Часть 3
В квартире Юнги было прохладно и чисто. Заметно, что хозяин нечасто приходил сюда ночевать, но уделял большое внимание своему дому, пытаясь сделать его идеальным местом для отдыха. Мин разулся и прошел на кухню, чтобы оставить на столе булочки и поставить чайник. Чимин тем временем оглядывал небольшую, но уютную квартиру, в которой была всего одна комната, ванная и кухня. Все было сделано в кофейных тонах, которые радовали глаз.
- Перед чаем сходи в душ, - у двери возник Юнги. - Тебе надо смыть с себя усталость.
Чимин лишь молча кивнул, поймал кинутое Мином полотенце и пошел в ванную. Пак разделся, встал под горячие струи воды и блаженно выдохнул. Сегодня был очень тяжёлый день, который, однако, закончился совсем не так, как планировал парень. Впрочем, он уже не жаловался.
Пак выключил воду. В воздухе стоял густой пар и приятный запах кофейного геля для душа. Чимин отодвинул шторку, и...
- Твою ж мать! - ...у двери невозмутимо стоял Юнги. - Тут я без трусов!
- Ничего страшного, - ласково сказал Мин, легко улыбаясь. - Это естественно. Мы все родились без трусов.
- Это не отменяет того факта, что ты шпионил за мной в душе! - яростно прошипел Чимин и поспешно прикрылся полотенцем.
- Я следил, чтобы ты на себя руки не наложил, - ответил Юнги. - А то мало ли...
Чимин обессиленно застонал и вылез из ванны.
- Все, живой я, видишь? - он покрутил руками перед лицом Мина. - Убедился? А теперь иди на кухню, я приду скоро, - прикрикнул он и обиженно отвернулся.
- Давай скорее, булочка, - ухмыльнулся Юнги и вышел из ванной. - Футболка и штаны на машинке.
В закрывшуюся дверь полетела зубная щетка.
На кухне было темно и тихо. На столе стояла лампа-лава, приглушенным светом озарявшая небольшое помещение. Рядом стояла тарелка с подогретыми булочками с кунжутом, маком и шоколадом и две кружки с дымящимся чаем. Юнги в позе лотоса сидел на кресле и задумчиво листал ленту в телефоне. Он уже написал ребятам, что у него все в порядке, похвалил их за слаженную работу и поздравил с успешным окончанием операции. Теперь можно и отдохнуть.Дверь ванной открылась, вышел Чимин. С его светлых волос капала вода, а оверсайзные футболка и штаны после обтягивающих концертных брюк смотрелись крайне нелепо. Без косметики и напускного шика Пак казался совсем еще ребёнком: добродушным, мягким и светлым. Но потом Чимин обогнул кресло, грациозно вильнув бедрами, и Юнги тяжело вздохнул. Он встретил этого ненормального всего несколько часов назад, а уже хотел обнимать и целовать его, готовить завтраки и водить в парк аттракционов. И его самого он тоже хотел.
- Если ты так любишь кофе, то почему мы пьем чай? - спросил Чимин, поудобнее усаживаясь напротив Юнги.
- Кофе вреден для здоровья, - заученно ответил Мин, взял маковую слойку, откусил её и с блаженством откинулся назад. - Вот это я понимаю: жизнь, - протянул он.
- А криминалом заниматься не вредно? - рассмеялся Чимин. Юнги удивленно посмотрел на него: Пак смеялся так легко и весело, будто не он этим же вечером отчаянно просил о смерти.
- А ты откуда знаешь, что я из мафии? Ты еще в кофейне это говорил, - припомнил Мин, дуя на горячий чай в кружке. Абсурдность ситуации начинала забавлять его.
- Я тебя еще в самом начале балета в театре узнал. Первый ряд балкона, да? - Чимин покрутил в руках шоколадную улитку и откусил её. - Как вкусно! Не зря ты того парня крышуешь, - восхитился он. - На самом деле, отец часто твои фотки со своими подчиненными рассматривал. Правда, ты там в маске был.- И как же ты меня узнал? - Юнги подался вперед: парень оказался не так прост.
- По рукам. Не каждый награжден такими красивыми руками. Тебе бы на рояле играть, - Чимин покачал головой и отвел взгляд, заметив усмешку Мина. - Я просто люблю руки разглядывать, отстань.
- Фетиш? - низким голосом спросил Юнги и накрыл руку танцора своей. Пак вздрогнул и выдернул пальцы. - Смотри чаем не подавись, а то вторая смерть у тебя жалкой получится.
Чимин поднял на него взгляд: было непонятно, шутит ли Мин или нет.
- Не смотри на меня так, рассказывай давай, откуда у тебя такие суицидальные наклонности. Папаша заколебал? - уже серьезно спросил Юнги. Пак низко опустил голову и даже отложил в сторону очередную улитку. - Э, куда, - возмутился Мин и стал впихивать булочку в руки Чимина. - Ешь давай, кому с кунжутом брал.
Чимин взял выпечку, коротко кивнул, но головы не поднял.
- Он меня всю жизнь этим балетом мучил: видите ли, балерины ему нравились. Он строил из себя примерного папашу и отводил меня в танцкласс, а сам зажимал молодых студентов по углам, пока старая преподша била меня палкой по ногам за кривое плие. Потом меня засунули в театр, и вот я варюсь там уже пятнадцать лет. Моя какая-никакая любовь к балету умерла еще в восемнадцать, и с тех пор каждое выступление - это мука для меня. Ссоры с отцом участились, он стал каким-то мутным, пил постоянно, ну я и решил покончить со всем этим, - грустно пожал плечами парень.
- И как же? - тихо спросил Юнги.
- В ванне вены перерезать, - Чимин вскинул голову и посмотрел прямо на Мина, пытаясь увидеть в его глазах реакцию. Юнги лишь хмыкнул.
- Умно, умно, - задумчиво сказал он. - Горячая вода ускорит пульс, кровопотери будут обильнее, смерть быстрее и безболезненнее. Только вот свою ванную я марать не дам, - внезапно отрезал парень. - Могу на мост Мапо отвезти, если хочешь.
- Ты ж меня тут спасал, - Чимин непонимающе посмотрел на Юнги. - Зачем сейчас предлагаешь поехать на мост самоубийц?
- Не на мост самоубийц, а на «Мост Жизни», - торжественно сказал Мин и поднял вверх указательный палец.
- Дурацкое название, - нахмурился Пак. - Еще и баннеры повесили всякие. «Может, все-таки кофе?» - передразнил он. - Бредятина.
Юнги с улыбкой наблюдал за парнем.
- Ну так что, поедем? - хитро спросил он.
- Сегодня, так и быть, я еще поживу, - Чимин допил чай и встретился взглядом с Мином. - Появилась тут пара причин.
- Я буду твоей самой красивой причиной жить, - с улыбкой ответил Юнги, на что Пак фыркнул.
- Не обольщайся.
- Я? Да ни разу, - картинно возмутился Мин и пододвинул к парню тарелку с оставшейся выпечкой. - На, возьми еще булочку.
- Еще один пирожок, и я сам стану как булочка, - покачал головой танцор. - Если я наберу хоть килограмм, меня убьет режиссер. Хотя... - задумался он, - я не собираюсь возвращаться в это болото, - весело заключил он и взял с тарелки трубочку с шоколадом.
Они болтали на кухне до самого утра. Юнги с Чимином было очень легко: депрессивный с виду парень оказался умным, интересным собеседником с хорошим чувством юмора и вагоном смешных жизненных историй. Мин в свою очередь рассказывал про работу, которая превращала его жизнь в один сплошной боевик. Чимин оказался первым, кому Юнги рассказал про свою мечту о спокойной жизни и собственной пекарне на углу дома. Он даже подробно описал интерьер, который уже давно в деталях представил в голове. Пак внимательно слушал, действительно заинтересовавшись.
Когда первые солнечные лучи робко тронули взлохмаченные волосы парней, Юнги предложил переместиться в комнату.
- Кровать у меня одна, уж извини. Придется спать вдвоем, а потом что-нибудь придумаем, - извиняющееся сказал он.
- Ты позволишь мне остаться? - Чимин удивленно поднял брови, не веря в сказанное.
- Я же говорил, что возьму тебя под опеку, - улыбнулся Юнги. - Пошли. Покажу тебе кое-что.
Они зашли в комнату, и Мин направился к окну, распахивая тяжелые шторы. Солнечные лучи залили все вокруг, теплом лаская мягкую кожу Чимина.- Это... - Пак восторженно разглядывал пианино, стоящее у подоконника.
- Что ты там говорил про руки пианиста? - Юнги тихо рассмеялся и сел на стул, открывая крышку. Его пальцы легли на клавиши, оглаживая их, и первый звук отозвался эхом в сердце Чимина. Эта мелодия была полна легкой грусти, надежды и веры в светлое будущее. Парень смотрел на прикрывшего глаза Юнги, полностью отдававшего себя музыке, и чувствовал, как все плохое каменной пылью покидает его тело. Это было то, чего он искал всю свою жизнь.
Когда Мин закончил играть и повернулся к Чимину, тот, не говоря ни слова, в два шага преодолел расстояние между ними и коснулся его губ. Их поцелуй вышел нежным, неторопливым, будто они были любовниками уже много лет и знали друг друга от первого вздоха и до последней слезинки. Юнги улыбался сквозь поцелуй, и Чимин чувствовал себя безгранично счастливым.
- Ты сможешь уйти, когда захочешь, - сказал в ту ночь Юнги, когда они лежали на кровати и дарили друг другу мягкие поцелуи.Шло время, а Чимин все оставался. Он приносил Юнги теплые булочки из пекарни, когда тот работал допоздна, и подолгу смотрел на лампу-лаву на кухонном столе, вспоминая их первый вечер. Маленькая колбочка с красной жидкостью медленно, но верно заполнялась их общими надеждами, желаниями и обещаниями.
Через месяц Паку позвонил семейный адвокат и пригласил его на оглашение завещания. Чимину отошло практически все имущество отца, включая роскошные апартаменты на берегу реки Хан, но Юнги наотрез отказался оставлять маленькую квартирку в спальном районе. Пак особо и не возражал.
Через пару месяцев Юнги торжественно повязал черно-белую бандану на запястье Чимина под громкие поздравления других парней. Пак сразу предупредил, что будет отвечать за заботу и продовольствие, но никак не за кровавые операции и хитрые планы. Мин лишь рассмеялся и согласно закивал головой.
Еще три месяца Чимин тайно ходил на интенсивные курсы, созванивался с риэлторами и дизайнерами, подбирал поставщиков продуктов и специальной техники. Когда все было готово, он завязал Юнги глаза той самой черно-белой банданой и привел его в пекарню, где все было точно так же, как и мечтал Мин. Чимин гордо надел фартук и сказал, что будет его личным пекарем. Тогда же он впервые увидел, как Юнги плачет.
Иногда было сложно: Чимин сильно переживал за Мина, когда тот задерживался на операциях или уходил на опасные переговоры. Пак сидел дома, гипнотизируя взглядом лампу и жуя те самые булочки из той самой кафешки. Он верил, что все будет хорошо. В конце концов, никто не знал, как сложится их жизнь, но, пока они были друг у друга, она складывалась как никогда удачно.