). Числом зверя этого являются три шестерки».
На этом страница заканчивалась — остальные листы были вырваны, а дальше шел новый раздел. Я странно себя ощущала после прочитанного. Вроде пока признаков этих не наблюдалось: в новостях про природные катастрофы говорилось мало, излишней враждебности среди людей я не замечала, опасные болезни на мировом уровне тоже не распространялись. «Но это пока», — возразил внутренний голос. Вздохнув, я отложила библию и закрыла глаза. «Может, вовсе и не будет никакого конца света?» — подумалось мне. На всякий случай, если вдруг, например, понадобится поделиться этой информацией с Льюисом, я сфотографировала страницы.
«Теперь нужно найти церковь», — я открыла Интернет. Поначалу казалось, что это будет проще простого, так как во всемирной сети можно и не такое откопать. Не тут-то было. Я перерыла кучу вебсайтов и даже незаменимый Архив Интернета, но единственное, что получилось узнать — штат, в котором эта церковь находилась. Ни точного города, ни тем более адреса нигде не было, по крайней мере в легальном и бесплатном доступе. Проверила я и местную церковь — названия, к моему огорчению, оказались совершенно разными. Пришлось отложить на какой-то период. «Возможно, придется сходить в церковь поселка, думаю там смогут мне помочь», — определилась я, возвращаясь обратно в кровать.
С неохотой я выключила свет, одним прыжком преодолела расстояние до кровати и накрылась чуть ли не с головой, поворачиваясь к окну, из которого лился тоскливый лунный свет, тускло освещавший часть комнаты. В голове путалось много мыслей: просто необходимо было с кем-то посоветоваться.
***
Наверняка не только у меня порой возникало необъяснимое чувство тревоги. Было ли оно связано с интуицией или повышенным уровнем стресса, но именно так я себя ощущала на парах. Казалось вот-вот что-то должно произойти, но день продолжался как обычно.
Спихнув волнение на плохой сон и гормоны, начинающие шалить в связи с приближением нелюбимого периода месяца, так как тянущиеся боли в низу живота были этому знамением, я прокручивала в памяти поездку до колледжа с Сэмом.
Первые минут пятнадцать мы в тишине ехали в сторону города, оба не решаясь начать разговор, хотя и пару раз обменивались неловкими взглядами. Парень был как никогда усталым и хмурым, а я из-за плохого сна и раннего подъема ужасно плохо соображала.
Наконец, Сэм прокашлялся и произнес:
— Вчера мы не договорили... Не уверен, с чего стоит начать.
— С самого начала.
Парень бросил на меня быстрый взгляд.
— После смерти Эрика я начал слышать по ночам звуки: в комнате брата падали предметы, в коридоре то и дело завывал ветер. На днях, — Сэм сделал паузу, — около моей кровати стояла фигура, похожая по описанию на ту, что тебе привиделась.
Я поежилась, вспоминая ту ночь.
— Ты думаешь, это его призрак?
— Более, чем уверен. Сомневаюсь, что у нас у обоих галлюцинации. Интересно, замечают ли остальные в доме... — Сэм слегка постучал пальцами по рулю.
— Михаил намекнул мне, что знает...
— Дворецкий? Не удивлен, — парень усмехнулся.
— Еще он дал мне колдовские книги, — мой голос понизился. — Якобы там есть ритуалы для вызова духов.
— Подожди, что? — Сэм недоуменно нахмурил брови.
— Подозрительно, правда?
— Да, но это нам только на руку. Только представь, мы сможем вызвать призрака Эрика и спросить его напрямую.
— Ты не шутишь? — недоверчиво спросила я. — Мне страшно, если честно.
— Я похож на шута? — Сэм вопросительно приподнял одну бровь. — Ты права, это опасно... Эрик уже не является самим собой.
Весь разговор казался таким странным и сюрреалистичным: мы серьезным тоном рассуждали про призраков и обряды. Если бы месяц назад мне сказали, что я буду пытаться выйти на контакт с потусторонним миром, то я громко рассмеялась бы над этим и посчитала бы говорящего сумасшедшим.
— Ясное дело, — фыркнула я.
— Я про другое: представь, тебя никто не замечает и не слышит. Прикосновений ты не ощущаешь, запахи и вкусы тоже. Единственное, что ты чувствуешь — отчаяние, — Сэм сделал небольшую паузу, словно погружаясь в причиняющие боль воспоминания. — Поэтому души умерших становятся неконтролируемыми, агрессивными и жестокими. Перед нами не тот Эрик, которого мы знали — рано или поздно он потеряет остатки человечности.
Мы оба замолчали. Кошки скребли на душе. Мне было больно слышать слова Сэма, особенно последнее предложение будто резануло ножом по сердцу. Парень был прав: вряд ли после смерти люди оставались прежними.
— Получается, книги теперь у тебя. Вечером покажешь? — нарушил затянувшуюся тишину Сэм.
— Да, конечно. Кстати, помимо них Михаил мне еще сказал название церкви — Церковь Святого Таинства, в которой служит священник... Он преподавал Эрику сатанизм, — я сглотнула, вспоминая неприятную беседу с дворецким. — Хотелось бы найти его... Ощущение, что сатанизм напрямую связан с убийством. Я пыталась в Интернете найти адрес, но так ничего и не обнаружила.
— Меня волнует, откуда дворецкий все знает. О такой церкви я не слышал, но можем в местную сходить и уточнить, — при этих словах парень явно недовольно поморщился и сильнее вцепился в руль.
— Не любишь ходить в церкви? — осторожно спросила я, не желая вопросом задеть парня.
— В местную да. При ней работает подобие дома по уходу, раньше такие учреждения назывались богадельнями. Как служители заявляют, они заботятся о несчастных больных, молятся за них за немалую сумму в месяц. На деле знаешь, что происходит?
Я отрицательно мотнула головой.
— Монахини, которые якобы обязаны ухаживать за больными, даже нужные лекарства и необходимое количество еды не выдают, не говоря уже о поддержании гигиены. Пожилые люди находятся по более, чем четыре человека в крохотной палате, многих из них тяжело назвать дееспособными и в целом живыми. Зато Отец Кристофер с легкостью покупает себе очередную новую машину. Церковь стала прибыльным бизнесом. Я нейтрально отношусь к последователям разных религий, но презираю тех, кто ей прикрывается. Очередные лицемеры.
Сэм поджал губы и сосредоточился на дороге, я в свою очередь задумалась. Сердце опять неприятно ныло, а в голове вырисовывалась пробирающая до мурашек картина: несчастные пожилые люди, не имеющие возможности жить полноценно, доживают последние дни в одиночестве и в невероятно ужасных условиях. Я всегда трепетно относилась к пожилым людям, и представление их в таких условиях расстроило меня. В особенности тот факт, что за этим стояли служащие церкви. «Разве так можно, нагло нарушать их же церковные заветы?» — возмущенно подумала я.
Из мыслей выдернул громкий голос преподавателя, задавшего вопрос. Я резко очнулась и вернулась в реальность, заметив, что в аудитории была тишина. Пару лиц были повернуты в мою сторону, из чего я сделала вывод, что спросили именно меня. И надо же было выбрать момент, когда я полностью погрузилась в свои мысли, забыв о существовании людей вокруг меня! Смущенно откашлявшись, я попросила повторить вопрос, поскольку не услышала ни слова.
***
Темные и массивные тучи сгустились над колледжем, ураганный ветер редкими, но мощными и отрывистыми порывами наклонял деревья, казалось, что вот-вот они могут упасть на близстоящие машины. Люди торопливо то заходили, то выходили из здания, полностью сосредоточенные на себе; кое-где стояли небольшие группы студентов, бурно обсуждая свои проблемы. Так как наш колледж был один из самых крупных в городе, то народу всегда было полно. Я стояла, облокотившись на стену, в ожидании появления машины Сэма. Чувство тревоги, так внезапно появившееся утром, только усилилось, но объяснить его причину я не могла.
Руки и ноги замерзли, поэтому я отошла от стены, потирая ладони в попытке хоть как-то согреть заледенелые пальцы. Количество людей у колледжа увеличивалось, поэтому, чтобы избежать столкновения с кем-либо, я спустилась по лестнице. Бросив взгляд вперед в надежде, что джип Сэма подъезжает, взгляд случайно упал на другую машину. Сначала она показалась ничем не примечательной: старый мерседес потертого черного цвета и с тонированными стеклами. Однако, как только я увидела ее, тревога в душе беспричинно усилилась. Машина стояла слишком далеко, чтобы увидеть водителя, но он определенно сидел за рулем.
Наконец, к моему облегчению джип Сэма въехал на территорию колледжа. Я поспешила ему навстречу, надеясь, что сильный порыв ветра не сдует меня в сторону. Парень медленно вышел из машины. Как и обычно, он был одет довольно легко: невзирая на ветер, его пальто было расстегнуто. Парень лениво оглядывался по сторонам, но, заметив меня, слегка улыбнулся. Мне оставалось дойти всего пять-семь футов, как вдруг Сэм взволнованно посмотрел в другую сторону. За моей спиной раздался резкий и громкий звук шин, проскальзывающих по дороге, как будто кто-то со всей силой надавил на педаль газа. Я инстинктивно повернула голову.
Дальнейшие события я видела как в замедленной съемке: та самая показавшаяся подозрительной машина на всей скорости рванула вперед, прямо в плотную группу студентов. Люди посыпались в рассыпную. Я содрогнулась от невыносимых криков и напуганных до ужаса бледных лиц.
Я не успела сдвинуться с места, как внезапно рядом оказался Сэм.
— Быстро в машину, — строгим тоном, не терпящим ослушания, произнес парень, больно хватая меня за локоть.
Я замешкалась. Сердце учащенно заколотилось где-то в горле, а тело пробрал озноб. Студенты панически пытались найти укрытие, сталкиваясь с друг другом, в то время как машина продолжала беспорядочно ездить вокруг с режущим уши звуком шин по асфальту, сбивая молодых парней и девушек и проезжая прямо по ним. Отчаянные и мучительные вопли объединились в один жуткий гул — голова закружилась, в глазах потемнело, а шум в ушах стал невыносим. На грудь давило, а страх, как веревка, обвился вокруг шеи, не позволяя полноценно дышать. Все произошло буквально за несколько секунд, и я даже не успевала ничего осознать.
— Быстро. В. Машину! — рявкнул Сэм, требовательно потянув меня за рукав, и я на ватных ногах последовала за ним, лихорадочно оборачиваясь на происходящие события.
Я поспешно села в джип, не осознавая, что я делаю и как, в то время как Сэм захлопнул за мной дверь, быстро сел за руль и решительно завел двигатель, нисколько не запнувшись или растерявшись: его руки не дрожали, а лицо выражало полную осознанность действий. Парень круто повернул руль, с силой давя на газ. В последний раз я бросила взгляд в окно, вид за ним навеял тошноту. Вокруг здания колледжа лежали тела людей: некоторые были без сознания и лежали, словно трупы (возможно, кто-то и был действительно мертв?), другие корчились от боли. Та самая машина продолжала с огромной скоростью ехать дальше, совершенно потеряв контроль, и выехала уже на тротуар, не относящийся к зданию колледжа. Даже несмотря на то, что мы находились в салоне, крики все еще были слышны, и каждый из них заставлял внутри меня все сжиматься, а сердце уходить в пятки. Джип повернулся, и Сэм выехал с территории колледжа.
Пару минут мы ехали в тишине: я тяжело дышала, тошнота еще не проходила, а голова кружилась. Мысли путались, и в итоге я просто смотрела отстраненно на свои дрожащие руки и не понимала, что сейчас только что произошло и почему. Кому понадобилось так жестоко давить людей на машине? Было больно вспоминать бледные лица и испуганные крики студентов, которых сбивали на огромной скорости. Слезы наворачивались на глаза, но я пыталась успокоиться, не желая впадать в истерику.
Джип выехал на главную трассу, и теперь мы точно были в безопасности. За окном моросил дождь, приятный стук капель по стеклу действовал как расслабляющая музыка. Не знаю, сколько прошло времени, но в конце концов дыхание пришло в норму.
Вдруг Сэм съехал на обочину, выключил двигатель и впервые за все время повернулся ко мне. Я подняла на него глаза — парень был действительно взволнован, хотя и пытался казаться спокойным.
— Давай выйдем, тебе нужен свежий воздух, — тихо проговорил Сэм, уже открывая свою дверь.
Мне не хотелось отвечать, поэтому я всего лишь кивнула головой. Мы оба вышли из джипа и были встречены прохладным порывистым ветром. Голова кружилась меньше, а шум в ушах пропал. Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Мимо нас мчалось бесконечное количество машин по мокрой дороге, но мне было совершенно на них все равно, так же как и на моросящий дождь, неприятно бьющий по лицу.
Сэм незаметно оказался около меня, неловко оглядываясь по сторонам. Ни он, ни я не знали с чего начать разговор, и стоит ли вообще о чем-то разговаривать.
— Что это было? — негромко спросила я, когда чувство тошноты уменьшилось, и способность хоть как-то думать вернулась ко мне.
— Не знаю, теракт, возможно, — довольно отрывисто ответил парень, но, заметив, как я побледнела, подошел ближе и неуверенно посмотрел на меня. Казалось, он хотел утешить меня, но стеснялся проявления чувств.
На душе стало невыносимо больно от того факта, что я сама чуть не оказалась среди тех несчастных парней и девушек. Слезы навернулись на глаза, а тело ослабло. Видимо у меня действительно был ужасно испуганный вид, потому что Сэм сделал еще один шаг, оказавшись совсем близко, неуверенно положил руки на мои предплечья, и, мягко потянув к себе, наконец, обнял меня. Я уткнулась в грудь парня: мягкая ткань темной рубашки щекотала нос. Теплота Сэма приятно окутала, и я ощутила, как силы медленно возвращаются. Как мне не хватало этого объятья! Сэм медленно погладил рукой по моим слегка мокрым от дождя волосам. Каждое прикосновение его теплых пальцев заставляло что-то внутри меня светиться. Я чувствовала учащенное биение сердца Сэма и его напряженные мышцы под рубашкой.
— Все хорошо, — прошептал парень, и от его бархатистого голоса теплота еще быстрее пробежала по телу.
Неизвестно сколько времени мы так простояли, но вдруг мой телефон зазвонил. Я нехотя высвободилась из объятий Сэма и быстро нащупала в кармане телефон. Как только я подняла трубку, тут же прозвучал взволнованный голос моей мамы:
— Эйлин, привет, ты в порядке?
— Да, мама, все хорошо, — пытаясь звучать как можно увереннее, ответила я.
— Только что в новостях передали, что около твоего колледжа произошло... — мама явно сильно переживала, так как ее речь звучала отрывисто, а дыхание сбивалось.
— Да, я знаю, мы вовремя уехали, — я успокоила маму.
— Слава Богу... Обязательно потом позвони Крису. В нескольких частях города произошли подобные теракты... И в основном в учебных заведениях, — голос мамы вновь дрогнул.
— Не переживай, мы едем домой.
Все время, пока я говорила по телефону, Сэм внимательно смотрел на меня, скрестив руки на груди. Только после того, как я набрала Криса, парень повернулся в сторону дороги и глазами следил за проезжающими машинами.
С другом все оказалось в порядке — около его колледжа ничего подобного не происходило, но всех на всякий случай отправили обратно в кампус. «Надеюсь, с Лиззи ничего не случилось», — занервничала я. Несмотря на то, что мы в последнее время не общались, она все равно была моей подругой, и не переживать за нее я не могла.
Мы совсем быстро переговорили с другом, и я повернулась в сторону Сэма, который, облокотившись на джип, смотрел по сторонам.
— Поехали, — я вздохнула, убирая телефон в карман.
Такое странное ощущение царило внутри меня. Мозг отказывался принимать окружающий мир, и надежда, что все ужасные события окажутся частью очередного кошмарного сна, не покидала меня, а наоборот, только усиливалась. Внутри себя я чувствовала удручающую пустоту, а осознание того, что я бессильна и никак не могу повлиять на происходящие события, заставляло сердце ныть, а грудь сдавливаться.
***
Я сидела на кровати, накрывшись мягким пледом. За окном стояла непроглядная темнота и завывал ураганный ветер. Около кровати стоял собранный чемодан; неубранными остались только сатанинская библия, колдовские книги, блокнот и Кермит, которого я держала в руках. Мы с мамой приняли решение уехать домой на следующий день.
Оставаться на еще пару дней вовсе не хотелось, хотя в городе сейчас было едва ли безопаснее, чем в поселке. Оказывается, большинство произошедших сегодня терактов были совершены людьми из этого поселка — об этом передали в новостях. Поселок опустел еще больше, казался вообще ненаселенным — люди спешно оставляли дома, уезжая целыми семьями.
Вопрос безопасности очень остро стоял у нас с мамой. С одной стороны, было бы опасно оставаться в опустевшем поселке, где каждый житель мог оказаться преступником. С другой стороны, возвращаться в густонаселенный город с риском попасть в очередной теракт, направленный против толпы, тоже казалось перспективой сомнительной. В конце концов мы решили, что находиться у себя дома среди родных стен было гораздо более безопасным.
Коллинзы спокойно приняли наше решение, думаю, им тоже захотелось побыть одними. Особенно была довольна миссис Коллинз: от меня не ускользнуло ее облегчение, тщательно скрытое за маской печали.
Я держала в руках телефон, отчужденно просматривая и прослушивая новостные репортажи.
«За последние двадцать четыре часа в шести штатах произошли массовые нападения и террористические акты. По данным полиции насчитываются около трехсот пятидесяти пострадавших, большая часть которых состоит из несовершеннолетних. На данный момент число погибших увеличилось до пятидесяти семи человек, девяносто два госпитализировано в больницы. Нападению подверглись школы, высшие учебные заведения и торговые центры», — размеренно говорил ведущий новостей, пока сзади него на экране прокручивались ролики очевидцев и корреспондентов.
Слезы наворачивались на глаза при виде корчащихся на земле от боли людей. Многие кадры были размыты из-за цензуры. Молодых людей, невинных детей уносили на носилках под отчаянные и испуганные крики, рыдания и бесконечный вой сирен... Наезд машиной, стрельба, поджоги, взрывы — малая часть того, что произошло. А сколько людей при этом пострадало или погибло из-за суматохи, паники, дыма...
Гормоны дали о себе знать, и вот я уже рыдаю навзрыд. Только утром родители одевали своих детей, говорили с ними за завтраком, смеялись и радовались — а сейчас их нет. Просто нет, и не будет ни завтра, ни через месяц, ни через год. Человека просто нет. Перед глазами всплыла картина гроба с Эриком. Дышать стало тяжело, нос забился, а из-за кома в горле глотать было невыносимо больно. «А если со мной случилось бы то же самое? Или с Крисом?» — факт того, что мне повезло, вызвал новую бурю слез. Веки уже жгло, я почти не могла моргать. Как тяжело теперь друзьям, близким родственникам погибших. Они больше не услышат их смех, не смогут обнять друг друга.
«Как сообщают правоохранительные органы, большинство виновных задержаны, причины произошедшего выясняются в срочном порядке. Жителям крупных городов настоятельно рекомендуем соблюдать все меры предосторожности и по возможности не собираться в большие группы. Властями обсуждается ввод экстренного положения на территории отдельных штатов. Просим вас не впадать в панику и сохранять спокойствие», — продолжал ведущий, в то время как на фоне показывали несколько фотографий задержанных.
Я вздрогнула от неожиданности, увидев среди задержанных того самого мужчину, что смотрел на нас с Льюисом в нашу первую встречу в парке. Фотография была явно не новая, и на ней виновный выглядел таким непринужденным... Обычным... Я поежилась, вспомнив, какое неестественное выражение лица было у него в нашу «встречу». Помимо его фотографии, были и другие. Кое-какие лица мне показались знакомыми, может, я мельком видела их на ярмарке?..
«В шести штатах»,— слова ведущего эхом повторились у меня в голове. Шесть. Почему именно шесть штатов? «Страшный эгоизм, развращение нравов, отсутствие страха пред законами и властью, бесчисленные массовые убийства потрясут самые крепкие троны, подорвут благосостояние самых богатых стран, расшатают семейные узы, гражданские порядки и весь общественный строй, зажгут пламя бунтов и междоусобиц, приведут ко всеобщей войне», — прочитанные строчки из библии врезались мне в память. Уверенность, что эти ужасные события, произошедшие за последний день, имеют отношение к написанному в тексте, укрепилась. Но вот связаны ли они с концом света — предполагать было еще рано. «Сначала убийства в поселке, затем в более крупных городах... А что дальше?» — пугающие мысли затаились в моей голове, но я оттолкнула их, поскольку еще ничего толком не понимала.
Мне вспомнилась и та девочка, которая, как и тот мужчина в парке, странно смотрела в одну точку. И женщина, сидящая на скамейке под фонарем. Ее черные глаза... «Неужели мне не показалось? Она, что... Была одержима?.. А остальные получается тоже?» — я пыталась все спихнуть на мою паранойю, но не помогало.
После просмотра новостей я зашла в Интернет, и лучше бы я этого не делала. В социальных сетях одни приносили соболезнования погибшим, другие бунтовали насчет безопасности жизни, третьи не понимали, что происходит и наводили панику, четвертые и вовсе пытались нажить себе негативную популярность едкими и саркастичными комментариями. Кое-кто даже якобы «слил» секретную информацию, что задержанных обнаружили уже мертвыми, и что мертвыми они пребывали уже несколько суток.
Слезы и грусть моментально сменились на злость и возмущение. «Если все эти демоны, тьма, призраки существуют, то где, простите, ангелы или любые другие духи-защитники?», — я резким порывом откинула телефон на другую часть кровати. Я встала, не желая больше лежать без дела. «Почему Бог, ангелы спокойно позволяют происходить таким жестоким убийствам? Они просто сидят и наблюдают? Почему не реагируют на смерть невинных людей? Неужели такова «Воля Божья?» — злость кипела во мне, я ощутила внезапное желание что-нибудь сильно ударить. «Ладно сверхъестественные существа, но охрана и полиция-то куда смотрели?» — негодование во мне продолжало расти. Почему нельзя изначально обезопасить торговые центры и школы? Странно, казалось, в учебных заведениях стоят турникеты, как сквозь них умудрились пронести оружие совершенно посторонние люди? Почему только после какого-то несчастного случая люди начинают задумываться: «Хм, может, попробовать принять меры, чтобы в следующий раз такого не произошло?» А почему нельзя было сразу продумать детали и в первую очередь не допустить вообще никакого теракта? «Не всегда можно такое предотвратить», — тихо вторил внутренний голос. Стало жарко, щеки раскраснелись, ноги ломило — так реагировал мой организм, когда поднималось давление или температура.
Я пошла в ванную и промыла холодной водой лицо. Злость немного утихла, но сердце все еще учащенно билось, а голова болела. Вселенная словно раскалывалась на несколько частей, и я уже не понимала, реальность ли это или сон. Слишком тяжело было поверить, что сегодня перед моими глазами произошло нечто ужасное, а за всем этим вероятно стоят сверхъестественные существа.
Вернувшись в комнату, я заметила новое сообщение на телефоне. На этот раз оно было от Льюиса: парень спрашивал, все ли со мной в порядке и нужна ли какая-нибудь помощь. Ответив, что со мной ничего не случилось и ничего не нужно, я вернулась на кровать. Достав блокнот, я записала все новое, что произошло, отметив все «совпадения». Факт есть факт — жители поселка резко стали как будто одержимыми. Распределившись по штатам и городам, до этого обычные семьянины и добросовестные работники превратились в убийц.
Я составила хронологическую схему событий, начиная со смерти Эрика и заканчивая терактами. Ручка в руке дрожала, и грусть вновь волной накрыла меня, когда я представила перед глазами младшего Коллинза. Его принесли в жертву для ритуала, видимо, чтобы его смерть послужила началом всех этих преступлений. Но раз есть обряд для начала, должно же быть и обратное «заклинание»...
«Только представь, мы сможем вызвать призрака Эрика и спросить его напрямую».
Как и до этого, я не верила, что когда-нибудь мне придется принять роль шамана или ведьмы. Однако теперь такой вариант развития событий казался нужным, ведь только так можно узнать, кто стоит за всем этим на самом деле.
Я провела рукой по Кермиту, с теплотой вспоминая, что скоро окажусь у себя дома. Пару минут я сидела ни о чем не думая, как неожиданный стук в дверь заставил меня встать с кровати.
Открыв дверь и увидев Сэма, я вовсе не удивилась. Мы с ним договаривались увидеться после ужина. Лицо парня выражало спокойствие, и тяжело было сказать как именно повлияла сегодняшняя ситуация на него. Мне лишь на миг показалось, что как только я открыла дверь, в глазах парня проблеснул теплый огонек. При виде Сэма мне стало легче, и злость с грустью улетучились.
— Проходи, — я махнула рукой, приглашая парня в комнату.
Сэм прошел вперед и, скрестив руки на груди, оглянулся по сторонам. Заметив чемодан, он спросил:
— Я не помешал?
— Нет, я уже собрала вещи, — я устало села на кровать.
Парень ловко придвинул стул поближе к кровати и разместился на нем. Я почувствовала облегчение: парень не собирался садиться рядом со мной на кровать, значит напряжение между нами будет поменьше.
Сэм глубоко вздохнул и поджал губы, словно в попытке сдержать какие-то слова.
— Ты как? — произнес парень, явно не желая торопить меня с книгами и вызовом духа.
— Плохо, — честно призналась я. — Смотрела новости, стало только хуже. Ты знал, что в ровно в шести штатах произошли теракты?
— Да, но что в этом такого?
Я запнулась, вспомнив, что не говорила ему о конце света, числе зверя и прочем. Даже про подозрительных людей в поселке не упоминала, поэтому мне пришлось рассказать Сэму все в общих чертах. Не забыла я упомянуть и про три шестерки, и про мои предположения насчет ритуала. Парень внимательно выслушал меня, откинувшись на спинку стула, и когда монолог закончился, произнес:
— Примерно так я и думал... Теперь ты понимаешь, почему важно поговорить с Эриком?
— Я боюсь, что мы сделаем что-то не так... Разве это не опасно?
— Опасно, но необходимо, — ответил парень, внимательно всматриваясь в мое лицо. Я поняла, что меня больше не смущает его пристальный взгляд. Во-первых, я к нему уже привыкла, а во-вторых, мысли были заняты другим, и переживать насчет того, как я выгляжу, времени не было. А внешний вид у меня был явно непрезентабельный: опухшие от слез глаза, красные щеки, растрепанные мокрые волосы, на которые случайно попала вода, пока я умывалась, синяки под глазами от недосыпа. — Я имею право знать, кто убил моего брата. Просто так я это не оставлю — эта тварь заплатит за все.
Сэм снова глубоко вздохнул и сжал руки в кулаки, стараясь совладать с эмоциями.
— Ты кого-нибудь... конкретного подозреваешь? — я потупила взгляд.
— Не знаю... Страшно, что им окажется кто-то из близких. Но склоняюсь к твоей версии насчет секты. Еще дворецкий, возможно... — уголки губ парня заметно опустились, а взгляд стал более вдумчивым.
— Сомневаюсь, что Михаил может быть убийцей, на соучастника он похож больше.
— Внешность обманчива.
— Дело не во внешности, я как-то инстинктивно чувствую, что он причастен к этому всему, но сам убийцей не является. Да и было бы тогда глупо с его стороны отдавать мне книги, — протянула я.
— Не волнуйся, мы обязательно все узнаем от Эрика, в том числе причастен он или нет. Только... После разговора с духом Эрика нам придется его изгнать... — в глазах Сэма промелькнула тень печали.
— Изгнать? — озадаченно переспросила я, но сразу же догадалась о причине такого заявления. «Прикосновений ты не ощущаешь, запахи и вкусы тоже. Единственное, что ты чувствуешь — отчаяние. Поэтому души умерших становятся неконтролируемыми, агрессивными и жестокими. Перед нами не тот Эрик, которого мы знали — рано или поздно он потеряет остатки человечности».
Во всех сериалах, фильмах, книгах, призраки означали опасность для жителей того или иного места, и избавление от представляющих опасность существ являлось логичным решением. Внутри меня все сжалось, когда я представила бедного, одинокого Эрика, которого никто не видит. Мне было сложно вообразить мальчика злобными или ожесточенным. Очевидно, эмоции, которые я испытывала, были заметны, потому что Сэм, наклонив голову в бок, как можно мягче сказал:
— Так будет только лучше, он обретет настоящий покой.
Я кивнула и, собравшись с духом, встала с кровати в сторону колдовских книг. До сих пор они лежали нетронутыми: я даже не пролистывала страницы. С отвращением взяв их в руки, я села на пол, так как единственный стул был занят Сэмом, а на чистую кровать класть грязные и пыльные книги казалось мне глупым.
Парень спустился ко мне и разместился напротив, откидывая волосы назад. Хоть он и пытался казаться беспечным и спокойным, я все равно чувствовала его волнение, лишь усиливающее мое. Сэм двигался резко, порывисто, напряженно.
— Дворецкий не уточнил, в какой именно книге ритуал? — с пренебрежением произнося слово «дворецкий», спросил Сэм.
— Нет, возможно, в них обеих есть... Давай я эту просмотрю, а ты другую, — я подвинула к парню более толстый экземпляр.
— Так странно, мы на серьезе обсуждаем призраков, ритуалы и жертвоприношения. Кто бы мог подумать, что мы до этого дойдем? — Сэм горько усмехнулся.
— Меня удивляет, что ты принял на веру, что я тебе сказала пятью минутами ранее, — только сейчас до меня дошло, что во время моего рассказа парень ни коим образом не выражал своего неверия, хотя говорила я о достаточно странных вещах: сектах, жертвенных убийствах, дьявольских числах, одержимых жителях поселка.
— Я недавно убедился в существовании потустороннего мира, поэтому остальное меня не удивило. Да и мне уже все равно на жизнь, — парень пожал плечами. — Кроме того, ты поделилась лишь наблюдениями, как все было на самом деле — мы не знаем. Почему ты так уверена, что сатанинская библия говорит правду?
— Многое совпало... Резкое увеличение убийств, метка трех шестерок, Избранный, который может поставить эту печать... — теперь и во мне появились сомнения.
— Там даже не сказано, кто является Избранным, — с этими словами Сэм открыл колдовскую книгу. — Это может быть демон, сам Сатана, его последователи. Вдруг кто-то просто возомнил себя Избранным и совершил ритуал. — Парень сделал паузу, немного задумавшись. — Помнишь ты мне вчера говорила про пропавших много лет назад девушек? Нельзя исключать их исчезновения. Возможно, сатанизм в поселке существует давно, и жертвоприношения проводили не раз.
— Давай не будем гадать, а уже приступим к делу. Нет смысла строить новые теории, — в голове снова путались мысли.
Сэм кивнул и склонился над книгой, в то время как я открыла свою. Жесткая темно-зеленая обложка без названия, держащаяся на соплях, многие из пожелтевших от времени, пыльных страниц были вырваны и вложены просто так, не по порядку. Почти на каждой странице были какие-то рукописные пометки, написанные мелким, отрывистым, но достаточно изящным почерком. На полях то и дело обнаруживались неизвестные мне латинские слова. Я листала страницы осторожно: из книги то и дело выпадали небольшие кусочки бумаги с пояснениями. Краска в книге давно уже побледнела, а где-то и вовсе стерлась, свободно читать книгу, не останавливаясь ежеминутно на каком-то полустертом слове не представлялось возможным. Впрочем, даже если бы чернила были бы свежими и текст был бы виден ярко, я сомневаюсь, что я смогла бы что-то понять из написанного. Как и библия, текст был написан сложным, мудреным языком, достаточно тяжелым для понимания. Помимо заклинаний и рецептов встречалась теория, и особенно радовало то, что на латыни текста встречалось не так много, в основном он использовался для обозначения растений, а также на нем были написаны слова, которые нужно произносить во время процесса приготовления. Большая часть названий зелий и заклинаний была зачеркнута, а поверх зачеркнутого были пометки, написанные от руки. Листы приятно шелестели, а тем временем запах затхлости и сырости, исходящий от них, вызывал отвращение. Кое-где даже встречались зарисовки растений, пентаграмм, кругов и прочей атрибутики для обрядов.
На вид книга состояла более чем из восьмисот страниц, причем формат был больше привычного. Я уже просмотрела листов двадцать, но в первом разделе встречались только лечебные заклинания и отвары трав, помогающие восстановить зрение, слух и укрепить здоровье в целом. Я даже нашла заклинание, которое может вновь соединить отрезанные или оторванные части тела. «Похоже на чудовище Франкенштейна», — я поежилась.
— Тебе больше не снятся сны с тем странным существом? — неожиданно нарушил тишину Сэм, не поднимая головы.
— Снятся, — я приятно удивилась, что парень помнил о них.
— Думаю, они вызваны энергетикой дома и призраком Эрика, — Сэм поднял на меня глаза. — Как только он исчезнет — сны прекратятся.
— Я в любом случае завтра уезжаю, — я пожала плечами.
На эти слова парень ничего не ответил и лишь на секунду дольше задержал на мне взгляд, как будто изучал черты лица, чтобы не забыть их. Он смотрел так же и во время моего пересказа, практически не нарушая зрительный контакт, отчего то и дело становилось не по себе. Сэм вернулся к содержанию книги, и я тоже продолжила читать дальше.
Счет времени потерялся, и только звук перелистывания страниц и завывающего ветра за окном нарушали тишину. В книге, которую читала я, встречалось все: начиная с порч и заканчивая ритуалами для отслеживания потерянных людей или предметов. Какие-то требовали лишь произнести нужные заклинания, для других требовались редкие ингредиенты или даже кровь животных и людей, от упоминаний которых хотелось закрыть книгу. Казалось, что в зависимости от сложности и размера влияния вырастала и ставка жертвы и действий.
Наконец, я дошла до раздела про вызовы тех или иных существ. Быстро пролистав до призраков, я довольно кивнула самой себе.
— Сэм, кажется, я нашла то, что нам нужно.
— Отлично.
С этими словами парень быстро подвинулся ко мне.
— Я могу вслух прочитать, — предложила я, на что Сэм утвердительно кивнул.
Я прокашлялась. Мои руки немного дрожали от волнения, а дыхание было сбивчивым, не предрасполагающим к чтению. Сделав глубокий вдох, я с новыми силами поднесла книгу чуть ближе к себе.
— «Души умерших, застрявших между двумя мирами, являются иной материей, не схожей ни с какой другой. До первого полнолуния призрак человека или животного не может полностью материализоваться и полноценно влиять на человеческий мир», — мой голос поначалу дрожал, но с каждой новой строчкой обретал уверенность. — «С каждым новым полнолунием материя обретает четкость, и дух может сам выбирать тот период времени, в течение которого его видно окружающим. Призрак способен двигать предметы, говорить, отвечать на вопросы и продолжать существовать, однако не имеет способности что-либо чувствовать, будь то прикосновения, вкусы или запахи. Не может он и покидать место, в котором остались либо принадлежащие ему вещи либо останки его. Любого призрака умершего можно вызвать, если он не желает показываться вам без призыва».
Пока я читала, Сэм, не отрываясь, смотрел на меня, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Впервые за все время его всегда равнодушные глаза излучали неподдельный интерес.
— «Как вызов, так и изгнание духа следует делать ближе к вечеру. Если участников несколько, то важно не разрывать тактильный контакт и произносить заклинание одновременно, четко произнося слова», — на этом маленькая теория закончилась. На следующей странице были напечатаны сами ритуалы.
Как только мною было дочитано последнее предложение, я повернулась к Сэму. Едва уловимая невинная улыбка коснулась его лица, а глаза заблестели: очевидно, ему понравилось слушать мое чтение вслух, кто знает, может, это даже пробудило в нем приятные воспоминания? Правда, уже через секунду парень вернулся к прежнему спокойствию.
— Теперь ясно, почему Эрика не видно, — констатировала факт я. — Должно пройти время... Тут, кстати, ничего не сказано про то, что призрак теряет рассудок и так далее.
— Я сделал логический вывод, — от Сэма не ускользнуло сомнение, нотки которого прозвучали в моем голосе. — Давай сами обряды посмотрим. Прочитаешь вслух?
— Тебе так нравится слушать меня? — я улыбнулась, впервые за весь вечер почувствовав спокойствие и тепло внутри.
— Да. И смотреть тоже.
Несмотря на удручающие мысли в голове и волнение, которое мы оба чувствовали, смущение все равно заставило мое сердце биться чуть чаще, а щеки покрыться легким румянцем. На губах Сэма заиграла прежняя легкая улыбка, и в глазах промелькнул теплый огонек. Парень тоже явно удивился собственным словам и смущенно мотнул головой, убирая прядку волос с глаз. Опустив взгляд вниз, я продолжила читать.
После теории на развороте были напечатаны два ритуала, примерно схожие по действиям, но различающиеся по самим заклинаниям. Главное, что смутило меня — названия много раз были зачеркнуты и написаны заново. В итоге в первом обряде рассказывалось об изгнании, во втором — призыве призрака.
— «Начертите мелом круг, в ней пентаграмму, схема которой представлена ниже. Поставьте в каждую вершину свечу и встаньте на некоторое расстояние от круга. Если участников больше одного, возьмитесь за руки и не разрывайте контакт до самого конца. В первую очередь произнесите первое заклинание для призыва, четко проговаривая звуки. Не более чем через минуту переходите ко второму заклинанию. Ни делать большие паузы, ни прерывать обряд нельзя. Заклинание действует пару минут».
На этом заканчивалась «инструкция», но начинались сами заклинания: два небольших абзаца на латыни.
«Spiritus defunctorum non apparebit apud te ad nos petere! /имя человека, которого вы хотите призвать/! Fieri manifesta et clara! Sta coram nobis in medio nostri ut in materiam et formam pentagram!» — так звучало первое заклинание. «O animae defuncti, qui sunt in dolore reliquit mundum vivorum. Reperio vestri pax usque in aeternum a mortuis in hoc mundo, nec ad mundum vivorum. Ut maneat vobiscum in aeternum mundo mortuorum», — говорило второе.
Дальше следовало большое изображение пентаграммы, вид которой был довольно пугающим, напечатанное черными чернилами. На противоположной стороне располагался ритуал изгнания, но на деле отличие состояло только в последнем заклинании, которое выглядело так: «Anima mortuos, per accidens adhæsit in mundo malignitatis adinventio retorquetur, paratus ad respondendum facti sunt in conspectu meo reversus, ad quaestiones vestras mundi. Find animi pacem in conspectu tuo, et ne specie nocere nobis».
— Хм... Вроде несложно, — неуверенно протянула я. — Только как читать на латыни?
— Сейчас, — Сэм поспешно притянул к себе другую книгу. — В начале был латинский алфавит с произношением букв и слогов.
Парень открыл нужный разворот.
— Ты уверен, что мы сможем сделать все правильно? — я нервно пробегала глазами по непонятной транскрипции.
— Мы несколько раз повторим и отточим.
— Что, если мы ошибемся? Названия ритуалов зачеркнуты и написаны заново несколько раз. Вдруг мы проведем случайно изгнание, — я продолжала нервничать.
— Не паникуй, — мягким голосом успокоил меня Сэм. — Смысл неправильные названия писать? Автор сам забудет, что есть что. В любом случае, пятьдесят на пятьдесят — мы не можем гадать.
Я неуверенно закусила губу. Страх, что я сделаю что-то не так, только увеличивался.
— В любом случае, дух сначала призывается, а только после читается второе заклинение. Думаю, времени хватит, — добавил парень.
— Интересно, что будет, если прервать процесс?
— Очевидно что-то неприятное...
— Можно через Интернет перевести заклинания для полной уверенности, — я встрепенулась от пришедшей в голову идеи и потянулась за телефоном.
Переводчик не помог. Все заклинания переводились ужасно криво, и получался полнейший бред, понять, какое из них отвечает за полное изгнание, а какое за призыв было практически невозможно. Я разочарованно положила телефон на место.
Пришло время подумать, где именно будет происходить ритуал, и после недолгих размышлений мы решили провести его в комнате Эрика.
***
— Spiritus defunctorum... — я вслух повторяла заклинания.
Больше полутора часа ушло на то, чтобы более или менее разобраться с расстановкой ударения и произношения тех или иных букв и слогов: помогли разобраться обучающие видео в Интернете. Однако, мы решили не спешить, и в этот же день ритуал не проводить, так как все еще не были до конца уверены в своих силах. Раз латинский язык являлся предком романских языков, а я хорошо владела испанским, то слова, казавшиеся вначале такими непонятными, теперь не внушали такой большой страх, хотя я и чувствовала, что на заучивание совершенно незнакомых фраз на почти незнакомом языке мне требовалось гораздо больше времени. Мы решили сначала просто выучить слова по отдельности, а через какое-то время увидеться и попрактиковаться произносить их хором. Такая идея меня успокоила — было больше времени на подготовку.
Чтобы не терять времени, мы решили начать уже сейчас. Парень сидел за столом, склонившись над книгой, я ходила по комнате, бормоча под нос никак не запоминающиеся слова. Я терла руки друг об друга, стараясь хоть немного согреться, а еще все никак не могла унять дрожь в коленках, отчасти вызванную мигренью.
— O animae defuncti... — из головы совершено вылетело продолжение, и я замолчала, останавливаясь посреди комнаты.
Голос непроизвольно дрожал. Сэм, все это время склонявшийся над книгой, поднял голову и повернулся ко мне. Заметив, что я практически трясусь от волнения, он встал и подошел ко мне. Я потупила взгляд, когда парень оказался достаточно близко.
— Не переживай, у нас все получится, — глубокий бархатный голос Сэма пробудил от мыслей.
— Мне страшно... — я замолкла, не решаясь продолжать дальше, и отвела взгляд. «Почему я становлюсь такой эмоциональной и пугливой?» — раздраженно подумала я, негодуя на саму себя.
Тут произошло кое-что неожиданное. Сэм ласково поднял мое лицо вверх за подбородок, мягко прикасаясь к коже. Я ничего не могла поделать, кроме как столкнуться взглядом с парнем, который в свою очередь склонился ближе ко мне.
— Чего ты боишься? — ровным, негромким голосом спросил Сэм, вглядываясь в черты моего лица.
— Я боюсь подвести тебя... Потерять последнюю возможность узнать хоть что-либо. Мне кажется, мы... Я совершу ошибку или все испорчу, — дышать стало сложнее.
— Эйлин, — Сэм неторопливо произнес мое имя, медленно проводя теплой рукой по моей щеке. От его прикосновения на душе стало сладко, руки моментально вспотели. Взгляд парня стал мягче, и едва ощутимая улыбка заиграла на его губах. — Я ни при каких обстоятельствах не буду тебя винить. Даже если что-то пойдет не так, даже если мы все испортим — я ни в коем случае не буду винить в этом тебя.
С этими словами парень коснулся пальцами выбившейся пряди моих волос и осторожно заправил ее за ухо. От этого, казалось бы, простого прикосновения стало намного легче: головную боль как рукой сняло, и я себя чувствовала так умиротворенно, что хотелось вновь обнять Сэма, прильнуть к его теплой груди. Холодность парня испарилась, и передо мной стоял смущенный молодой человек, смотрящий на меня с новым и неизведанным для меня блеском в глазах. На миг мне показалось, что в его взгляде промелькнула тень боли, будто он перебарывает себя, и внутри него бушует множество эмоций.
Пальцы Сэма замерли около моего подбородка, а дыхание заметно стало тяжелее и глубже. Я отчаянно боролась с желанием еще больше сократить расстояние между нами. Окружающий мир размылся, и единственное, что я видела четко — серо-зеленые глаза парня. Легкие сдавило, по телу пробежала приятная слабость, а в ушах эхом отзывался каждый удар сердца. Парень робко опустил взгляд ниже, остановившись на моих губах. Томный огонек мелькнул в его глазах, от одного только вида которого я моментально согрелась. Сэм несмело посмотрел мне в глаза, словно спрашивая разрешения, на что я лишь медленно моргнула в знак согласия, затаив дыхание. Парень склонился ближе ко мне, сократив расстояние настолько, что я могла подробно рассмотреть каждую морщинку на его лице. Сэм аккуратно положил руку на мою талию, притягивая меня ближе к себе, а я немного привстала на носочки. Стены комнаты поплыли, и я закрыла глаза именно в тот момент, когда парень нежно коснулся моих губ. У меня закружилась голова, щеки покрылись румянцем, а ноги стали ватными, когда я почувствовала напряженные мышцы и теплоту Сэма. Я прижалась к нему ближе, запустив руку в его волнистые и мягкие волосы. Дыхание перехватывало от волнения, сознание помутнело, сосредотачиваясь полностью на эмоциях. Сэм целовал меня нежно и трепетно, что полностью противоречило его привычному образу ледяной скалы. Я слышала быстрое биение сердца Сэма и уловила прохладный, слегка горьковатый аромат хвои и леса, точно такой же, как и в его машине.
Быстрые секунды ненавязчивого поцелуя ощущались как во сне, и не хотелось, чтобы они заканчивались, но вдруг парень медленно отстранился от моих губ, тяжело дыша. Мы все еще стояли близко к друг другу, едва ли не касаясь лбами, и смущенно смотрели друг на друга. Я не смогла сдержать улыбки от приятных чувств, из-за которых в теле все еще ощущалась легкая слабость. Сэм отстранился и на мгновение закрыл глаза, тяжело дыша. Открыв их, он сконфуженно наклонил голову, не решаясь что-либо говорить и смотреть на меня. Когда он снова перевел глаза на меня, его взгляд стал стеклянным, а губы поджались. «Может, он сожалеет? Ему было неприятно или поцелуй пробудил болезненные воспоминания?..», — опешила я.
Сэм прокашлялся.
— На сегодня, думаю... Хватит, — сухо произнес он, отводя взгляд в сторону и делая шаг назад.
— Да, хорошо, — промямлила я в недоумении и добавила, когда парень уже подошел к двери. — Спокойной ночи...
Сэм обернулся с грустной улыбкой на губах. Я смутилась, не понимая, что именно чувствует парень. Ощущение, что на первый взгляд, ему хочется сблизиться со мной, но в то же время его что-то останавливает.«Поэтому я не люблю привязываться к людям. Слишком больно их терять». Боится ли он привязаться ко мне?
— Спокойной ночи, Эйлин, — мне так нравилось, что Сэм стал чаще называть меня по имени, что я невольно улыбнулась в ответ.
***
Я сидела в столовой за обеденным столом, пытаясь сфокусироваться на незатейливом узоре белой скатерти. Глаза слипались, а в горле постоянно пересыхало. Ночью мне в очередной раз приснился сон с уже привычным для меня демоном. Точно такой же, как снился совсем недавно: я витаю в воздухе, на стенах горят факелы, отбрасывая черные тени на потертый пол, руки затекшие, а во рту металлический привкус крови. Я уже привыкла к этим сновидениям и не обращала на них внимания, но все равно чувствовала противный осадок в душе.
Я продолжала не отрываясь смотреть на заполненную едой тарелку, будто от взгляда ее содержимое магическим образом исчезнет, пока остальные неторопливо завтракали. Правильнее сказать, спокойно ели только мистер Коллинз и мама — Сэм и его мать, как и я, были мало заинтересованы в еде. Мама временами смотрела на меня с волнением, а я лишь вяло улыбалась в ответ, давая понять, что все в порядке.
Оставался примерно час до нашего отъезда. Мистер Коллинз предлагал подвезти нас, но мама отказалась, поэтому меня ждала приятная поездка на электричке. Поначалу мы хотели уехать ранним утром, но все-таки отец семейства уговорил нас позавтракать со всеми под предлогом, что начинать день голодными неправильно. У Коллинзов была сложившаяся традиция всегда есть вместе, за одним общим столом примерно в одно и тоже время. Никогда не начинали трапезу, пока не соберутся все члены семьи и гости. Я даже никогда не замечала, чтобы кто-то из их семейства ел в одиночестве на кухне или перехватывал по дороге, как это часто случалось в нашей семье.
Горячий чай с двумя ложками сахара, к которому меня всегда тянуло во время стресса, и на этот раз помог расслабиться. Сделав обжигающий губы и язык глоток, я затаила дыхание, переводя взгляд на Сэма, сидевшего напротив меня. Смущение накрыло меня волной, и сердце заныло, когда перед глазами промелькнул вчерашний вечер. Моментально почувствовав мой взгляд, парень посмотрел на меня. Он вел себя как обычно, но если присмотреться, можно было уловить робкий огонек в его глазах, хотя они и были холодными. Я не знала, как вести себя после поцелуя — проще всего было сделать вид, что все как раньше, так что я и не пыталась завести с ним разговор о чувствах, а парень, похоже, выбрал этот же вариант. Я продолжала мягко смотреть на Сэма, и его щеки порозовели. Сэм поспешно отвел взгляд, помешивая в кружке чай, не позволив мне и дальше смотреть прямо ему в глаза. Я недавно подметила, что он клал всегда одну полную чайную ложку сахара, но по вечерам заменял его на мед. Эта деталь показалась мне милой.
После завтрака, проверив, все ли мы собрали, мы вышли из дома и остановились на террасе — мама напоследок беседовала с Коллинзами, я вглядывалась в мрачный лес. После ночного дождя в воздухе висел специфический свежий, чистый запах.
— Надеюсь, что мы сможем чаще видеться, — мистер Коллинз добродушно улыбнулся.
— Конечно, — ответила мама, переводя взгляд то на него, то на миссис Коллинз, которая довольно отчужденно смотрела на свои ногти и нехотя участвовала в разговоре.
Я с опаской относилась к обоим родителям Сэма, непроизвольная тревога усиливалась внутри меня каждый раз, когда отец семейства или его супруга бросали на меня беглые взгляды. Я держала дистанцию от них, надеясь, что они не захотят меня обнять на прощание.
Сэм тоже стоял поодаль от всех, облокотившись на стену дома, и то и дело проводил рукой по волосам. Периодически я ловила на себе его пристальный взгляд, который парень тут же отводил, заметив, что я смотрю на него. Видимо таким образом он пытался оттолкнуть меня от себя и жалел об испытанных вчера эмоциях.
— Мисс Паркер, вы забыли зонт, — я вздрогнула, оборачиваясь назад. На террасу бесшумно вышел дворецкий и протягивал мне забытую вещь. Его взгляд был равнодушным, но уголки губ были криво приподняты в усмешке.
— Эйлин, ну вот, а говорила, что ничего не забыла, — мама нахмурилась. Она не любила, когда я что-то забывала сделать или взять, но со своей рассеянностью я ничего поделать не могла.
— Спасибо, Михаил, можешь идти, — с неожиданной резкостью ответил мистер Коллинз, хотя обычно обращался к дворецкому с умеренным уважением. — Пойдемте на вокзал, скоро поезд.
«Вот я и уезжаю отсюда... Столько всего произошло здесь», — я оглянулась на мрачный особняк, как только мы вышли за ворота участка. Несколько ворон тоскливо кружились над трубой дома, противно громко каркая. Я испытала огромную волну облегчения, когда вспомнила об ужасных событиях и поняла, что уезжаю отсюда.
Стук колес чемодана по асфальту. Слабый ветерок в лицо. Я напоследок разглядывала поселок, когда мое внимание привлекла блестящая черная машина, неприметно припаркованная рядом со старым деревянным домом. Около его входной двери стояло двое мужчин, и, несмотря на расстояние, они показались мне необычными: строгие костюмы, частые взгляды по сторонам. «ФБР?» — предположила я. — «Жалко, что машина не Импала 1967 года... Я бы не отказалась от помощи братьев Винчестеров». Стоило пройти дальше, как мы наткнулись на группу людей, бурно что-то обсуждавших: среди них был мужчина с мощной камерой, рядом с ним стояла молодая девушка и держала в руках увесистый микрофон. Компания не обратила на нас внимания, поэтому мы спокойно прошли мимо, а я внутри себя порадовалась, что нам не пришлось отвечать на вопросы журналистов.
Мы почти дошли до вокзала, когда я незаметно для себя отстала от других. Сэм тоже замедлился, подстраиваясь под мой шаг. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается, продолжая молча идти рядом и искоса поглядывать на меня.
На вокзале никого не было, кроме пожилого мужчины на скамейке, сгорбившегося над газетой. В нос ударил специфический металлический запах рельсов. Мы остановились, чтобы попрощаться с Коллинзами.
— Да... Не так я себе представлял ваш приезд к нам в гости, — печально нахмурился отец семейства, и тень боли отразилась в его глазах. В течение последних дней на его лбу появились пару новых морщин из-за того, что он стал чаще хмуриться. У миссис Коллинз в свою очередь потрескались губы, и даже слой помады не скрывал того, что они были повреждены. Женщина заметно потеряла в весе, а кожа настолько побледнела, что ее можно было принять за вампира. Оба родителя выглядели так подавлено, и мне не хотелось верить в то, что кто-то из них мог стоять за смертью своего же сына.
Повисло неловкое молчание. Вдалеке послышался шум приближающейся электрички.
— Хорошей вам дороги, обязательно звоните нам, — мистер Коллинз встрепенулся, его губы растянулись в хоть и унылой, но все же улыбке.
— До встречи, — добавила его жена, нервно одергивая высокий воротник кофты.
Она и мама обнялись. Миссис Коллинз поджала губы и стала чаще моргать глазами, словно сдерживая себя от слез. «Сомневаюсь, что это из-за прощания со старыми друзьями», — я подумала с сожалением.
Мистер Коллинз тоже быстро обнял напоследок маму, и, повернувшись ко мне, лишь ободряюще кивнул, понимая, что я не расположена к тактильному контакту.
Звук колес по рельсам усиливался, и наконец электричка подъехала к перрону, останавливаясь на несколько минут.
Я перевела взгляд на Сэма, который все это время стоял держа руки в карманах. В какой-то момент мне показалось, что он поддался вперед, но остановил себя. Парень выглядел так, будто ему было необходимо выговориться. Мне так хотелось обнять его на прощание, выслушать и как-то помочь. «Ты еще встретишься с ним», — успокоил меня внутренний голос.
Мы поспешно подбежали к вагону, параллельно махая руками Коллинзам. Внутри электрички было пустынно, и я с облегчением уселась около окна. Выглянув в него, я поймала на себе взгляд Сэма. Парень выглядел хмурым, но как он только заметил меня, черты его лица размягчились, и он мотнул головой, убирая непослушную прядку волос. «Скоро буду дома», — на душе стало тепло, но в моей голове поселилось ощущение чего-то нехорошего.