4
В этом состояла главная беда Фая Лиана Эстерапри на взгляд того, кто сейчас был вынужден томиться в его теле. Он ужасно много болтал с возвышенным видом, направляя молодняк на путь истинный. Даже если этим путём была скользкая дорожка восхищения исключительно духовными качествами своего учителя и его заслугами в ордене. Прежний Фай настолько сильно любил читать нотации, что буквально запретил своим ученикам жить спокойно. Если он появлялся где-то поблизости - как минимум пять адептов, которые могли посчитаться ничем не занятыми, должны были вызваться в его сопровождение и следовать за старшим до тех пор, пока он не наболтается и великодушно не отошлёт их сам. Прочие дела на это время разрешалось отбросить прочь, ведь что может быть важнее вдохновенной речи собственного учителя?
Однако нынешнему Фаю это казалось утомляющим. Ученики наверняка скоро устанут заглядывать ему в рот с восхищённым видом и будут обречённо плестись рядом по привычке. Или и того хуже - переймут этот нарциссизм от него, и будут владения Фая называть за глаза не иначе как цветником гордыни и самолюбования.
Впрочем, он не мог не признать - в желании непрерывно быть окружённым людьми и высказывать им своё мнение по любому вопросу сквозило в первую очередь ужасное одиночество. И может в книге об этом не говорилось открыто ни разу, но даже то, как оригинальный Фай цеплялся всю свою жизнь к своему верному противнику - была эта одержимая потребность во внимании со стороны хоть одного человека.
На секунду поджав губы, Фай решил - наверняка так и было. Только раньше этот достопочтенный учитель Фай привязывал к себе людей статусом или противостоянием взглядов, а он же сам... он вёл бы себя иначе. Хочешь показать человеку, что жаждешь его внимания и присутствия в своей жизни? Позаботься о его комфорте, о его желаниях, о его всём, и тогда, может быть, он оценит и останется. В прошлом мире, правда, с ним самим в конце концов осталась лишь семья, но и того казалось достаточно. Он мог осыпать их заботой, они не возражали и всегда знали, что на него можно положиться. Если он мог бы показать этот пример сейчас...
Это ведь не должно было считаться нарушением характера героя, если бы он продолжил болтать и поучать, но добавил речам больше искренности? Насколько он помнил, книжный Фай никогда не пытался казаться безэмоциональным, как минимум несколько раз в тексте тут и там возникали его взметнувшиеся рыжие волосы во время возмущённого побега или так и порхавшие во время разговора гладкие шёлковые рукава одежд. Потому никому не покажется странным, что он перебил сам себя и, обернувшись на послушно следовавших за ним учеников, небрежно начал:
– Сегодня ваш наставник заметил одну любопытную деталь.
Ближайший к нему ученик из первогодок, видимо не ожидавший пристального внимания болтавшего себе под нос учителя - даже икнул, за что схлопотал от стоявшей рядом старшей соученицы, которая едва заметно, но ощутимо наступила ему на ногу. Фай еле сдержался, чтобы не фыркнуть и не сказать, что они реагируют слишком ярко и слишком явно. Он предпочёл сделать вид, что не заметил этой вопиющей неготовности к его вниманию, и коротко оглядел их всех. Оставивших свои заботы и успевших доплестись следом за ним почти до самой библиотеки с огромной табличкой "храм орденских знаний".
Его ученики выглядели опрятными, немного напряжёнными, но не уставшими. Это его порадовало, Фай искренне надеялся, что эти дети успели научиться главному с таким самовлюблённым наставником - пропускать большинство его речей мимо ушей.
Однако теперь ему хотелось быть услышанным, потому он обернулся к ним всем телом и сложил руки на груди, изображая серьёзность и желание просвещать младших. Под пальцы тут же попала непослушная прядь длинных рыжих волос, которые, как ты ни игнорируй, так и мозолили ему глаза и отвлекали. Он небрежно откинул волосы за спину, уже представляя, насколько наигранным и демонстративным выглядел этот жест, и всё же заговорил с прежней поучительной интонацией.
– От рассвета и до заката ученики этого достопочтенного наставника, - Фай театрально приложил руку к сердцу, - покладисто следуют и внимают важнейшим истинам этого мира, но...
Ученики перед ним приосанились и определённо лишись всякой вялости, как при обычном сопровождении Фая.
– Но из-за этого они неосознанно лишаются одной из добродетелей, что могли бы обрести. Такое ужасное заблуждение с моей стороны!
Он взмахнул рукавами и состроил такое лицо, будто у него прихватило сердце от собственной учительской ошибки.
Самый младший из следовавших за ним учеников тут же панически воскликнул:
– Учитель Фай не может ошибаться!
Фай на это покачал головой. О, это маленькое и глупое слепое поклонение, неужели именно его хотел слышать его предшественник? Страшно представить, во что мог бы превратиться он сам, наслушавшись этого и привыкнув. Стоило избавиться от этого и поскорее, ради собственного морального состояния в том числе.
– Пусть так, - не стал разубеждать он, - однако мнение человека может быть подобно реке. Держаться в берегах приличий, но быть текучим и готовым к переменам. Вместо следования за этим учителем, вы могли бы больше времени уделить взаимовыручке и духу товарищества, так важному в эти юные годы.
Ученики перед ним растерянно притихли.
– Сегодня я лично заметил, как некоторые из ваших соучеников испытывают трудности с повседневными делами. Разумеется, я не наставляю вас в ущерб собственным тренировкам и делам заниматься благотворительностью и позволять кому-то отлынивать от работы за чужой счёт. И всё же... этот учитель уделял непозволительно много времени высоким материям, совершенно позабыв о былых временах своей юности.
– Учитель Фай, так вы хотите... поведать нам о собственном прошлом? - предположила старшая ученица, выбрав, должно быть, самый привычный для прежнего Фая вариант. Просто новую порцию слов от него и о нём.
– О, нет, - выдохнул он. – Я имею в виду, что чем следовать за своим учителем, впредь лучше налаживайте душевную близость между своим поколением. Это ничуть не менее важно, чем те знания, что я пытался вложить в вас всё это время.
Разумеется, ему не следовало ругать самого себя, ведь это не было в характере Фая. Однако и лишиться наконец этого вечного сопровождения казалось важным. Стоило отпустить детей заниматься своими детскими делами вместо того, чтобы крутиться вокруг него день и ночь. Даже если откинуть любую заботу о ближних, это было и в его интересах. Немного личного пространства - уже хорошо. Не быть раскрытым как кто-то, попавший в этот мир - ещё лучше. Ведь однажды именно его ученикам было бы проще всего обнаружить подозрительные изменения в собственном наставнике и поднять панику на весь орден.
– Так что передайте остальным, что с текущего дня мои ученики свободны от обязанности сопровождать этого достопочтенного наставника, - Фай буквально похлопал их по плечам, подталкивая в сторону дома, ещё и рукавами помахал на прощание. - Скорее, скорее бегите, не заставляйте меня повторять дважды.
И почти расслабился, когда ученики, пусть и нервно оглядываясь на него в поисках одобрения, двинулись по тропинке обратно. Все, кроме прошедшей всего пару шагов, но задумчиво остановившейся - старшей ученицы.