Сила
23 июля
Тонкая шея, белоснежные крылья, черная вуаль на глазах, рубиновый клюв. Расправляет крылья, брызги летят во все стороны. Взлетает. Больше, кажется, не вернется.
Прекрасный, как полевые цветы, элегантный, как фрак, скроенный по фигуре. Само совершенство.
А мне птицей не обратиться.
Слышу, кричат: ты сильный, сильный!
Лебедь с протяжным стоном валится в озеро, начинает биться о воду, звать на помощь. Но они только подстегивают: ты должен быть еще сильнее! Еще сильнее!
Проснулся я от того, что чуть не упал в след за подушкой на пол. Опять танцевал во сне. Каждый раз одно и тоже: лебедь, без единого изъяна, все равно не находит одобрения и тонет под тяжестью ожиданий.
На часах пол шестого, поэтому, пройдя на кухню, я заварил чай и принялся досматривать выступление Сергея Полунина. Для меня он один из самых талантливых танцоров современности. В семнадцать был принят в труппу Королевского балета, в девятнадцать уже стал премьером. А я только закончил восьмилетнее училище, поступил в академию и весь прошлый год выступал в трупе небольшого театра на вторых ролях. Таких, как я, - тысячи, пробиваются лишь единицы. И ведь никогда не знаешь, кому улыбнется удача.
Полунин выходит на сцену в образе Ромео, и я сражен энергетикой, которую посылает каждое новое движение. Сразу видна колоссальная работа.
Знаете, ведь никто в зале почти не задумывается, что за кажущейся простотой и легкостью движений стоит не только серьезная физическая подготовка, но и духовная. Когда стоишь за кулисами и из последних сил пытаешься заглушить мандраж, привести дыхание в порядок и очистить голову, оставив всего себя танцу. Никто и не подозревает, что в детстве дедушка иногда занимал у соседей денег на новый костюм, когда старый совсем приходил в негодность, а вечерами мама штопала десятый раз подряд разорванные балетные туфли. Сила не произрастает из пустоты, ей постепенно наполняешься, когда добиваешься намеченной цели и переступаешь через нее. Когда не боишься свернуть к новому горизонту, пойти неизведанным направлением.
Но так происходит со мной. Полунин же, само воплощение энергии.
Я несколько раз отвлекаюсь, то на приготовление овсянки, то на мытье посуды. Мама уже на работе, сестра еще спит. Вероника на два года младше, но уже во всем самостоятельна. Учится в колледже на машиностроении, живет в общежитии, подрабатывает официанткой. Когда соседка по комнате совсем достанет ее, то приходит обратно домой, но обычно не на долго.
И кажется там, на верху, над мамой пошутили, подарив ей сына-танцора и дочку-будущую инженерку.
В половине восьмого я выскакиваю из дому и иду десять минут до ближайшей станции метро.
А жизнь у меня и правда циклична, и ничего кроме тренировок-работы-дома не происходит.
Именно поэтому, ровно в девять, уже переодевшись, я одной ногой захожу в студию, а другой остаюсь в коридоре, прикрывшись дверью, чтобы лучше слышать разговор Давида и какой-то женщины.
- Вышлю договор купли-продажи на почту. Ознакомьтесь перед сделкой. Возникнут вопросы – звоните.
- Хорошо, спасибо. – Но голос у Давида, поникший и расстроенный.
- Вас точно все устраивает? Можем поискать кого-то еще.
- Нет, никаких проблем.
- Отлично, тогда в среду, ближе к трем подходите в банк.
Женщина прошла мимо, а дверь в класс Давида, с силой захлопнулась.
- Чего там уши развесил? Не лезь в чужие дела. – Инна Михайловна хлопнула меня по лопаткам веером, и я развернулся к ней.
- Опять продает студию? Какую на этот раз?
- Прикладного искусства, четыреста третью. – Инна Михайловна постучала еще пару раз по плечу, подгоняя меня к станку.
- Так у него останется всего ничего. Нужно что-то предпринять.
- С чего это такой интерес? Давид взрослый человек, знает, что делать. А даже если нет, то совершает собственные ошибки.
Отработав первую часть балета, в перерыве я кинулся к Давиду, но дверь оказалась заперта на замок. После – тоже. И лишь после вечерней тренировки, мне удалось застать его у себя.
Постучав и не услышав ответа, я просто толкнул дверь и вошел.
- Добрый вечер. – Давид промолчал. - Так поздно, а вы опять засиделись.
- Составляю учебный план.
Я подошел к столу и в глаза сразу бросился альбом с фотографиями учеников. Дети в ярко-красных кафтанах и сарафанах танцевали, выстраиваясь в незамысловатые фигуры на сцене.
- А почему именно народные танцы? – спросил я.
- А почему балет? – не отрываясь от ноутбука, произнес Давид.
- Просто с детства мечтал..., - начал я, но он перебил.
- Нет, нет, остановись. Никаких тирад о детстве. У меня нет времени. Все иди, куда шел.
- Но я шел к вам.
Давид поднял голову и окинул взглядом, говорящим «как ты меня достал».
- Зачем вы вчера приходили на репетицию? Я заметил вас у двери.
- Инна Михайловна рассказывала про одаренного ученика, стало интересно. Не более.
- И как вам? – Я глупо улыбнулся и взял одну из фотографий.
- Я знал человека, который делал все в сто раз лучше. Но ты ничего, чего-то, да добьешься.
- Можете познакомить? Раз есть такой прекрасный пример, я готов учиться.
Давид стукнул по столу, и процедил сквозь зубы:
- Убирайся.
- Что опять? Вы по-человечески можете разговаривать? Я все же живой человек, меня задевает такое отношение.
- Какое отношение? Думаешь, раз танцор балета, так сразу уважение заслужил? Тебе еще расти и расти.
- Вы хоть знаете сколько я вкалываю? Репетиции по семь часов в день, подработка с беготней по всему городу, выступления. На конкурсах, соревнованиях, внутри академии. Но я не жалуюсь на плохую жизнь, а продолжаю работать. И если у вас что-то не ладится с бизнесом, но не стоит переносить свою агрессию на окружающих. Я больше никогда не зайду к вам, слова не скажу. Это невыносимо!
Я уже развернулся, чтобы уйти, но вспомнил еще кое-что:
- Кстати, раз вы у нас главный, то пожалуйста разберитесь с тем, что кто-то разбил окно в раздевалке. Я чуть ногу не порезал сегодня.
- Когда? – Давид подскочил, поддаваясь вперед.
- Что? Еще утром, вас не было на месте. Я уже убрал осколки.
Он схватил ключи и выбежал из кабинета, крича:
- Не уходи домой один. Я отвезу, слышишь? – Но я даже не собирался послушать его, и однажды это сыграет со мной злую шутку.