Часть 17.
На следующий день группа была занята подготовкой к новому промо-мероприятию — интервью для журнала, где они должны были рассказать о концепте альбома. В утренней суете общежития Феликс и Хёнджин часто оказывались рядом, то помогая друг другу с выбором одежды, то обсуждая вопросы для интервью. Но Феликс, следуя совету Минхо, решил добавить в их взаимодействие больше кокетливой игривости, особенно когда никто не смотрел.
Когда они остались вдвоём в гримёрной, пока остальные участники были заняты с визажистами, Феликс заметил, что Хёнджин поправляет волосы перед зеркалом. Он подошёл ближе, его улыбка была лёгкой, но с озорной искрой. Взяв расчёску со стола, он нарочно встал за Хёнджином, делая вид, что помогает ему.
— Хёнджин, твои волосы выглядят такими мягкими, — сказал он, его голос был нежным. — Давай я помогу их собрать.
Хёнджин, не ожидавший такого, повернулся к нему, его глаза расширились от удивления. Он почувствовал, как его щёки начинают гореть, когда Феликс слегка коснулся его волос, нарочно задерживая пальцы чуть дольше, чем нужно.
— Феликс, ты что, мой новый стилист? — спросил он, стараясь скрыть смущение за шуткой, но его голос был чуть хриплым.
Феликс улыбнулся, наклоняясь ближе, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Может, я просто хочу быть рядом — прошептал он, подмигнув, и слегка коснулся плеча Хёнджина, прежде чем отойти, оставив его в лёгком замешательстве.
Хёнджин смотрел ему вслед, его сердце билось быстрее, чем обычно. Он привык быть тем, кто флиртует и шепчет комплименты, но игривая смелость Феликса перевернула всё с ног на голову. Он почувствовал, что больше не может откладывать — его чувства к Феликсу были слишком сильными, чтобы продолжать прятаться за их «игрой».
---
Во время перерыва в интервью, когда группа разошлась по гримёрным комнатам, чтобы переодеться, Хёнджин и Феликс снова оказались вдвоём. Остальные участники были заняты: Минхо обсуждал что-то с Чаном, Хан и Чонин листали соцсети, а Чанбин и Сынмин помогали стилистам. Феликс, заметив, что они одни, решил продолжить свою игру. Он подошёл к Хёнджину, который сидел на диване, листая телефон, и нарочно сел рядом, так близко, что их колени соприкоснулись.
— Хёнджин, ты сегодня какой-то задумчивый, — сказал Феликс, его голос был лёгким, дразнящим. Он наклонился ближе, поправляя воротник рубашки Хёнджина, его пальцы слегка задержались на его шее. — Это всё из-за меня, да?
Хёнджин, чувствуя тепло от прикосновений Феликса, улыбнулся, но его щёки покраснели. Он повернулся к нему, их взгляды встретились, и он почувствовал, как его решимость крепнет.
— Феликс, ты... ты правда играешь нечестно, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась серьёзность. — Но, знаешь, я больше не хочу играть.
Феликс замер, его глаза расширились, и он почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он хотел ответить что-то лёгкое, чтобы разрядить напряжение, но слова Хёнджина и его взгляд, полный тепла и уязвимости, остановили его.
Хёнджин, набравшись смелости, взял руку Феликса, его пальцы слегка дрожали. Он посмотрел ему в глаза, и в этот момент весь мир — шум гримёрной, давление фанатов, ожидания агентства — исчез.
— Феликс, — начал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Всё, что было — Хён-Кот, браслет, наши шутки, этот поцелуй в щёку... Это не просто игра для меня. Я... я влюблён в тебя. И я не знаю, как долго я пытался это скрывать, но я больше не могу. Ты — моя звёздочка, не только на сцене, но и здесь, — он слегка коснулся своей груди, его глаза были полны искренности.
Феликс замер, его дыхание сбилось, и он почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Он смотрел на Хёнджина, его сердце билось так громко, что он был уверен, что тот мог это услышать. Он хотел ответить, но слова застряли в горле, и вместо этого он просто сжал руку Хёнджина, его глаза искрились эмоциями.
Хёнджин, видя его реакцию, почувствовал прилив смелости. Он наклонился ближе, его рука мягко коснулась щеки Феликса, и, не давая себе времени передумать, он нежно поцеловал его — не в щёку, а в губы. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но полным тепла и искренности, как будто все их невысказанные чувства, накопленные за месяцы игры, вылились в этот момент.
Феликс, сначала ошеломлённый, ответил на поцелуй, его рука невольно сжала рубашку Хёнджина. Когда они отстранились, их лица были близко, а дыхание — сбивчивым. Феликс, всё ещё краснея, улыбнулся, его глаза сияли.
— Хёнджин... я тоже... я тоже в тебя влюбился, — прошептал он, его голос дрожал, но был полон облегчения. — Я думал, это всё из-за пиара, но... это ты. Всегда был ты.
Хёнджин улыбнулся, его рука всё ещё лежала на щеке Феликса, и он почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, наконец-то спало.
— Тогда, звезда, давай перестанем притворяться, — сказал он, его голос был мягким, но полным надежды.
---
Этот поцелуй, как и их признание, остался их маленьким секретом — никто из участников, стилистов или персонала не видел этого момента. Плюшевый котик, спрятанный в рюкзаке Феликса, был единственным свидетелем того, как их игра в любовь превратилась в настоящую. Они сидели на диване, держась за руки, их улыбки были полны облегчения и радости, но также и лёгкого страха перед тем, что будет дальше.
Когда Минхо вошёл в гримёрную, чтобы позвать их на следующую часть интервью, он заметил их близость и лёгкий румянец на щеках Феликса. Он не сказал ничего, но его губы растянулись в довольной улыбке.
— Ребята, вы готовы? Или мне дать вам ещё пять минут? — спросил он, его голос был полон добродушной насмешки.
Хёнджин и Феликс рассмеялись, их руки всё ещё были переплетены.
— Мы идём, Минхо, — сказал Феликс, его голос был полон тепла.
Минхо кивнул, его глаза искрились.
— Хорошо. Я рад за вас ребят, — сказал он, подмигнув, и ушёл, оставив их наедине ещё на мгновение.
---
Когда они присоединились к остальным для интервью, их поведение было, как всегда, лёгким и профессиональным, но их взгляды, которыми они обменивались, были полны нового смысла. Чан, заметивший их близость, переглянулся с Минхо, который слегка кивнул, как будто подтверждая, что его план сработал. Хан и Чонин, как обычно, подтрунивали, но даже они заметили, что в улыбках Хёнджина и Феликса появилось что-то новое — что-то, что больше не было частью игры.