Глава 1
Я зашла на территорию школы через узкую калитку, ведущую к спортивному стадиону, и прошла по дорожке к деревянным скамейкам, стоящим напротив большого футбольного поля. В наушниках играла песня Егора Крида, которую я слушала чаще всего. Под любимую черную оверсайз футболку задувал прохладный ветер, от чего становилось зябко. Присев на лавочку, я начала беззвучно смыкать и размыкать накрашенные розовым блеском губы, как бы подпевая голосу в наушниках.
- И я потрачу на тебя свой самый лучший день, - пропела я шёпотом, когда начался припев этого трека.
На телефон пришло какое-то уведомление, экран засветился, гаджет издал характерный звук, и я повернула голову. Ветер откинул длинные рыжие пряди мне в лицо, закрыв мои глаза так, что я абсолютно ничего не видела. Тут же со стороны поля мне в голову прилетел мокрый и грязный футбольный мяч. В ушах зазвенело, на секунду потемнело в глазах, правое ухо горело, и я приложила к нему прохладную ладонь. Когда боль немного утихла, я повернула голову в сторону поля.
Высокий парень крепкого телосложения с растрёпанными темными волосами в мятой белой футболке и длинных черных шортах с карманами подбежал к мячу, который остановился в траве, наступив светлыми кроссовками в глубокую лужу, которая ещё не успела высохнуть после вчерашнего ливня.
-Чёрт, - низким голосом выругался он, увидев на обуви грязное мокрое пятно.
Даже не обернувшись и не посмотрев на меня, брюнет схватил мяч и, хлюпая мокрой кроссовкой, побежал на поле. От такой наглости я даже рот открыла. Мог бы хоть извиниться.
Сидеть на стадионе мне больше совсем не хотелось, опять что-нибудь прилетит и выбьет мне мозги. Я встала со скамейки, зацепившись шнурком от спортивных штанов за выщерблину на доске. Шнурок потянулся вниз, и один его конец моментально скрылся в серой ткани. Я обречённо вздохнула, поняв, что засунуть его обратно будет непросто. Ну и ладно. Отцепив шнурок от доски, я медленным шагом пошла к дому, слыша за спиной гул парней, которые забили очередной гол.
Зайдя в подъезд семиэтажного дома, я пошла по лестнице на третий этаж, переступая через одну, а то и через две ступеньки: привычка с детства.
Когда я была маленькой, мы с родителями и моим старшим братом Русланом жили в старом доме на 9 этаже, в квартире, которая досталась моей маме от её бабушки. Такие чаще были в зелёных районах города, где на каждом шагу росло дерево или большой куст, на котором сиротливо висели общипаные грозди непонятных белых ягод, которые с прикольным звуком лопались, когда на них наступали. Во дворах таких домов всегда стояли металлические столбы, на которые летом бабушки привязывали тонкие верёвки и вешали мокрое бельё, чтобы оно высыхало после стирки.
Вход в старый подъезд, который, казалось бы, пережил не одно поколение жильцов, сразу же погружал в атмосферу заброшенности. Когда ступаешь внутрь, воздух становится тяжелым и затхлым, пронизанным запахом сырости и плесени. Светильники, висящие под потолком, едва освещали пространство, бросая длинные тени на стены, покрытые облупившейся краской и граффити. Каждое движение отзывалось эхом в пустоте, словно стены сами по себе помнили истории, которые когда-то здесь происходили. На лестнице многоступенчатые перила из ржавого металла, покрытые слоем пыли и паутины, выглядели так, будто могут обрушиться в любой момент.
На каждом этаже двери квартир выглядели одинаково: старые, с облупившимися номерами и тусклыми ручками. Некоторые из них закрыты наглухо, другие приоткрыты, как будто кто-то забыл их закрыть.
На стенах можно было увидеть следы от старых обоев, которые раньше клеили в подъездах. В углах сгруппировались клубки пыли и паутины, а иногда можно было заметить и тени мелких пауков и жучков, которые стремительно убегали при приближении света.
Лифт в таких домах часто ломался и приходилось подниматься пешком на последний этаж. Каждый раз, когда я шла по подъезду одна, мне было страшно встретить кого-то из соседей. Нет, они не были алкоголиками или больными на голову, чаще всего просто курящие, отчего в нашем подъезде на каждом этаже ужасно несло куревом, потому что курить соседи выходили на лестничную клетку, а не на улицу, как надо было бы. С людьми, которые стояли с сигаретой в руках, здороваться мне совсем не хотелось. Собственно, своих соседей ни с чем другим я никогда и не видела. После школы я буквально неслась по лестнице, чтобы быстрее оказаться дома, стараясь делать это ещё и тихо, но у меня никогда не получалось: в болтающемся в разные стороны рюкзаке трёсся тубус с цветными карандашами, который я до 5 класса носила с собой каждый день. Тогда весь подъезд знал, что я вернулась со школы, потому что эхо доносило эти прекрасные звуки попыток быть незаметной до ушей всех жильцов подъезда.
Когда мне было 11, мы переехали. Родители наконец накопили на квартиру в хорошем районе и наша семья перебралась туда, оставив вонючие подъезды и стариков соседей в прошлом. Это было как раз в день рождения Руслана, ему исполнялось 13 лет. Помню, как он дулся, что в его день рождения мы перевозим вещи вместо того, чтобы целый день праздновать, а потом от счастья скакал чуть ли не до потолка, когда увидел новый дом, квартиру и свою комнату, в которой теперь будет жить. Здесь уже не нужно каждый будний день подниматься на девятый этаж со школьным рюкзаком, в котором лежит по 6 книг и тетрадь для каждой из них. По той квартире ни я, ни Рус, ни мама с папой не скучали. Там было совсем мало места, всего две комнаты - зал, где мы смотрели телевизор, и там же на старинном неудобном диване с выпирающими пружинами спали родители, и наша с братом комната, где мы спали, играли и делали уроки. Там всегда был хаос, потому что ни мне, ни Руслану не хотелось тратить время на уборку. А кому из детей в нашем возрасте, собственно, хотелось? Конечно, никому. А теперь у каждого своя комната и мы друг другу не мешаем, а родители спят уже в своей комнате, пока зал всегда свободен для гостей, если только мама не смотрит на телевизоре свои турецкие сериалы, которые папа переодически норовит переключить на футбол или хоккей.
Я дошла до своей двери, за ней, как обычно, был слышен звук маминого сериала, который она включала на всю квартиру, хотя со слухом у неё всё хорошо, когда у нас, видимо, от такой громкости скоро всё станет плохо.
Дёрнув ручку двери, я прошла в коридор, ступив кроссовками на чёрный продолговатый овальный ковёр, лежащий при двери, и положила рюкзак на мягкую, обитую белой кожей лавочку, стоящую слева. Во всей квартире горел свет, даже в кладовой, куда почти никогда не заходили. В углу между дверьми в кухню и зал стоял розовый большой чемодан с белыми вставками, а на нём мамин маленький красный рюкзачок с черными широкими лямками.
- Лерка, я тебе писал, почему не ответила? - Руслан вышел из своей комнаты в одних шортах.
По плечам и груди брата стекали капли воды, похоже, он только вышел из душа. Из его комнаты лился синий неоновый свет от светодиодной ленты.
- Не увидела, - сухо ответила я.
Терпеть не могу, когда меня называют Леркой. Мне вообще не нравились сокращения моего имени, разве что просто Лера звучало нормально, но брат всегда придумывал какие-то тупые сокращения имени Валерия, чем ужасно бесил меня.
Когда Рус развернулся и скрылся за дверью своей комнаты, меня из зала позвала мама и я повернулась к ней, всё так же стоя в обуви в коридоре.
- Дочь, мы через час уезжаем, у нас скоро самолёт до Тайланда, - мама с улыбкой проговаривала каждое слово, заострив внимание на Тайланде.
Она всегда мечтала там побывать. Ещё с моего рождения пилила папе мозги, в надежде, что деньги упадут на него с неба и мы поедем всей большой семьёй отдыхать, но за все шестнадцать лет моей жизни ниоткуда деньги ни на папу, ни на маму не падали, к сожалению. А теперь родители наконец накопили и решили срочно отправиться отдыхать, как и настаивала мама, в Тайланд. А папа и не спорил, ему было всё равно, где провести время с любимой женщиной, да ещё и без детей, которые "папкают" каждые две минуты, чтобы он чем-то помог им. Да, родители решили, что мы останемся дома. Почему? Не знаю. Они говорили, что нам там будет скучно, потому что они будут ходить по историческим местам, которые мы с братом так не любим. Но что-то мне явно подсказывало, что они просто хотят провести время без нас. Мы уже смирились с этим, хотя месяц назад, когда узнали о том, что отдыхать едут только родители, сильно с ними поругались.
Я разулась и прошла к залу, встав в дверном проёме. Мама под звуки из своего сериала, абы как переведённого на русский язык, гладила своё новое розовое летнее платье в черный горошек, переодически посматривая на экран плазмы. Она поставила утюг на подставку, подняла своё платье с гладильной доски, снова с улыбкой и горящими глаза глянув на него, и аккуратно положила на белый велюровый диван с черными подушками.
Я с грустью вздохнула. Никогда не любила оставаться без родителей, потому что быстро начинала скучать. Нет, с братом не было скучно. Мы часто смотрели разные фильмы под попкорн и газировку, играли в настолки, после которых он смешно злился, потому что я всегда его выигрывала во всех играх, катались на велосипедах, в шутку подрезая друг друга, и ходили по торговым центрам, чаще всего просто так, ничего не покупая, просто гуляли и болтали.
Но в последнее время Руслан начал часто пропадать с друзьями, почти каждый вечер уходил и возвращался или ночью, или уже под утро. На восемнадцатый день рождения родители подарили ему мотоцикл: синий Suzuki. Он мечтал о нём ещё в моём возрасте, когда какой-то парень покатал его по парковке для машин возле дома, за то что тот помог ему достать из под машины котёнка, который сбежал от мотоциклиста, когда переноска случайно открылась.
Я понимала, что чем меньше родители его контролируют, тем чаще он уходит гонять на трассу, но ничего с этим сделать не могла.
Мы с Русланом всегда были близки, но сейчас между нами возникла какая-то пропасть. Я не могла понять, что происходит - он стал другим. Все его мысли и разговоры вертелись вокруг мотоцикла и компании друзей, а я оставалась как будто в тени, наблюдая за его переменами.
Мама продолжала смотреть сериал, я решила не отвлекать её и ушла в свою комнату.
С тех пор, как у меня появилась собственная комната, в ней всегда было чисто. Зачастую я убирала вещи по местам сразу, заправляла кровать и в принципе убиралась гораздо чаще чем мама делала уборку в квартире. Мне было уютно в чистоте, особенно после долгих лет жизни с братом в одной комнате, где всегда был бардак.
В новой комнате вся мебель светлая, без ярких, привлекающих внимание, деталей. Справа от двери комод, над которым висело небольшое зеркало без рамки со скошенными краями. Слева высокий двухстворчатый шкаф до потолка, в котором хранилась одежда, напротив него у стены стояла кровать, обитая серым велюром и аккуратно заправленная белым пушистым пледом. Рядом с кроватью туалетный столик, который я редко использовала, потому что почти не красилась. Непонятно, зачем его вообще туда поставили. Прямо у окна широкий длинный стол из светлого дерева, за которым я делала уроки. А рядом с ним моя гордость - книжный шкаф, содержимое которого я собирала с 10 лет, как только начала читать. Три полки забиты прочитанными книгами, в которых вклеены стикеры пастельных цветов, и одна теми, которые я ещё не читала.
Я стянула с себя штаны и футболку и повернулась к зеркалу. Короткие черные велосипедки и топ показывали мою неярко выраженную талию. Полной я никогда не была, как и все женщины в нашем роду, но и особыми формами не обладала. Мне это и не нужно было, в себе я любила всё, а особенно свой маленький рост.
Я надела синюю футболку, которую когда-то забрала у брата, и теперь носила её дома, потому что в ней было очень удобно. Футболка буквально висела на мне. Рукава, которые должны быть короткими, закрывали локти, а подол почти касался колен. Я взяла с полки книгу, которую никак не могла дочитать, потому что не находила времени, и села на кровать, погрузившись в историю.
****
Когда родители были в самолёте, а Рус ушёл гулять с друзьями, уже стемнело, и я собиралась идти в душ перед сном.
В ванной комнате давно не делали ремонт, поэтому, в отличие от всей квартиры, она выглядела очень старой.
Я уже зашла в ванную, но вдруг с оглушительным звуком зазвонил домашний телефон. Нехотя я поплелась в прихожую, а когда дошла, звук стих. Ну и зачем я сюда тащилась. Смотреть, кому понадобилось звонить на домашний я не стала. Захотят - перезвонят на мобильный. Вернувшись в душ, я повесила махровый бежевый халат на металлический крючок и залезла ногами в холодную стальную ванну. Лампочка на потолке замигала, без того слабый жёлтый свет погас, стало совсем темно.
-Ну почему именно сейчас, а? - спросила я вслух и уже через секунду поняла, как это было глупо.
Я включила фонарик на телефоне, чтобы было хоть немного света, и наконец повернула кран в сторону красной метки на смесителе. Теплая, постепенно становящаяся горячей, вода заструилась по телу, заставляя меня расслабиться и ни о чём не думать. Я приподняла над головой душевую лейку, волосы моментально намокли и мне стало прохладно от ощущения мокрых прядей на обнажённых плечах и спине.
Два раза я вымыла корни волос шампунем, воздух пропитался ароматом грейпфрута и винограда, а после воспользовалась гелем для душа с запахом персика и молочного коктейля. Кинув на плитку синее махровое полотенце, которое уже давно потеряло свою мягкость, я поставила на него мокрые ноги с короткими тонкими пальцами. Надев теплый халат, сразу сгоревший кожу и впитавший капли воды, я ушла в свою комнату, оставляя на светло-сером линолеуме мокрые следы ног.
Я уже хотела скинуть халат и переодеться, но кто-то позвонил в дверь, на несколько секунд зажав кнопку звонка. Я вышла к коридор и посмотрела в глазок. За дверью стоял Руслан со шлемом в руках, в котором он катался на мотоцикле, и с чёрной балаклавой на голове, закрывающей всё, кроме серо-зеленых глаз.
Я повернула ключ в замочной скважине и нажала на металлическую ручку. Дверь распахнулась и Рус вошёл в квартиру, еле волоча ноги.
-Устал? - спросила я, глядя на измученное лицо брата, который стянул балаклаву и бросил на белую лавочку.
Руслан промолчал, просто разулся и ушёл в комнату, громко хлопнув дверью, так, что я вздрогнула от этого звука.
-Псих, - сказала я шёпотом и вернулась к себе.
На улице уже было совсем темно. Я переоделась в пижаму с авокадо, закрыла рольшторы и легла на кровать. Подушка была прохладной, как и пододеяльник, которым я всегда накрывалась летом вместо одеяла. Поведение Руслана очень насторожило меня, около часа я совсем не могла уснуть, через стенку слушая, как брат ходит туда-сюда по своей комнате, но к полуночи от усталости веки сомкнулись сами собой, и я провалилась в сон.
****
Я проснулась, когда на улице было ещё темно, и через занавески не подходило ни лучика солнца. Глаза пытались привыкнуть к темноте, но всё плыло и не получалось сфокусировать зрение. Когда наконец решила сесть, в щели под дверью я увидела белый свет, который явно был включён в соседней комнате. Я привстала с кровати, ступив ногами на холодный линолеум, и сделала шаг в сторону двери, за которой были слышны шорохи и топот, будто ходил человек в сапогах. От этих звуков по телу побежали мурашки, отчего становилось совсем некомфортно. Я на цыпочках подошла к двери и резко открыла её, ударившись локтем об дверной косяк. В зале стоял Руслан, который сразу обернулся, как только я вышла. На нём был тёмно-зеленый спортивный костюм с черными надписями на английском, такого же цвета шлем с тонированным защитным стеклом и чёрные берцы. Из-за шлема я не видела его выражения лица, но чувствовала, что он не собирался посвящать меня в свои планы и не ожидал, что я проснусь. Рус взял меня за руку и усадил на диван, а сам присел на корточки передо мной, снял с головы шлем и положил обе руки на мои колени.
-Лер, мне нужно уехать, побудешь одна, хорошо? - брат встал и, не дождавшись моего ответа, вышел в коридор, снова надел шлем и вышел из квартиры, по пути схватив с тумбочки свою спортивную сумку. Я не то что сказать, даже понять ничего не успела, просто сидела в ступоре ещё несколько минут, слушая тишину, которую перебивало лишь тиканье настольного пластикового будильника.