Часть 1
Сизый дым тонкой струей поднимается в воздух и растворяется в лучах заходящего солнца. Ярко-алые губы смыкаются вокруг сигареты, пока бледные пальцы смахивают серебристые пряди со лба и затягивают потуже черную с белыми узорами бандану. Парень в красной куртке-кимоно стоит на бетонном полу с зияющими дырами и смотрит через то, что в будущем будет называться окном. Возможно, через пару лет на этом окне будут висеть желтенькие полупрозрачные шторы, через которые с улицы можно будет увидеть хлопотливую хозяйку, готовящую ужин своему мужу-клерку и детям-спиногрызам, но не сегодня. Сегодня это всего лишь зияющий проем в стене строящегося здания, которое он и его люди оккупировали для важной операции. Если все пройдёт успешно, Каннам будет под ними.Для этого надо всего лишь захватить театр, припугнуть публику и пришить парочку-троечку нужных дядечек. Как нечего делать, да? Они с ребятами и не такое проворачивали. Только вот в этот раз на душе неспокойно. Хочется спать, смертельно хочется спать. Прийти, упасть на кровать и проспать вечность, чтобы никто не будил и не трогал. Парень снова откинул волосы со лба, хотя они ему совершенно не мешали. Наверное, это нервное.
- Все готово, Мин Юнги-щи, - раздался голос слева. Такая же черно-белая бандана, но повязанная на правую руку: так подчиненные выражали свою преданность главе мафии и готовность беспрекословно выполнять его указания. У босса бандана на голове - он мозг; а подчиненные - всего лишь исполнители, точно как руки.
- Через сколько начинается балет? - бесцветно спросил Мин.
- Через полчаса. Запускать зрителей начнут через десять минут, так что Вам лучше уже спускаться.
- Подождут, - кинул босс. - Гон У, сделай так, чтобы через три минуты все наши стояли передо мной.
- Принято, - подчиненный низко поклонился и убежал.
Юнги всего двадцать семь, но он успел занять место главы одной из самых сильных криминальных группировок Кореи. Он был столь же молод, как и умен. Будучи бледным и астеничным, с кошачьими глазами и пухлыми яркими губами, каплями крови, выделяющимися на коже, Мин играл своей невинной внешностью, заставляя конкурентов терять бдительность, а потом пускал им пулю в лоб. Юнги не светился просто так: обычно он или делал все через помощников, или надевал маску лисицы-кицунэ. Его лицо видели только ребята из группировки, самые приближенные люди и жертвы. Правда, для последних лицо Мина было верным предвестником очень скорой смерти. Он всегда принимал правильные решения, отключая сердце и руководствуясь лишь холодной логикой и рассудительностью. Подчиненные уважали его, но не боялись - они знали, что босс на самом деле заботится о них больше, чем о себе. О таких людях, как он, обычно говорят: «Меньше слов, больше дела».- Все прибыли, Мин Юнги-щи, - рядом снова появился Гон У. Закатные лучи огненными бликами мерцали в его черных, как уголь, глазах. Мин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, чувствуя, как раздражение дегтем разливается внутри. Ему бы сейчас домой, поспать, а не вот это вот все. Он развернулся к группе из 25 парней, стоящих в две шеренги перед ним. Время работать.
- Ён Бин, - обратился Юнги к невысокому парню, стоящему сбоку. - Огласи наш план еще раз.
Ён Бин с готовностью кивнул.
- Чон Сон вместе с Гон У идут в театр как обычные посетители, чтобы разведать обстановку и удостовериться, что цели вошли в здание и разместились в вип-ложах. По их отмашке остальные проникают в здание через служебное помещение, перед этим усыпляя персонал, и распределяются по территории. Мы начинаем захват по Вашему личному приказу: наводим шум и по-тихому убираем цели.
Мин медленно кивнул, переваривая информацию.
- Ми Хёк доложи, что там у нас по экипировке, - кинул он черноволосому парню в заднем ряду.
- Баллоны с усыпляющим газом и дымовые шашки уже в фургоне у черного входа, каждый обеспечен плотными перчатками, ножом и огнестрелом. Огнестрелы проверены мной лично, - с поклоном ответил Ми Хёк.
- Начинаем тогда, - твердым голосом сказал Юнги. - Я тоже пойду в театр. Проконтролирую, так сказать.
- Не доверяете нам? - настороженно спросил Гон У. Обычно никто себе таких вольностей не позволял, но в этой ситуации это было объяснимо: глава мафии, который не доверяет своим ребятам - это не дело.
- Шучу, - криво усмехнулся Юнги. - Просто хочу сходить. Люблю балет.
Кто-то в задней шеренге подавился смешком и тут же замолчал. Мин сделал вид, что не услышал этого и, взмахнув полой своей красной куртки-кимоно, направился к выходу из здания. Всю недолгую дорогу он думал о том, как после операции неспешно вернется домой, захватив перед этим свежих булочек и кофе из кафешки на углу, где по телевизору уже вовсю будут крутить новости про убийство министра культуры и его главного помощника, и будет залипать на какое-нибудь крутое аниме на своей удобной кровати. Ну или спать. Да, он определенно будет спать.У театра было полно разной публики. Разодетые, нафуфыренные люди стояли у дверей, ожидая своей очереди и общаясь друг с другом. Несмотря на дружелюбный тон, в их глазах проглядывались собственное превосходство и пренебрежение к собеседникам. Девушки специально махали руками перед спутницами других мужчин, показывая свои перстни и браслеты, и без конца поправляли волосы, чтобы обнажить бриллианты в ушах. Самые яркие камни удостаивались-таки заинтересованных взглядов со стороны. В этом вся суть современного общества: покажи, что у тебя есть деньги, и деньги покажут тебе себя. Юнги поморщился и прошел мимо толпы, поправляя бандану. Строго говоря, он должен был ее снять, чтобы никто не догадался о его положении, но Мину было откровенно плевать: он знал, что даже если кто и заметит смертельный белый рисунок на черной ткани, то скинет все на чистую случайность. Парень с таким очаровательным невинным лицом просто не может быть главой самой жестокой группировки, которая всегда получает желаемое. К тому же, бандана прекрасно подходила его сегодняшнему образу. Прозвенел первый звонок.
Мин прошел к своему месту на балконе и сел в первом ряду. Вид на сцену открывался замечательный: самое то, чтобы насладиться чувственным танцем профессиональных танцоров балета. Жаль только, что внутри они все оказываются пустышками, которые гонятся только за славой и деньгами.
Прозвенел второй звонок. В этот же момент пейджер Юнги коротко завибрировал: Гон У сообщил, что министр с помощником разместились в своей ложе. Мин кивнул самому себе и вернулся к рассматриванию театра. Высокие потолки, шикарные убранства - это поистине был самый красивый театр Сеула. «Жаль, что придется подпортить его кровью», - подумал Юнги и размял шею. Прозвучал третий звонок, свет в зале начал гаснуть, в то время как сцена залилась белым, мягким светом. Мин напечатал короткое: «Заходите», - и перевел внимание на сцену.
После небольшого общего вступления пошло развитие сюжета. Показывали, вроде как, «Черного лебедя». Юнги, признаться, не очень любил тему эмоционального перегорания и профессионального безумия, но все равно смотрел с легкой улыбкой на губах. Балет - это красиво. На сцену вышло, нет: выплыло - прекрасное существо. По сравнению с другими танцорами он был одет довольно просто: белые штаны, белая летящая рубашка, а в руках легкая, струящаяся ткань, которая обвивала его тело при каждом движении. Юнги засмотрелся: этот парень был воплощением красоты и грации. Даже с балкона Мин смог разглядеть черты его лица: четкие скулы, пухлые, немного бледные губы и пронзительные черные глаза. В этот момент танцор сделал пируэт и запрокинул голову, устремляя свой взгляд ввысь. Юнги на секунду показалось, что танцор посмотрел на него, и холод прошел по его коже. В глазах парня читались беспросветная, щемящая тоска и дикая усталость. Мин не знал, была ли это искусная актерская игра или жестокая действительность, но моментально встрепенулся, готовый обнять, приласкать и успокоить. Это было что-то новое для него. Парень продолжал кружиться на сцене, завораживая все больше и больше, но тут Юнги отвлекла вибрация пейджера. «Сейчас?» - Гон У не спрашивал, а намекал, будто заметив оцепенение босса. Мин тряхнул головой, поправил бандану на лбу и написал в ответ: «Сейчас». Да грянет шоу.