Непостоянство.

Проснувшись, я обнаружила, что нахожусь в небольшой комнатушке, разложившись на маленьком кожаном диване. Сложно было описать моё удивление, когда я поняла, что это чья-то гримёрная. Всё пространство занимали лишь шкафы с праздничными костюмами и пёстрыми шарфиками. Огромное количество перчаток заставило меня удивиться: бархатные, кожаные, с разнообразными узорчиками. Выглядели они жутко дорогими, а качество говорило само за себя. На эту мысль меня также натолкнул столик, обставленный горой косметики и причудливыми вещицами. Пытаясь понять, как же я оказалась тут, я совершенно ничего не вспомнила. Единственное, что я смогла вспомнить, так это огромную злобу на Питера. А дальше - словно провал в памяти. Приподнявшись, я почувствовала резкую головную боль, словно кусок арматуры вонзился прямо в голову.

Я легла и закрыла глаза. Ощущение сильной жажды и тупая головная боль не могли дать мне нормально лежать. Я услышала чьи-то шаги и увидела ту таинственную танцовщицу. Сейчас она выглядела совершенно по-другому: прежде короткие волосы были собраны в конский хвост, что привело меня к мысли, что на сцене она стояла в парике. Ноги вблизи выглядели ещё более длинными и стройными. Она поставила на деревянный столик стакан воды, даже не глядя на меня, и, будто не замечая моего присутствия, стала копаться в своей гримерной, неряшливо перебирая множество красочных платьев. Я подняла стакан и медленными глоточками опустошила его, не отворачивая от неё взгляда.

- Как я здесь оказалась? - спросила я, как только выпила содержимое стакана.

Развернувшись, она усмехнулась:

- Ты и правда не помнишь? Ха, скажи спасибо за то, что я не заставила соскребать твою рвоту от двери, - она мягко улыбнулась и, казалось, совсем не была на меня зла. Продолжая дальше копаться в вещах, она сказала:

- Тебе, девочка, лучше позвонить родителям. Дай мне их номер.

- Не нужно - я с другом, - я опустила голову как можно ниже, чтобы она не видела мое пунцовое лицо.

- М-м-м, интересно, почему ты считаешь его своим другом? - сказала она удивлённым голосом.

- О чём вы? - я совершенно не понимала, к чему она клонит.

- Ну, ты лежишь тут уже два часа, а твой "дорогой дружок" даже не пытался найти тебя.

- Мы с ним повздорили. Вы не имеете к этому делу никакого отношения, - мне не нравился её тон: она так легкомысленно говорила о Питере, как будто знала всю его жизнь.

- Какая ты наивная. Спорю, ты тут первый раз, - она приблизилась ко мне как можно ближе. Её зелёные кошачьи глаза пристально уставились на меня, - девочка, это место не для тебя. Уходи отсюда подобру-поздорову. Те, кто шляется по таким местам, точно тебе не друзья, - она кинула мне свой мобильник и отошла к туалетному столику наводить марафет.

- Знаете, уж точно не вам говорить, куда мне ходить! И *мне* решать, с кем заводить общение! - с грохотом поднявшись, я остановилась у входной двери, - спасибо за телефон, но он мне не нужен, - я громко закрыла дверь и пошла к выходу.

Да кто она такая, чтобы критиковать меня?! Знаете ли, не стриптизёршам учить меня жить! Заворачивая за угол, я врезалась в какого-то мужчину. Он раздражительно буркнул что-то себе под нос, и меня словно облило водой. Правда, чего это я так злюсь? Те слова и правда имели смысл быть. Я не могу не признать то, что Питер поступил со мной наихудшим образом. Она просто озвучила то, что я давно осознавала, но у меня не было сил высказать всё ему лично. Я сдержала свои эмоции даже тогда, когда он унизил меня перед своей подружкой! Он даже не хотел, чтобы она знала, что мы как-то связаны. Отмахнулся от меня, словно меня никогда и не было в его жизни! А самое прискорбное, что она поняла это, даже не взглянув ему в глаза. Неужели моя влюблённость сделала из меня глупую маленькую девчонку?

Я нагрубила ей за правду, а поставила себя выше только из-за её работы. Мне страшно это признавать, но, видно, правду говорят: как бы ты ни хотела не походить на своих родителей, всё равно будет видно явное сходство. Я действительно поступила ужасно. Она не оставила меня на улице под дождём как тех людей, что бездельно валяются около голых каменных стен. Чувство стыда покрыло меня с головы до ног. Боже, почему я осознаю это только сейчас? Мне стоит извиниться и поблагодарить её. Когда я уже думала развернуться, я резко осознала, что нахожусь далеко от кафе-бара. В любом случае, она не кажется злопамятным человеком. Вероятно, она забыла о нашей нелепой ссоре сразу же, как я вышла за порог гримёрной.

Я вызвала такси и, сев, сказала водителю адрес своего дома. Пусть я совершенно не хотела возвращаться, я не могла не смириться с тем фактом, что другого пристанища у меня просто нет.

Сегодня я окончательно убедилась в том, что мне не на кого надеяться. Я всегда понимала этот факт, но не хотела чувствовать себя изгоем. Ложь удовлетворяла моё самолюбие. Я и вправду просто глупая.

За окном всё ещё шёл дождь, размывая очертания домов и улиц и делая обстановку ещё более мрачной и тоскливой.

Я проверила телефон. Ноль сообщений. Я выдохнула: мать не заметила моего исчезновения. Меньше проблем. На часах было ровно три часа ночи. Голова раскалывалась, а тело изнемогало от боли. Я чувствовала усталость каждой клеточкой своего тела. Запах алкоголя впитался в одежду, а от кожи исходил неприятный "аромат". Больше, чем заснуть долгим небесным сном, мне прежде всего хотелось содрать свою плоть и вымыть начисто, а одежду сжечь и никогда больше не видеть, не ощущать на своём теле. Так и сделаю. Я попросила водителя остановить машину подальше от моего дома, чтобы "суперспособности" моей матери не заподозрили что-то неладное. Материнское чутьё. Я удачно промелькнула между входной дверью и спальней матери и заперлась в своей комнате. Я ощутила жуткий холод из-за открытого окна. Прошмыгнув в свою ванную, я первым же делом скинула одежду и начала набирать ванну тёплой водой.

Да, как бы странно это не звучало, но я имею право пользоваться личной ванной. Многие бы посчитали меня мажорной девицей, и я бы не обвинила их в таких суждениях, ведь даже я считаю, что иметь свою «ванную комнату и туалетный столик» слишком изысканно. Но данным вопросом при покупке дома занималась моя мама. Для неё больно важно, чтобы каждая девушка в доме имела свой туалетный столик - главное правило аристократической жизни. Противиться я не стала, да это и бесполезно.

Заметив в зеркале своё отражение, я обнаружила пару синяков и ссадин на коленках и руках. Интересно, и когда я успела их получить? В тот же момент все чувства будто обострились, и боль стала ноющей и невыносимой в тех местах, где я получила свои "ранения". Я залезла в ванну и расслабилась, закрыв глаза.

В голове было пусто и в то же время тяжело. Мне не хотелось ни думать, ни говорить - всё это было лишним. А ведь правда: когда ты отстранена от внешнего мира, кажется, что время движется иначе. В такие моменты стук движущийся стрелки часов приближен к тебе вплотную. Ты считаешь каждый из них. Он даёт тебе забыться. На секунду, на минуту, на час - но чем дольше ты прислушиваешься, тем больше тебя преодолевает смутное, едва ощутимое чувство страха. С каждой минутой ты будто наблюдаешь приближение тени собственной смерти.

Тело под водой словно чужое.

Ведь люди не боятся одиночества - они боятся утонуть в глубине собственных мыслей, где каждое слово будет играть роль гончих собак. Боятся быть растерзанными до смерти. Стук стрелки становится всё медленнее и от того громче. Оглушительно невыносимым. Четыре стены кажутся клеткой перед предстоящим шоу, в котором тебе отведена роль жертвы.

Мы не нуждаемся в людях.

Мы нуждаемся в отвлечении внимания, и, как оказалось, люди - самое лучшее средство из всех существующих. Так было всегда. Я кружилась вокруг других, забывая обиды и повинуясь каждому слову, чтобы не быть одной. Но в чём смысл, если ты им абсолютно безразлична?
Если так, я лучше буду обглоданной такими же одинокими собаками. Но, к сожалению, я поняла это, когда стало уже слишком поздно. Моё привычное поведение сделало меня продажной, нужной лишь при необходимости. Воспринимая меня как данность, люди относились ко мне как к скоту. Боже. Поведение Питера и моей матери доказывает это.

Я перестану им досаждать. Я хочу измениться.

Я вышла из ванной и вновь стала перед зеркалом.

«Эмили, тебе так идут длинные волосы. Ни за что не отстригай их, тебе это не пойдёт»

«Хорошо, мамочка, если ты так хочешь»

Я всегда ненавидела свои волосы. Я взяла ножницы с полки и медленно отрезала первую волнистую прядку. Вторую. Третью. Закончив, я взглянула на своё новое отражение. А ведь это было так просто. Отрезать их.

* * *

- Эмили, взгляни на Брианну. Мало того, что эта шлюха вертит Диланом как хочет, так она ещё и подлизывается к Феликсу! - Алексия сверлила взглядом Брианну, которая в свою очередь мило болтала со своим другом.

- Не думаешь, что это немного грубо? Если бы тебе не нравился Феликс, ты бы никогда на неё даже внимания не обратила, - напрямую ответила я Алексии и продолжила, - просто подойди и познакомься с ним.

Сегодня у меня не было настроения выслушивать её бесконечные жалобы насчёт Феликса и его подруги. Ко всему прочему голова раскалывалась на тысячу кусочков. Всё это было следствием вчерашней потасовки. Господи, я даже не успела толком сделать домашнюю работу.

- Да что с тобой не так сегодня?

- А? - вернувшись в реальность, я вновь стала слушать Алексию.

- Ты какая-то рассеянная, боже. Ну, так вот, не могу же я просто к нему подойти! Боюсь, это не... не взаимно, - немного побаиваясь этого слова, она начала нервно ломать пальцы на руках.

- Получается, ты завидуешь Брианне, что не можешь так же смело к нему подойти? - я немного усмехнулась, на что Алексия вспыхнула и прокричала:

- Ой, слушай, не строй из себя самую умную! Вот сколько лет ты уже не можешь признаться Питеру? - язвительно улыбнулась Алексия, - так что по сравнению с тобой я не такая серая мышка, - приподняв бровь, она отвернулась в другую сторону.

- Серая мышка? Понятно, какого ты обо мне мнения. Но знаешь, Алексия, в отличие от тебя я не пытаюсь самоутвердиться за счёт других. Это подло и низко с твоей стороны! - Не выдержав, я выплюнула всё, что думала. Алексия явно была удивлена моей разговорчивости.

- Да что с тобой?! Решила из себя крутую строить, что ли? Смешно. И вообще, что за гнездо у тебя на голове?! - уши её покраснели до состояния спелых помидоров. Она резко выскочила и выбежала в сторону лестницы.

Мда-а-а... Я немного в шоке от такой реакции. Что ж, минус одна фальшивая подруга. Пора заканчивать эти игры в "друзья". Надоело. Вспомнив про Питера, я подошла к его шкафчику и открыла его, с трудом положив туда записку.

Нужно избавиться от этого... всего. Точно. Но... готова ли я? У меня болит голова. Питер - моё прошлое. Я должна перестать зависеть от него. Я прикусила губу. Я *должна*.

- Эмили, что ты забыла у моего шкафчика?

Повернувшись, я увидела Питера, такого же жизнерадостного и непринуждённого, каким знала его всю жизнь. С этими прелестными ямочками на щеках, прекрасными зелёными глазами, на которые я так часто засматривалась. Но я всё ещё зла на него. За всё.

- Что с твоими волосами? Когда ты успела постричься? Тебе идёт, - продолжил Питер, улыбаясь во все тридцать два зуба. Ох, чёрт.

Прекрати. Хватит. Перестань вести себя так, будто ничего не произошло. Ты бросил меня в баре, чтобы поболтать со своей подружкой. Интересно, как часто ты ведёшь себя так, будто мы незнакомцы? Как часто ты врал мне в лицо?

- Спасибо. Питер... ты не мог бы освободиться, к примеру, на обеде? Мне нужно с тобой поговорить, - я пристально смотрела в его глаза, пытаясь уловить его реакцию.

- Да, конечно, тогда в столовой. Мне самому нужно столько рассказать! Ладно. Мне нужно идти. Увидимся, - он помахал мне, и мой желудок будто свернули в бантик. Поздно идти назад.

Прозвенел звонок, и я быстро поднялась наверх, всеми силами пытаясь отогнать накатившую грусть, которая держалась комком в горле, мешая нормально дышать. Может, стоить прекратить терзать себя и оставить всё как есть?

Нет. Ты сделала свой выбор.

Я зашла в класс, с грохотом положив сумку на парту. Чувство опустошённости буквально сжирало меня изнутри.

А ведь глупо, не правда ли? Находиться на грани отчаяния, опускаться на самое дно. Никто даже этого не заметит, ведь людям легче думать, что всё хорошо. Они не хотят предаваться чужим переживаниям. Единственное, что остаётся, - это страдать, думая о них. Этот круг никогда не смыкается. Люди - эгоисты. Настолько, что связываем все события на себе. Хотим, чтобы всё принадлежало только нам одним, совершенно не заботясь о том, кто это будет.

И вот парадокс: Питер не обязан любить меня, не обязан думать обо мне столько, сколько я думаю о нём. И самое противное то, что я не могу обвинять его в своей любви, но и избавиться от неё не могу. А что я о нём знаю? Нас связывают годы, а не бушующие в жилах чувства. По крайней мере, у него этого не возникало. Вчера я прекрасно поняла, что абсолютно его не знаю. Я никогда не видела такие страсть и желание в его глазах, такую смущённую, но в то же время искреннюю улыбку. Ведь она принадлежит не мне. А *ей*. И никогда уже мне не будет принадлежать.

В класс зашла учительница Темптон. Она преподаёт у нас литературу. Женщина лет сорока с небрежно уложенным пучком на голове и необычно огромными очками, располагающиеся на её курносом носу, от чего серые глаза казались в два раза больше положенного.

Быстро переключившись на учительницу, я выкинула навязчивые мысли из головы.

Я часто замечала за собой такую особенность: какие бы эмоциональные порывы не творились в моей душе, я могу мигом собраться и полностью сосредоточиться на чём-то другом. Всякий бы посчитал эту способность полезной, но меня она пугала, и, когда происходило что-то подобное, я видела себя бездушным, бесхребетным существом. Но мне было легче думать, что я каменная статуя, нежели каждый раз терзать своё сердце по пустякам, убеждаясь, что всё это не стоит моего внимания, и забывать.

Сейчас я думаю, что это неправильно. В корне неправильно. Я игнорировала источник проблем и лишь ухудшала текущее положение. Это - то же самое, что получить инфекцию, но не ощущать никаких симптомов болезни. С такой тактикой проще сразу засунуть себя в могилу. Ха.

Я нервно поворачивала голову на часы, а шум в моей голове не угасал. Ответа на вопрос так и не было: да или нет?

Да. Нет. Да. Нет.

Стрелка часов бешено стучала в моей голове. Раз, два - вот уже и минута. Голос учительницы был приглушён до минимума. Биение собственного сердца мешало мне спокойно дышать. Я потёрла о бедра вспотевшие ладони.

Прозвенел звонок, и, медленно, будто сама не своя, я начала передвигать ноги, словно шла на повешенье. Оно меня освободит, это точно.

Я села за привычный для нас столик в столовой, ощущая болезненную ностальгию. Почему? Ведь ничего ещё не произошло. В то же время, я осознавала то, что через пару минут останусь совершенно одинокой, да и ко всему потеряю все шансы стать любимой Питера. Многообещающий расклад, да? Хотя в моём случае второй вариант невозможен.

И вот я вижу его.

Знакомая синяя рубашка, поношенный чёрный рюкзак, мёртво качающийся на плече, а также не спадающая с лица улыбка, которую я так полюбила. Увидев меня, он слабо поднял руку в знак приветствия. Все его жесты были еще одной раной, которая со временем лишь больше кровоточила. Я чувствовала, что времени совсем не осталось. Я должна отпустить гильотину на собственную голову. Таково моё решение.

- Как меня бесит эта карга, нудит и нудит!.. Почему таких учителей допускают к ученикам?! Даже так: как их вообще к людям подпускают?! - Злобно ворча, он лепетал себе под нос, пока садился на стул.

Моё сердце пропустило ещё один удар; я не знала с чего начать. Питер взглянул на меня и, чуть сдвинув бровь, спросил:

- С тобой всё в порядке?

В моём сердце разрастались злоба и обида.

«Ты в порядке?»

Я устала от этой лживой заинтересованности.

- Да, Питер, я в порядке, *была* в порядке, пока не поняла одно, - мне было страшно смотреть ему в глаза, но сердце не переставало гореть, а язык говорить, - я разочарована в тебе. Во всём.

Я набралась смелости и взглянула на него: он делал вид, что не понимает меня, но ему явно не нравился мой тон.

- Эмили, я не понимаю тебя, так что произошло?

- Ты не дурак. Я ненавижу это... когда ты делаешь вид, будто не понимаешь. Вчера ты... - Я задыхалась, сердце сжималось, мне было тяжело говорить, - с этой девушкой ты делал вид, будто не знаешь меня, словно мы незнакомцы! Я не глупая и заметила твоё отношение к ней, но более всего - ко мне!

Он молча смотрел мне в глаза, а я - в его. Я продолжила:

- Ты всё ещё не понимаешь? В тот вечер я была для тебя пустым местом! Неловко, правда? Быть другом такой как я. Прости, но я никогда не хотела быть твоей подругой, но ты ведь даже не замечал этого?

- Эмили, ты же шутишь? Мы с тобой с пелёнок... - Он ухмыльнулся, выдавливая из себя улыбку, - ты просто злишься, что я вчера тебе не позвонил? Ну, прости. Но, думаю, шутка затянулась - не может быть, чтобы ты...

- Чтобы что? Чтобы я *любила* тебя?! - Слёзы текли по моим щекам.

Как я и предполагала. Он никогда не понимал меня, даже сейчас для него всё это - нелепая шутка.

- Прости, что это шутка затянулась, прости, что всё это время была твоей "подругой"! - Мой голос ломался, я буквально не могла больше тут находиться. Всё давило на меня, особенно присутствие Питера. Я вскочила и выбежала из столовой, замечая за собой интересующиеся взгляды.

Я хочу уйти. К чёрту всё.

Я выбежала из школы, не оглядываясь по сторонам. Почему всё так?! Я не хочу это чувствовать, эту боль, хочу вырвать её из своего сердца и больше ничего не чувствовать. Я остановилась посреди дороги, полностью осознавая, что теперь мне некуда идти.

Куда я бегу? Я обернулась и поняла, что вокруг никого. Слёзы не останавливались, сколько бы я не вытирала их со своих щек. Мне некуда идти.

Куда я спешу? Уже медленно, я пошла по привычной для меня дороге из школы. Всё как обычно. Ничего не изменилось. Ты одна и всегда была одной. Пройдёт день, два, и все забудут о твоём существовании. И всё, что тебе остаётся, так это...

А что мне остаётся? Я громко засмеялась, полностью осознавая, насколько это странно - смеяться посреди улицы, окружённой лишь деревьями и высотками. Даже сейчас ты надеешься на какую-нибудь дорожку, которая заведёт тебя в очередную иллюзию?

Перестань.

Слёзы прекратились, и мысли испарились из головы. Что же ты будешь делать, Эмили? Что дальше? Я шла и шла, не озираясь ни на кого, ни на что. Куда ты идёшь? А что в конце? Я остановилась у ближайшего парка; лучи солнца еле касались моих мокрых щёк. Лёгкий ветерок будто подталкивал меня зайти и поведать красоту только позеленевших деревьев и услышать притягательное чириканье птиц. Я вновь шла и шла; голова стала словно воздушной, но в то же время что-то давило на меня огромным грузом. Я шла всё дальше и дальше, пока не поняла, что выйдя из парка, оказалась в совсем другой стороне улицы, ранее мне незнакомой. Я постаралась прочитать адрес ближайшего дома и понять, где нахожусь. Но попытка была неудачной. Я совершенно не знаю, что это за улица... и что это за место. Меня кольнула тревога, но она тут же отступила. Я повернулась в обратную сторону. Но стоит ли? Ты хочешь вернуться туда... снова? Сейчас?

Нет.

Попытавшись сориентироваться, я вскоре поняла, что район не такой уж и не знакомый, как показалось на первый взгляд. Я вспомнила, что уже шла по этим переулкам. Пытаясь вспомнить, куда же я шла прежде, я остановилась у тех переулков, у которых была вчера. Хоть солнце уже садилось, вид зданий вокруг и атмосфера совсем отличалась. Тут, как и прежде, было мало людей, но, в отличие от тех, кто был вчера, эти были более-менее трезвые. Я завернула за угол и вновь оказалась у знакомых потасканных стен.

Стоит ли мне заходить туда? Да и впустят меня вообще? В любом случае, попытка не пытка. Мне некуда идти, да и уже стало холодать...

Чуть постояв у входа, я осмелилась тихонько приоткрыть дверь. Я заглянула и, убедившись, что сурового охранника нет, зашла внутрь. Я, как и прежде, прошла через тот вход, на который мне указывал Питер. Света практически не было, поэтому, чтобы пройти дальше, я старалась опираться на стенки, которые были поблизости. Когда я приспустила шторку, яркий свет чуть не ослепил меня. Я сощурила глаза, чтобы вновь привыкнуть к освещению. Всё та же сцена, только на ней никто не выступал, и теперь это место больше походило на бар, нежели на стриптиз-клуб. Хотя, может, эти представления были частью специальной программы? Ко всему прочему, народу тут было ещё меньше, чем раньше, и казалось, что заведение только открылось.

Я приблизилась к барной стойке и увидела знакомое лицо. Как же его звали?.. Рори, точно. Увидев меня, он молча подал мне рюмку с какой-то непонятной субстанцией. Принюхавшись, я поняла, что это алкоголь, который я пила вчера.

- За счёт заведения, - он горестно улыбнулся мне. Увидев моё удивление на лице, он объяснил, - лицо... твоя тушь... она размазалась.

О, чёрт! Он заметил, что я плакала. Я достала из сумки зеркальце и взглянула на своё лицо: глаза были опухшие и уставшие, грязь от туши добавляла краски на сию картину. Я взяла салфетку и вытерла свои глаза. Как же всё-таки стыдно. Я ходила так в течение нескольких часов. Я взглянула в его тёмно-карие глаза и сказала:

- Спасибо.

Он улыбнулся в ответ и продолжил выполнять свою работу. Выпив пару стаканчиков, я немного расслабилась и уже без смущения спросила у Рори:

- Слушай, а что это за место? Я живу тут уже... 19 лет, но ни разу о нём не слышала, - мне пришлось соврать о своём возрасте, чтобы меня отсюда не выгнали.

- Это тихое местечко; мало людей знают о нём. Возможно, это потому, что район, в котором оно находится, сложно найти, да и тут легко потеряться... Не часто здесь увидишь молодых студенток. Как и посетителей, конечно же.

- Это стриптиз-бар?

- Сложно сказать... И да, и нет.

- То, что я видела вчера, отличалось от обычного стриптиза. Та девушка... она не раздевалась, но, думаю, даже без этого она хорошо выполняла свою задачу.

- Ты про Каролину? Да, она прекрасная танцовщица. Именно из-за неё мы решили сменить стиль программы. Мы никогда не позиционировали себя стриптиз-баром, потому что на этой сцене девушка никогда полностью себя не оголяла. Хотя, назвать эти танцы балетом язык не поворачивается. Но, как говорится, что просят зрители, то и даём. Все перемены к лучшему, как-никак.

- О чём болтаете? - Я услышала знакомый голос за своей спиной. Немного весёлый, но не без свойственной ему иронии. Мне резко захотелось выругаться; я обернулась:

- Каролина?..

Она взглянула на меня своими зелёными пронзающими, как когти гепарда, глазами и, приподняв голову в усмешке, ответила:

- Девчонка?

Песня к прочтению:

THREE DAYS GRACE - I HATE EVERYTHING ABOUT YOU