- Эпилог -

Море было удивительно спокойным, несмотря на ветер. В городе он едва чувствовался, но у самого берега буйствовал, яростно кидаясь своими порывами на любого, кто приближался к бескрайнему океану. Джин почти не замечал его, только чувствовал, как его сердце терзают холодные потоки неприветливого ветра. Парень смотрел на горизонт, но все его существо тянулось обратно, туда, сквозь расстояние, где была она. Что она делала сейчас? Наверняка обучается, ведь быть королевой непросто.

А что будет делать он?

Джин понятия не имел, чем ему заняться. Поиски, которым он посвятил шесть лет, закончились, жажда отмщения давно угасла, а место, которое давным-давно было домом, теперь вовсе было чем-то чужим. Там его никто теперь не ждал. Эва была рядом и, Джин знал это точно, тоже не собирается возвращаться. С одной стороны, ему было весьма паршиво, что сестра из-за него оставила их отчий дом, но с другой — он понимал, что лучше им быть вместе, чем порознь.

Так куда теперь податься?

Джин отчетливо ощущал пустоту. У него не было ни цели, ни любви, ничего, за что можно было бы ухватиться. Только полоска горизонта. Сколько бы ты не плыл к ней, она всегда будет вне досягаемости.

Гранц собирался вернуться в родные Северные Земли и звал Джина и его компанию в гости, раз уж у них не было никаких планов. Это показалось молодому путешественнику хорошим предложением. Ему доводилось слышать множество разных баек о Северных Землях и было бы интересно узнать, какие из них правдивы. Интересно, как Эва отнесется к этому предложению? В Северных Землях восемь месяцев держится холодная и недружелюбная зима. Вряд ли такой климат понравится юной девушке, которая выросла в теплом климате.

Джин усмехнулся своим мыслям. Разве Эву остановит холод и снег, когда речь идет о путешествии с братом? Однако Джин понимал, что в этом случае дело все равно в основном будет не в нем, а в молодом матросе и, по совместительству, друге детства, на которого всегда можно положиться и, когда придет время, посвятить ему свою жизнь.

Сейчас Фениз и Эва, по поручению капитана Ларгоса, закупались провизией на рынке. Совсем скоро, когда ветер стихнет (капитан сказал, что это будет после обеда), они смогут отправиться в море, а там зададут курс на Северные Земли и оставят Кристаллит за спиной. И больше никогда, никогда, никогда... не вернуться.

Нет, конечно, запрет на въезд, пусть и условный, был всего на пять лет, но отчего-то Джин был уверен: он и в самом деле никогда сюда не вернется. Ему будет слишком больно снова оказаться здесь.

Джин обернулся к городу. Аквамарин жил свою жизнь и даже не представлял, что происходило здесь, в его чертогах и королевстве, частью которого он был. А между тем прошла целая жизнь. Столько всего поменялось, столько всего произошло... Джин повстречал девушку со странным глазом, сначала относился к ней насторожено, из-за чего ведьме пришлось привязать его жизнь к ее жизни, а потом он проникся к этой девушке, пережил с ней множество приключений, полюбил и... оставил ее. Ради светлого будущего, в котором ему нет места.

Ладно, пора прекращать. Джин стал замечать, что все больше стал предаваться меланхоличному настроению, все чаще ему хотелось стоять вот так, на берегу бескрайнего океана и думать обо всем на свете. Но все его мысли так или иначе приходили к Аривии, и каждый раз его сердце болезненно сжималось, словно пыталось проглотить эту боль, а она стеклом впивалась в его стенки.

— Чего стоим? Опять грустим? — Гранц возник, как обычно, возник из ниоткуда. Его мясистая лапища грохнулась на плечи Джина и притянула к грузному телу, от которого уже несло пивом.

Как бы там ни было, Гранц со своей веселостью оказывал лучший эффект на израненную душу, нежели печальные взгляды и вздохи со стороны Эвы. Джин был очень благодарен сестре, но ее грустный вид делал только хуже, и ему приходилось самому ее успокаивать. Все-таки девушки очень ранимые существа.

— Насколько холодно в Северных Землях? — спросил парень, вывернувшись из ручищи Гранца.

— Представь самую холодную зиму, которую тебе только доводилось переживать.

Джин крепко задумался. Одну зиму ему пришлось встречать на другом конце Большого Материка. Там, стоило ему выйти за порог теплого дома, как ресницы и волосы сразу покрывались инеем, а пальцы ног сразу коченели.

— Ну, допустим.

— А теперь помножь ее на десять и получишь ледяное королевство Северных Земель.

Джина невольно передернуло. Гранц рассмеялся.

А потом повисло молчание, перебивавшееся шумом волн. Потом Гранц, шагнув вперед и загородив Джину обзор, произнес с самым серьезным видом, на который был способен:

— Тебе бы прогуляться, парень. Океан навевает еще больше печали. Не дай всевышний ты еще утопишься.

Молодой путешественник лишь усмехнулся, но смех получился каким-то неестественным, будто и вовсе не исходил от него.

В общем, Джин решил последовать совету своего приятеля по морским путешествиям и отправился в город. Парень знал, что наверняка встретит Фениза и Эву на рынке, поэтому предпочел обойти площадь с другой стороны. Пусть он и отошел от манящих волн океана, его плеск еще звучал в ушах и был единственным звуком, который Джин слышал.

Так он и шел, все также пребывая в своих мыслях, пока не очнулся на знакомой улице, которая вела прям к площади. Ему хватило всего лишь раз оглянуться, чтобы понять — это та самая улица. Именно здесь, две недели назад Джин повстречал ее, именно здесь началось их знакомство. Две недели... такой небольшой и одновременно огромный промежуток времени.

Слезы, которые удавалось удерживать при себе, стали проситься наружу, в сердце с новой силой вонзились осколки разбитого стекла, и эта боль становилась просто невыносимой. Он жалел, жалел, что принял именно это решение. Жалел настолько, что готов был сорваться и прямо сейчас пробежать все это расстояние, чтобы снова увидеть ее, чтобы хотя бы увидеть. Чем она занята? Как живет? Нравится ли ей жизнь в замке? Согласилась бы она...

Нет, хватит. Хватит! Решение принято и назад не повернуть. Он сделал это осознанно, и ему с этим жить. Он знал об этом. Но отчего же так больно?!

Джин так отвлекся на свои мысли и переживания, что не заметил фигуру, которая неслась на него, а потом и вовсе сбила с ног. Он оказался на холодной земле, ударившись спиной и ушибив локоть. Парень был не в лучшем расположении духа и первым его порывом было накричать на того, кто не смотрит по сторонам. Но, стоило ему заметить огненно-рыжие волосы и изумрудные глаза, как слова застряли в горле.

— Привет, — будничным тоном произнесла Аривия, нависая над ним посреди оживленной улицы.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Джин, все еще не отойдя от шока. В какой-то момент ему даже показалось, что девушка ему привиделась. Настолько он уже ополоумел от тоски по ней, что она ему чудится. Однако она не исчезала, даже тогда, когда парень, приподнявшись на локтях, зашипел от боли. — Разве ты не должна быть в замке и готовиться стать королевой?

— За это мне еще надо тебе настучать. — Аривия легонько стукнула его своим кулаком по груди, окончательно развеяв все сомнения о ее реальности. — Почему ты меня бросил там? Решил, что мне так лучше будет?

Теперь в ее голосе слышались слезы, которые отзывались в груди Джина очередной острой болью. Он порывисто потянулся к ней, коснулся ее щеки. Одно лишь прикосновение возродило в нем угасающую жизнь, и он воспрял духом.

— Да, я думал, что так будет лучше для тебя. Ведь ты хотела этой жизни.

Аривия отдернула его руку от себя и посмотрела на него с таким выражением, что парню захотелось спрятаться. Но он все также полулежал-полусидел на каменной улице, под пристальным взглядом глубоких зеленых глаз.

— А меня ты спросить не хотел?! — Ее голос сорвался. — Мне и даром не сдалась эта жизнь, если там нет тебя!

Сердце Джина затрепетало. Она уже говорила об этом, но сейчас... сейчас это звучало как-то иначе. Как... как признание. Перед глазами пронесся их поцелуй. Этот шаг тоже сделала Аривия. Как-то он отставал.

Рука Джина снова оказалась на ее щеке. Большим пальцем он погладил кожу под глазом, а потом поддался всем телом вперед и поцеловал. Это был легкий, почти невесомый поцелуй, совсем непохожий на тот, порывистый и тяжелый из-за горечи расставания. Этот поцелуй сулил начало чего-то хорошего.

— Аривия, — позвал ее Джин, а она, в смущении, едва подняла на него глаза. — Я тебя люблю.

Влажные глаза девушки широко распахнулись и смотрели на молодого путешественника, словно не верили в его слова, словно пытались найти какой-то подвох. Но его не было, это было понятно сразу. Тогда Аривия, покрывшись розовым румянцем, ответила:

— Я тоже... я думаю, я тоже тебя люблю.

Позже, когда они уже оба поднялись на ноги и направились к площади рука об руку, Джин спросил, как она здесь оказалась и что вообще произошло в замке за это время.

И Аривия рассказала ему о том, как заявилась в Меркурию, как устроила ему выволочку за то, что он позволил уехать Джину и всем остальным, даже не сказав об этом ей, как потом он просил прощения и просил остаться.

— Он все твердил, что я законная королева, право на трон которой отобрали его предок еще пять веков назад, и прочую чепуху на эту тему.

— А ты что? — любопытствовал Джин.

— А я сказала ему, что все сроки моего правления давным-давно вышли, и сейчас настало время взойти на трон тому, чье время только-только подошло. Пусть я и не разбираюсь в политике, в управлении королевством и всем прочем, но мне кажется, что Меркурий отлично справиться со своим новым статусом. Уж наверняка лучше какой-то девушки со странным и запутанным прошлым.

— Наверное, ты права, — отозвался Джин, крепче сжав ее ладонь.

Аривия вдруг остановилась, и он следом за ней. Она серьезно посмотрела на него и произнесла:

— Больше никогда так не делай.

А он ответил:

— Больше никогда.

Когда они встретили Фениза и Эву, Эва от счастья бросила корзину с зеленью и со слезами бросилась к Аривии. Фенизу и Джину оставалось только наблюдать за этим и чувствовать растекающееся тепло радости в груди. Теперь все пойдет, как надо, и никто уже этого не отнимет.

— А я говорил, что у тебя очень красивые глаза? — спросил Джин, когда они с Аривией наблюдали отдаляющийся берег Аквамарина с кормы «Мириам».

— Нет, в первый раз такое слышу, — ответила она.

— Тогда привыкай, теперь я буду говорить тебе это очень часто.