Пролог
Я зашла в пустой, залитый ярким фиолетово-синим светом танцевальный зал. Деревянный пол скрипнул под ногами, в очередной раз приветствуя меня. Крашеные в персиковый цвет стены, потрёпанные годами, два больших окна с широкими подоконниками и станок напоминали мне о каждом дне, проведённом здесь за упорными тренировками. Я бросила пустой рюкзак на пол, поставив рядом осенние ботинки на шнуровке, и медленно прошла в центр зала, встав напротив зеркала, размещенного во всю стену. Глаза были сильно красными, как и мокрые обветренные щеки, по которым солёным дождём стекали слёзы. Облизав пересохшие губы я отвернулась от своего отражения - оно было таким несчастным, что хотелось выть от вырывающей душу боли.
Я подключила мобильник к большой колонке, стоявшей в углу зала, и поставила свою любимую песню. Несколько секунд я простояла в гробовой тишине, повернувшись лицом к пустой стене с облупившейся краской, а когда зазвучала музыка, моё тело само собой повернулось к зеркалу, в которое я привыкла смотреть, когда танцую. Добивать так добивать, значит. Из колонки раздался ласкающий слух голос Mary Gy, он бился о персиковые стены, доходя до моих ушей с удвоенной громкостью. Я начала медленно двигаться под биты, девочка в зеркале повторяла за мной, мы смотрели друг другу в глаза. Моё тело двигалось в такт музыке, слушая не только её, но и мою душу, изливающуюся кровавыми слезами, передавало боль, затаившуюся в разбитом, как стеклянная ваза, сердце.
На чёрных штанах появились светлые пятна от пыли, когда я спустилась на пол и повернулась на коленях перед тем, как лечь волной вниз, но мне было совершено плевать.
Когда музыка утихла, я осталась лежать на деревянном полу, по которому растрепались мои рыжие волосы. Солёные слёзы засохли на пылающих щеках. Эмоции зашкаливали, тело горело, но замершее сердце оставалось таким же каменно-холодным. Оно было разбито на мелкие кусочки, больше ничего не осталось. Это мой последний танец. Он посвящён ему.