7
Закрыв за собой дверь библиотеки и для надёжности прислонившись к ней спиной, Фай перевёл дыхание. Он не представлял, как долго они пробыли вдвоём в немой неловкой для него и совершенно комфортной для Фаэра сцене. Которая закончилась так же неожиданно, как началась, его просто отпустили, коротко, но странно пристально заглянув в глаза и посоветовав не торопиться на обратном пути, чтобы не натолкнуться ещё на кого-то.
Под конец Фаэр и вовсе сбил его с толка словами:
– Раз мы наконец сумели встретиться, думаю, поймать тебя снова уже не будет проблемой.
Казалось, чужие руки скользнули по плечу Фая очень нехотя, полностью отпуская. А после новый знакомый удалился стремительно, быстро скрывшись среди густой зелени, окружавшей почти все части ордена.
И всё бы ничего, но у сбитого с толку Фая сложилось необъяснимое ощущение, что эта ситуация напоминала не столкновение соперников, а скорее долгое прощание незадачливых любовников, которые всё никак не могли разойтись по домам.
Он замотал головой, прогоняя неправдоподобную догадку. В книге уж точно ничего подобного не было, кому, как не ему, об этом знать!
Фай, как внимательный, но очень пристрастный к своим любимчикам, читатель - уделял особое внимание немногочисленным появлениям Фаэра на страницах книги. Всё же, как ни крути, она оставалась о главной паре, что спасала мир и любовалась красотами древней магической Азии в свободное от работы время, а прочие герои возникали лишь ненадолго.
В случае Фаэра - это были чаще всего намёки на связь с главной героиней, на возможные ухаживания и душевную близость, но в итоге всё вылилось в историю о потерянном незаконнорождённом брате. И вот потенциальный угол любовного треугольника оказался совершенно обособлен, безопасен и без претензий на руку и сердце благородной и сияющей героини. Потому Фаэру позволили заниматься орденскими детективными делами, попутно продолжая доказывать, что божественные силы этой драгоценной крови ему ни к чему, и потенциальная императорская власть тоже, и вообще он слишком честен, чтобы путаться в интригах мирового масштаба. Настолько честен, что в итоге выбрал демонстративно связать свою судьбу с самой неподходящей для теоретического наследника престола партией, чтобы совсем ни у кого не оставалось сомнений на его счёт.
Почему какой-то брак смог ужаснуть других героев и лишить Фаэра видного положения - история умалчивала. Фай долгое время был возмущён этим - почему его любимый герой должен был страдать в неудачном нежеланном браке, да ещё неизвестно с кем? Но теперь он был готов сказать спасибо автору книги, ведь он совершенно точно не хотел бы знать наперёд имя чужой пассии и наблюдать из первого ряда за развитием их отношений. Если только не сумеет разглядеть в чужой паре что-то такое исключительное, что сам захочет и сможет поддержкой и советами помочь будущей жене Фаэра стать самой славной женой из всего их ордена.
Прогоняя мысль, слегка кольнувшую его неприятно в сердце, Фай стукнулся затылком о деревянную дверь библиотеки.
Воспоминания о первой половине появлений Фаэра в книге он обновил, но оставалась и вторая. Фаэр - на самом деле достопочтенный наставник Доу Фаэр - судя по всему однажды насмотрелся на вздорного Фая, которого даже каждый младший адепт был вынужден звать по имени - и выбрал для себя такой же подход, непривычный, почти неприличный для учителя, но располагающий к нему младших, и его фамилия почти пропала в истории.
Имя же "Фаэр" очень часто находилось на страницах рядом с именем "Фай", но в этом было мало согревающего его читательское сердце сейчас. Потому что эти двое совершенно не могли ужиться в одном ордене, а то и на одной земле, вечно вступая в противостояния и споры. Фаэр всегда показывал себя как человека простого и открытого, готового на самопожертвование в сложные моменты и выбирающего ненавязчивую заботу в спокойные времена. Он не любил ужимки и интриги, не признавал добрые дела, которые делались как одолжение, а потому не удивительно, что он так невзлюбил Фая, казавшегося воплощением всего этого. Фая, который выбирал всегда в первую очередь себя, а не других. Фая, который даже на дельное предложение - сперва высокомерно хмыкал, иногда заставляя людей сомневаться в собственной адекватности. Фая, который не выносил, когда на него не реагировали посторонние и не обращали внимания ближайшие окружающие.
Волей автора они очевидно часто находились рядом, и потому Фаэр наверняка тоже почувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись на время без своего главного раздражителя, который валялся в лихорадке. И всё же... всё же Фаэр к своему недоброжелателю отнёсся внимательно, даже рассчитывая снова на скорую встречу. Это ли сила привычки? Или всё же смущение и растерянность Фая сейчас имели под собой какое-то основание?
Он не знал, он правда не знал, и чувствовал себя настолько взбудораженным этой встречей, что даже после всех мыслей ему пришлось с минуту простоять в тишине, крепко стискивая сцепленные в замок пальцы. Убеждая себя, что это не странно - оказаться таким нервным после встречи нос к носу со своим любимым персонажем, который теперь был настоящим, живым, дышащим и ходил где-то недалеко по протоптанным тропинкам ордена.
Не ударить в грязь лицом теперь хотелось не только перед учениками, которых ему предстояло обучать рано или поздно, но и перед ним. Поэтому ему стоило перестать очарованно замирать и заняться, наконец, обещанным самому себе делом.