глава 12 Теарин
Ильерра
Ильерре потребуется много времени, чтобы возродиться, и лишь в моих силах его сократить. Я думала об этом, когда ходила по улицам города, во времена отца цветущего, а ныне разоренного, опаленного огнем. Когда смотрела в лица людей, почерневшие от горя, тревог и страха.
Горрхат уничтожил все, что мог, но кое-что он все-таки сохранил: подземелья замка были набиты сокровищами, словно он собирался прожить не одну, а сто тысяч жизней. Во времена шаманов веровали, что суть человека или иртхана способна менять оболочки и переходить из жизни в жизнь, но я в это не верила. Равно как и не представляла, что делать с золотом и драгоценностями в полностью изолированном государстве.
Завалы путей разбирались, но это происходило медленно, еды едва хватало даже для замковых слуг, тем не менее все, что могли, мы бросили в город, чтобы накормить голодающих людей. В долину я ходила сама - с хаальварнами и с теми, кто не боялся вместе со мной выйти за стены. Туда, где в любой момент разозленные многолетней болью драконы могли превратить нас в головешки.
- Вам стоило принять предложение местара Даармархского, - сказал мне как-то один из советников отца.
Старик провел в подземельях все эти годы и почти полностью ослеп, тем не менее я приблизила его к себе именно потому, что отец ему доверял.
- Возможно, - сказала я. - Но тогда мы получили бы не Ильерру, а далекую провинцию Даармарха. Отсюда очень удобно со временем вскрыть земли, до которых он не успел дотянуться, и не уверена, что нашим соседям это понравится. Так или иначе мы бы снова погрязли в войне.
Старик улыбнулся.
- Похоже, мне нечего делать рядом с вами, - сказал он.
Я не была в этом настолько уверена. Я вообще не была уверена ни в чем, но каждое утро для меня начиналось с того, что я одевалась удобно и шла в долину вместе с добровольцами. Только там можно было добыть еду для людей, которые по-прежнему боялись. Боялись даже несмотря на то, что тень Горрхата уже не закрывала им солнце.
Мы возвращались к обеду с тем, что сумели набрать, пока служанки готовили обозы еды, я купалась и отдыхала, а после шла в город, чтобы лично говорить с людьми о том, что бояться нечего. Кто-то воспринимал меня настороженно, кто-то - враждебно (для простых горожан я была всего лишь сбежавшей девчонкой, бросившей их на произвол судьбы). Были и те, кто говорил об Огненном кольце - собравшихся вокруг нас с Витхаром драконах, и именно на них я больше всего рассчитывала. Именно они, а не я, простые люди, могли возродить доверие к правящему роду.
Когда я это поняла, я перестала ходить в город, и у меня появилось свободное время после обеда. Время, к которому я оказалась не готова.
Второго разговора с Витхаром у нас не состоялось. Он попытался прийти ко мне на следующий день после случившегося, но я отказалась от встречи. На поправку он шел быстро: от лекаря я узнала, что повязка уже снята, и что правитель Даармарха готов к обороту, но медлит. Именно в те дни мне отчаянно хотелось стать слабой. Отчаянно хотелось все бросить, каждый день, каждую минуту. Поддаться искушению доверительного разговора, позволить Витхару рассказать о том, как ему было больно от потери ребенка. О том, что он хотел защитить нас, поэтому выбрал Джеавир. Эти неправильные мысли изводили меня каждый миг бодрствования, и я понимала, что чем дольше он остается рядом, тем слабее я становлюсь.
Что просто-напросто тешу себя надеждами, которым не суждено сбыться.
Поэтому одной ночью просто пришла к Бертхарду. На следующее утро Витхар покинул Ильерру.
Бертхард все понял, но не сказал ни слова упрека. Он поддерживал меня во всем и просто был рядом, я не просила его о помощи, но его помощь всегда опережала мои просьбы. Из близлежащих городов Ильерры прибыли знатные семьи, и я вела переговоры с главами рода о том, чтобы их сыновья становились хаальварнами. Нам нужна была новая сильная армия.
Некоторые согласились, но многие отказались, и тогда Бертхард занялся вербовкой среди горожан. Вступившим в армию полагалось довольствие, в два раза превышающее обычный заработок, их семьи находились на особом положении. Несколько попыток налетов он удержал своими силами и силами хаальварнов, драконы даже не вошли в город. Каждый раз в это время, стоя на стене и глядя в полыхающее небо, я вспоминала тот день.
Вспоминала, как падал Витхар, и как я бежала к нему по горящей земле. Вспоминала, как пропускала через себя потоки пламени, еще не зная, что делаю роковой выбор.
Каким он был бы, если бы я понимала, на что иду?
Что было бы, если бы я допустила наш второй разговор?
Ответа у меня не было, но такие вопросы были роскошью. Особенно сейчас, поэтому я перенесла часть государственных дел с вечера на послеобеденное время, а вечера заполнила экономическими подсчетами и дополнительными сборами продовольствия. С каждым днем за стены вместе с нами выходило все больше людей, и это не могло не радовать.
Когда прошли дожди, долина начала оживать, в нее потянулись сначала мелкие грызуны, а потом и остальные подземные звери. Прилетели несколько диких виаров, которых мы сразу забрали в замок, чтобы одомашить. Виары были незаменимыми охотниками, бесшумными и стремительными, и именно с их помощью можно было легко выследить добычу, неуловимую для людей.
Прошло около полугода, на землях Ильерры ощутимо похолодало. Мне по-прежнему приходилось сражаться с недоверием высшей аристократии, не желающей меня принимать. Простому народу было все равно, они были счастливы уже тому, что им есть, чем кормить семьи, и что драконы больше их не тревожат. Что касается сильных родов Ильерры, до меня то и дело доносились слухи о волнениях.
Случилось то, о чем меня предупреждал Витхар: по их мнению, женщина, а особенно женщина в таэрран не должна править. Поначалу это были лишь вспышки злословия, изредка доходящие до меня, но ближе к холодам, которые нам предстояло пережить, Бертхард вернулся с плохими новостями.
- В восточной провинции мятеж, - сообщил он. - Они отказываются поставлять нам продовольствие и требуют суверенитета. Или нового правителя.
Я знала, что все к этому идет, но сейчас оказалась совершенно к такому не готова.
- Мы легко с ними справимся, - произнес Бертхард. - Особенно сейчас, пока к ним не присоединились северные - они сомневаются.
Это был самый простой выход, но я покачала головой.
- Нет.
- Нет? Теарин, нам придется, иначе они...
- Нет.
Я не повысила голос, но Бертхард замолчал. Мы не были любовниками, даже той ночью между нами ничего не было, я просто осталась в его покоях до утра. Он был главнокомандующим армии Ильерры, а я - самопровозглашенной правительницей. Официального вступления на трон не случилось, да и когда? Не до того было.
- Мы не станем воевать со своими.
- Они станут, Теарин, - горько сказал он.
- Не станут. Если меня признают другие правители.
Клянусь, в этот момент он посмотрел на меня, как на умалишенную. Наверное, это был первый и единственный раз, когда Бертхард позволил себе сомневаться в моих словах и во мне, но я не могла его за это судить. Потому что сама не верила в то, что у нас получится.
- Мы отправим гонцов, - сказала я. - Пригласим наших соседей на коронацию. Наши пути почти восстановлены, мы заключим торговые соглашения и договоримся о взаимной поддержке. После этого... будет проще.
Проще не стало.
Мы едва успели отправить гонцов (хаальварнов, через пустоши, чтобы выиграть время), когда к самым холодам в Ильерру вернулся Сарр. С ним прибыл наместник Даармархского в сопровождении войска. И вести о том, что у Витхара родился наследник.
«У Ибри родился мальчик, но сама она не пережила роды, - лишь скупые слова на свитке нааргха говорили о той боли, которую чувствовала Мэррис. - Местар делал все, чтобы ее спасти, но он не всесилен. Она умерла быстро, сгорела в пламени, чтобы дать жизни моему внуку. Местар был рядом с ней все это время и держал ее за руку, когда малыш появился на свет. Местар признал его своим наследником и объявил всем, что этот мальчик - будущий правитель Даармарха».
К счастью, во мне хватило сил поприветствовать брата.
К несчастью, на все остальное сил уже не хватило. Я поднялась к себе, в бывшие комнаты отца, где он проводил важные встречи, и которые для этих целей теперь использовала я, опустилась за стол и закрыла глаза.
Казалось, все это должно было остаться в прошлом: и Ибри, и Мэррис, и вся жизнь в Аринте. Казалось, должно было остаться в прошлом пламя, текущее сквозь пальцы и отзывающееся ударами крохотного сердечка. И имя, которое я подбирала тому, кто уже никогда не увидит свет. И любовь, которая никогда не достанется драконенку, который должен был назвать меня мамой.
Но нет. Оно было живо. Оно ворочалось во мне, запечатанное под пластами неотложных дел, в которые я заставляла себя погружаться день за днем, снова и снова, только чтобы об этом не думать. Послание Мэррис вскрыло эту рану, если не сказать - мое сердце. Я чувствовала, что оно истекает кровью, но не могла найти в себе сил даже чтобы пошевелиться.
Мне не хотелось никуда идти и ничего делать.
Мне хотелось кричать. Кричать до срыва голоса, пока не выйдет из груди вся боль. Пока я не приму, что никогда не увижу лица того, кто так доверчиво пытался согреть меня изнутри. Он пытался, а я... я его убила.
- Теарин.
Бертхард вошел и остановился напротив меня. Он явно хотел что-то сказать, но осекся, увидев мое лицо.
- Что было в этом послании?
Свиток лежал на столе, и я молча подтолкнула его к мужчине. Бертхард развернул плотно скрученный лист, а я снова уставилась на свои руки. Я ждала слов утешения или каких-то еще - сейчас мне правда было неважно, что он скажет, но никак не того, что Бертхард произнес:
- Тебя ждет наместник Даармархского. Нам нужно дать ему ответ.
- Что? - очень тихо спросила я, подняв голову.
- Наместник Даармархского и его войско, - жестко повторил Бертхард, отшвырнув свиток, как грязную тряпку.
Я посмотрела ему в глаза, в которых, как мне казалось, должна была увидеть хоть каплю сострадания - ведь он прекрасно знал о том, что мне довелось пережить - и сказала, четко проговаривая каждое слово:
- Мне. Плевать.
- Плевать, что у границ Ильерры стоит войско того, кому принадлежит большая часть Огненных земель? - Бертхард шагнул ко мне. - Да? Это ты хочешь сказать?!
- Да, - я запрокинула голову, с трудом сдерживая порыв рассмеяться. - Да. Именно это я хочу сказать.
- Он приберет Ильерру к рукам и глазом не моргнет.
- Пусть забирает.
Пощечина заставила щеку вспыхнуть. Сначала - щеку, потом меня всю. Прекрасно понимая, что если бы Бертхард ударил в полную силу, я бы ударилась головой о резную спинку кресла, сейчас взвилась с него вихрем.
- Как ты посмел?! - прошипела ему в лицо. - Я - правительница Ильерры...
- Ты не правительница. Ты тряпка, о которую можно вытирать ноги.
Что правитель Даармарха с радостью сделает в очередной раз.
Я бросилась на него с криком, достойным не самой воспитанной горожанки. Целясь в лицо, желая расцарапать эту непробиваемую маску, которой прикрывался, как мне казалось, мой друг и союзник.
- Ненавижу! - взвыла, когда Бертхард перехватил меня за талию. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Я царапалась, кусалась, выкрикивала проклятия до тех пор, пока он не развернул меня так, что взгляд зацепился за свиток с посланием Мэррис.
«Он держал ее за руку...»
Это меня он должен был держать за руку! Меня, когда на свет появился бы наш малыш, мое маленькое огненное чудо. Я убила его, чтобы спасти эту бессердечную тварь, а он даже не сказал мне, что сожалеет!
Из глаз брызнули слезы, и я закричала.
Надрывно, как раненый зверь, позволяя себе обмякнуть в руках, по- прежнему крепко прижимающих меня к себе. Соскальзывая вниз, на пол, пусть видит, что мне все равно. Пусть видит во мне тряпку, если ему так хочется, пусть!
Вот только соскользнуть мне не позволили, напротив. Вздернули выше, крепче прижимая к себе: так, что под ладонями я чувствовала биение его сердца. Поглаживая по спине, коснулись губами волос, сдавленно выдохнули:
- Мне жаль, Теарин. Мне так жаль.
Эти слова прорвали плотину, которая смела бы остатки меня, если бы не Бертхард. Он держал меня на руках, как ребенка. Укачивал. Когда я выла
- громко, на одной ноте, позволял уткнуться лицом в плечо, чтобы никто не слышал. Он ходил со мной по комнате, мерил ее шагами, пока я судорожно всхлипывала, пытаясь успокоиться.
И только когда поток слез иссяк, когда с губ сорвался хриплый выдох, больше похожий на стон, он меня отпустил. И вышел.
Без слов.
Без обещаний, что все будет хорошо.
Без фальшивых вопросов о том, как я себя чувствую.
Я еще немного посидела за столом, пытаясь собрать мысли воедино, а потом поднялась. Бертхард был прав: наместник Даармархского и его войско действительно стоят у границ Ильерры. Точнее, уже не у границ - они пересекли их, и чем дольше они здесь остаются, тем хуже.
Мне потребовалось время, чтобы привести себя в порядок (я не хотела, чтобы меня видели в таком состоянии даже служанки). После чего снова спустилась вниз и направилась к западным воротам, за которыми временно разместили часть войска. Когда я шла через двор, на меня смотрели все. Хаальварны и слуги, горожане, которые помогали благоустраивать замок, и новобранцы, которым предстояло стать частью армии Ильерры. От моих слов зависело слишком многое, и мне предстояло очень правильно их подбирать.
Обычно я приглашала всех к себе, но сейчас решила говорить с наместником перед хаальварнами Даармархского.
- Местари Ильеррская, - статный темноволосый мужчина склонил голову в знак приветствия. - Местар Ноург Ларрмийский к вашим услугам.
- Местар, - я вернула ему приветствие. - Для меня большая честь принимать вас в Ильерре.
Мужчина пристально посмотрел на меня. На лице его выделялись густые брови и борода, укрывающая не только квадратный подбородок, но и высокие скулы.
- Для меня взаимно большая честь оказать вам услугу и помощь, - он окинул взглядом и замок, и раскинувшийся за ним город, и, казалось, всю Ильерру. - Которая сейчас, несомненно, станет для вас подспорьем.
- Глупо отказываться от помощи, - с улыбкой сказала я. - Если это касается возможности восстановить пострадавший во время налетов город.
- Помощь несколько иного рода, местари Ильеррская, - заметил иртхан. - Это войско станет армией Ильерры на время, пока я помогу удержать власть для вашего брата.
На миг показалось, что на меня смотрит Витхар. Ощущение было таким ярким, что все внутри содрогнулось: он и правда словно смотрел на меня сквозь расстояние тысячи лиц. Хаальварнов и простых воинов Даармарха, которых наместник привел с собой.
- Это очень щедрое предложение, - произнесла я, глядя ему в глаза. - Но помощь такого рода нам не требуется.
Наместник взглянул на меня уже совершенно иначе.
- Местар Даармархский готовил меня к такому ответу, - произнес он. - У меня четкий приказ, местари. Оберегать Ильерру с вашего согласия, или же без него.
Он произнес это нейтральным тоном. Слишком спокойно, но даже если бы он отдавал приказы, их смысл не был бы более четким.
Или мое согласие. Или война.
- Нам стоит принять его предложение, - произнес старец, которого я пригласила себе в советники. - Противопоставить этому ультиматуму нам нечего.
- Согласен, - подтвердил один из полководцев Бертхарда. - На Ильерру до сих пор не покушались лишь потому, что...
Он осекся, глядя на меня, и тут же поспешно добавил:
- Если мы откажемся, нас ждет война, в которой мы не сможем победить.
- А ты что скажешь? - я устало посмотрела на Бертхарда.
Он молчал. Наверное, слишком долго, чтобы мне стал ясен его ответ.
- Решение я приму завтра, - сказала я, поднимаясь. - Благодарю всех.
Наместник не доволен столь долгим ожиданием... - начал было хаальварн, который явно намекал на мою связь с Даармархским, но под тяжелым взглядом главнокомандующего осекся.
Он покинул комнаты первым, за ним вышел старец. Бертхард остался стоять, прислонившись к стене, неподвижно. Поскольку у меня не было сил здесь оставаться, я тоже направилась к дверям.
- Теарин.
- Что? - поинтересовалась я на ходу.
- Я все время думаю, что мы можем сделать, и не вижу другого выхода.
- Ну почему же? - я остановилась и усмехнулась. - Другой выход озвучил твой подчиненный. Война.
Впрочем, какая война? Нас действительно можно взять голыми руками. Не уверена, что для этого даже рукава понадобится закатывать.
Бертхард шагнул было ко мне, но я покачала головой.
- Я хочу побыть с братом.
С той минуты, как прибыло войско, доставившее Сарра в Ильерру, мы больше не виделись. Раньше я представить себе такого не могла, чтобы после такой разлуки я отодвинула наш разговор более чем на полдня, но сейчас... видимо, сейчас многое изменилось. Возможно, я даже смогу принять наместника Даармархского и перешагнуть через это.
Комнаты Сарру выделили из немногих готовых, из тех, что привели в достойное состояние. Я немного помедлила перед тем, как войти, постучала, и только после этого толкнула двери.
- Теа? С каких пор тебе нужно разрешение, чтобы со мной повидаться?
- удивился брат.
Он успел переодеться с дороги, влажные волосы еще не высохли.
- Не мерзнешь? - спросила я. Сарр рассмеялся.
- Но кое-что в тебе все-таки осталось прежним. Я уже не мальчик. Я воин, и мне не привыкать к смене климата.
Брат действительно сильно повзрослел: за эти месяцы, что мы не виделись, вытянулся еще больше. Как жаль, что он не может пока стать правителем, ему нет и двенадцати. Ему нужно совершить оборот и призвать драконов, чтобы ему поверили, но даже тогда...
Драконы!
Я вспомнила окружающее нас огненное кольцо, когда драконы один за другим садились вокруг нас с Витхаром. Если бы я могла позвать их, если бы могла привести за собой совершенно другую армию... Нет, это нереально. Невозможно. Они не откликнутся на мой призыв, ведь на мне таэрран.
Усилием воли заставила себя прогнать эту мысль.
- Садись, - Сарр кивнул на диванчик, - что ты стоишь?
- Мне так проще думается, - призналась я. Но все-таки села.
Я не смогу позвать драконов. Пытаться даже не стоит.
Сарр опустился рядом со мной и подпер подбородок кулаком.
- Ты так изменилась, - произнес он.
- Надеюсь, в лучшую сторону.
Откуда доносится странный скрежет, я поняла не сразу. Скрежет перешел в топот, а в следующий миг ко мне метнулась черная тень и с размаху ткнулась прямо в платье пылающим носом.
- Дири! - воскликнула я, когда колотящий хвостом виар заверещал слишком тонким для такой махины голосом.
- Вот кто никогда не повзрослеет, - фыркнул Сарр.
- Ну ты и вымахал! - воскликнула я, обхватывая огромную морду ладонями и глядя в голубые глаза.
Он тебя не забыл, - произнес брат. - Чуть с тоски не помер, когда тебя похитили. Отказывался есть, пить...
Я покачала головой и наклонилась к самой морде зверя. Как же так получилось, что я его даже не заметила утром?!
- Огромное ты чудо, - произнесла еле слышно и поцеловала в нос.
Губы обожгло, зато Дири радостно взвизгнул и принялся носиться по комнате, едва не сшибая все на своем пути.
- У меня ощущение, что его ты ждала больше, чем меня, - хмыкнул Сарр.
- Я ждала вас обоих. Но где он был утром? Почему не с тобой?
- Прилепился там к одному, в походе, - отмахнулся брат. - Он его кормил хорошо. Скажи лучше, что ты думаешь по поводу наместника?
От ощущения легкости, посетившего меня в эти несколько коротких минут, не осталось и следа.
- А что по этому поводу думаешь ты?
- Я думаю, что нам стоит согласиться, - Сарр серьезно кивнул. - Тебе надо отдохнуть, Теа. Пусть все решает он.
Я ощутила острый укол раздражения, если не сказать ярости.
Умом я понимала, что это действительно выход, но все во мне противилось этому решению. Вдвойне горьким было то, что я шла к брату просто чтобы отвлечься, но он сам поднял эту тему. Больше того, он добровольно готов был отдать Ильерру в руки Даармархскому.
- Я понимаю, что ты чувствуешь, - произнес Сарр. - Я знаю о ребенке, Теа. Витхар мне все рассказал.
Витхар?!
- Чудесно, - сказала я. Вышло очень сухо.
- И мне безумно жаль, - брат потянулся, чтобы взять мои руки в свои, но я сложила их на коленях. - Мне правда безумно жаль, - добавил он. - И я тоже считаю, что тебе нужна передышка. Позволь ему решить наши проблемы, а потом, когда я стану старше, я позабочусь об Ильерре так же, как наш отец.
- Наш отец такого никогда не сказал бы, - я резко поднялась.
- Ты не знаешь, что сказал бы отец! - Сарр тоже поднялся, его глаза сверкнули. - Ты можешь делать выводы, основываясь лишь на своих предположениях, которые далеки от истины.
- Ты не помнишь отца...
- Да! Но и ты не помнишь! Ты видишь образ правителя, у которого все было хорошо. Он никогда не был в такой ситуации, Теа. Не тебе решать судьбу народа, который истекает кровью.
Мне показалось, что я ослышалась.
Показалось, что земля уходит у меня из-под ног, потому что... потому что все, даже Бертхард, отвечали молчанием на мои слова о наместнике. Я надеялась, что Сарр скажет мне то же, что чувствую я. Вопреки всякой логике, и, быть может, здравому смыслу. Но он говорил то, что я боялась озвучить себе сама.
Я. Не. В состоянии. Защитить Ильерру.
Да, может быть это была правда. Но на минуту я хотела поверить в то, что это не так. Хотела это услышать.
Почувствовать, что я не одна.
- Доброй ночи, Сарр, - тихо сказала я.
- Ты знаешь, что так будет лучше, Теа. - В глазах брата мелькнуло что- то похожее на сожаление.
Дири метнулся было ко мне, но я вскинула руку:
- Назад.
Виар обиженно вздрогнул, словно я его ударила, и замер. Радость в глазах померкла, а я вышла из комнаты. Шла все быстрее, ускоряя шаг, мне было нечем дышать, и я надеялась лишь, что свежий воздух это исправит.
Местари, скоро пойдет дождь, - предупредил меня хаальварн, стоявший у дверей, но я даже на него не взглянула.
Я вырвалась из каменных стен, в которых провела столько времени, пытаясь исправить то, что натворил Горрхат, пытаясь что-то изменить, вернуть в Ильерру то, что уже безвозвратно утрачено. Сарр был прав: я не знаю, как поступил бы отец. Отца больше нет, его нет и мамы тоже, да что там - Ильерры, которую я помню, тоже больше нет.
Дождь пошел раньше, чем я думала. Ледяные струи обрушились на меня прямо с неба, хлынули, подхваченные порывами сурового холодного ветра.
Теперь я уже почти бежала.
В непроглядную темень долины, которая еще не оправилась от бесконечных налетов. Туда, где едва начавшую пробиваться зелень сорвали холода. Я бежала так, что не заметила в размытой дождями земле камень. Споткнулась и полетела в грязь, едва успев выставить руки. Ветер наотмашь хлестнул по лицу мокрыми волосами, и я судорожно вздохнула.
Осознав, где именно я сижу.
Это место - место, которое я старательно обходила стороной, когда шла с корзинами для сбора грибов, орехов и ягод. Даже когда возвращалась с наполненными, выбирала дорогу длиннее несмотря на усталость. Это было место, где я потеряла все, спасая Витхару жизнь.
- Вы, - прошипела, вглядываясь в далекую, распростертую за долиной пустошь. - Вы... отняли у меня все! Будьте вы прокляты!
Последнее я выдохнула, швырнув мокрой ледяной грязью туда, где, как мне казалось, находились драконы. Впрочем, они могли находиться где угодно. Сейчас сама мысль о том, чтобы их позвать, казалась смешной, как и тщетные попытки запечатанной таэрран иртханессы что-то спасти.
Возродить страну такой, какой я ее помнила.
Бессильная ярость бушевала внутри так же, как вокруг меня набирающее силу ненастье. Не вполне отдавая себе отчет в том, что делаю, сомкнула ладони на таэрран, чувствуя, как он начинает раскаляться под ними. Таэрран нельзя закрывать - это печать, которую ты должна показывать всем, печать наказания и унижения, поэтому любая попытка ее скрыть приводит к тому, что она загорится.
Ладони уже начинало жечь, шею тоже, и я с криком отдернула руки.
«Ваши родители мертвы. Они оба мертвы, местари! - прижимая руки к щекам бормотала служанка, лицо которой было залито слезами. - Небо, храни нас всех Небо...»
С пути ее оттолкнул один из хаальварнов, а следом вошел Горрхат.
- Пошли вон, - скомандовал он, и служанку уволокли. А Горрхат шагнул ко мне:
- Не приближайся, - сказала я, глядя ему в глаза.
Глядя сверху вниз, и он действительно словно оступился, замер на миг.
- У тебя нет выбора, Теарин. Теперь, когда твои родители мертвы... ты станешь моей женой.
- Выбор есть всегда, - так я ему тогда ответила. Я не отдам Ильерру.
Эта мысль пробилась сквозь все остальные, как искра пламени вспыхивает в ночи.
Не позволю никому сделать ее подобием Даармарха! Никому! Эта мысль вытолкнула меня из грязи. Подбросила ввысь.
На этот раз я уже не бежала, я шла. Расправив плечи, подставляя их колючему холоду, позволяя ветру вгрызаться в кожу, в одежду, в волосы, хлестать меня по щекам.
- Я отдала все, - шептала я, глядя в надвигающуюся на меня пустошь. - Я отдала все, и вы это знаете. Помогите мне!
Эмоции, которые рвались из меня, были ничуть не слабее пламени. Я знала, что драконы чувствуют боль своих, поэтому кричала всем сердцем. Отчаянно, яростно, раскрывая свою уязвимость, отчаяние, страх. Не оборачиваясь, не оглядываясь, в темноту, звала до сорванного горла, не приказами.
Просьбами.
С каждым шагом все громче и громче, здесь, где слышать меня мог только ветер... и драконы.
В миг, когда над пустошью прокатилось пламя, мне показалось, что мое сердце остановилось. На миг показалось даже, что в отголосках этого пламени я снова живу, и что все мое существо рвется ввысь, словно я и правда могу взлететь. Его было столько, что дыхание оборвалось, а после сорвалось с губ судорожным всхлипом. Десятки, сотни огней, вспыхивающих над пустошью, летящих ко мне.
Пламя драконов вспороло непроглядную окружающую меня тьму.
Они опускались передо мной один за другим, садились рядами, на этот раз замыкая в огненный полукруг. Жар их раскаленных тел разогревал воздух настолько, что я мгновенно перестала дрожать от холода. Я смотрела им в глаза, и звери отзывались рычанием, от которого все внутри содрогалось, раскрываясь огненным цветком. Сжимая кулаки, я смотрела на них - сотни драконов заполнили землю вокруг. Сотни откликнулись на мой зов.
Когда я поняла, когда в полной мере осознала, что мне удалось... впервые за этот невыносимо долгий побег развернулась к замку.
Отсюда он казался крохотным, его огни - бессильными перед обступающей его тьмой, но теперь я знала, что отсюда начнется Ильерра. Новая Ильерра.
Такая, какой ее сделаю я.
- Мама, я хочу его погладить!
То, что мама думает об этой идее, малышку не волновало.
Горожане воспринимали драконов скорее как защитников, нежели чем союзников, но именно с этих слов в Ильерре началась совсем другая жизнь. На такую мысль меня, как ни странно, навел Дири: виар ходил за мной по пятам, а занимающаяся уборкой служанка как-то оставила маленького сына у меня в покоях. Сама она ненадолго вышла, чтобы сменить воду, и когда мы с Дири вернулись с совета раньше положенного, малыш пополз к нему.
Виар поначалу растерялся, а потом осторожно подставил голову, чтобы не обжечь крохотную ладошку. Когда перепуганная служанка влетела в комнату, она застала умилительную картину: ребенок валялся рядом с Дири и заливался смехом, пытаясь поймать виара за ухо. Тот уворачивался, и изредка порыкивал, чем вызывал новый всплеск смеха.
Малыш совершенно его не боялся.
Глядя, как страх в глазах его матери сменяется робкой радостью, я замерла.
Именно тогда мне в голову пришла эта идея: пока драконы будут армией, они будут устрашать. Но если они станут частью нашей жизни, если люди Ильерры действительно перестанут бояться налетов и тех, кого считали врагами, в этом мире многое изменится.
- Эри, не думаю, что это хорошая идея, - неуверенно сказала горожанка, глядя на массивного зверя, закрывающего небо.
Шел первый месяц, как драконам позволили войти в город. Все называли меня сумасшедшей.
Но я отказалась выводить хаальварнов на улицы, а единственное место, где мог спокойно поместиться дракон - центральная площадь. Люди встретили зверей закрытыми ставнями и страхом, но в первый раз дракон улетел, ничего не разрушил и не сжег. Улетел он и во второй, и в третий, и в четвертый, и лишь на пятый люди осмелились выйти из домов, чтобы посмотреть на него поближе.
Страх уступил место любопытству, а поскольку рядом все-таки были я и Бертхард, горожане решили рискнуть. Девочка протянула руку к дракону не в этот день, и даже не через неделю, но, когда это случилось, я уже знала, что нужно делать.
- Не бойтесь, - сказала я матери. - Он не причинит ей вреда.
В ее глазах я читала сомнения и неуверенность, и прекрасно могла ее понять. Будь я на ее месте, наверное, чувствовала себя так же. Но сейчас, когда между людьми Ильерры и драконами только-только выстроился хрупкий мостик доверия, укрепить его было просто необходимо.
Я подхватила девочку на руки и шагнула к дракону.
Зверь опустил голову, и собравшаяся вокруг нас толпа ахнула. Волнение прокатилось над площадью, а дракон мягко подставил чешуйчатую морду под крохотную ладошку.
- Осторожней, - сказала я. - Он очень горячий.
Девочка коснулась пальчиками чешуи (не уверена, что дракон вообще это почувствовал), и рассмеялась.
- Нет! - сказала она. - Он красивый! И рядом с ним очень тепло!
Толпа взорвалась восторженными овациями, и, когда я вернула девочку матери, на дракона она смотрела уже совсем другими глазами.
- Самое уважительное отношение у драконов - к детям. Они никогда не обидят ребенка и будут защищать его до последнего, - произнесла я, повернувшись ко вновь притихшим людям. - Они слишком долго страдали под властью Горрхата: так же, как и мы все. Им не нужен наш город, им здесь будет тесно. Им просто нужна наша любовь.
Наверное, тот день стал переломным моментом. Страх не растворился в воздухе, не ушел в никуда, но со временем люди действительно перестали бояться. Драконы прилетали в город очень редко, и, если садились на специально расчищенной для этого площади, делали это на удивление осторожно.
В основном они оберегали наши границы: защищая Ильерру без малейшего на то приказа, а жили по-прежнему в пустошах. Им хватало того, что давали бескрайние земли, которые звери считали своими - и пищи, и воды. Люди перестали считать их кошмаром, а драконы перестали считать кошмаром людей.
Разумеется, это было только начало, но сейчас, спустя полгода после того, как армия наместника покинула Ильерру (я дипломатично пожелала им счастливо вернуться в Даармарх), я уже чувствовала, как моя страна возрождается из руин. Дело было не только в зазеленевшей по весне долине, где сквозь пепел и обожженную землю пробивалась жизнь.
Дело было в начале новой эпохи, которой никогда не случилось бы, если бы не та ночь. Если бы не жестокие слова Сарра и мое отчаяние, которое привело меня к драконам, а драконов ко мне.
Мятеж в северных землях Ильерры так и не набрал обороты, а ближе к концу лета потянулись и ответы на просьбы, которые я разослала. Многие граничащие с нами государства пожелали обсудить возможность союза.
- Ты веришь, что прошел всего лишь год? - спросил Бертхард, когда мы стояли на стене.
Праздник в честь дня освобождения Ильерры был скромным, но он был. Все, что мы могли - море цветов и изобилие, накрытые для горожан столы, ярмарка - все это сейчас казалось небывалым размахом.
- Нет, - честно ответила я, глядя на разноцветный волнующийся город.
Разруха медленно, но верно отступала с его улиц, камень отчищали от сажи и копоти, восстанавливали особенно пострадавшие во время налетов дома. Вряд ли кошмар правления Горрхата забудется навсегда, но начало новой жизни было положено. Я все чаще видела улыбки на лицах, все чаще слышала детский смех.
Пусть временами сердце от него сжималось, с этим я тоже почти справилась.
Мой драконенок всегда будет жить в моей памяти.
- Ты знаешь, что говорят в городе? - Бертхард улыбнулся. - Теперь, когда дракон садится на площади - к счастью. У того, кто его увидел, вся неделя будет удачной.
Я улыбнулась в ответ.
- Я получил донесение, - сказал Бертхард. - Правитель Униары хочет лично присутствовать на коронации. И ританцы тоже.
- Я не уверена, что хочу этого.
- Ильерре нужен правитель, - голос Сарра раздался так неожиданно, что я обернулась. - Точнее, правительница. Ей нужна ты.
С братом мы помирились почти сразу. Учитывая, что в ту ночь он бросился за мной в непогоду, нашел меня несколькими минутами позже, чем драконы и орал на меня за то, что я вышла из замка без охраны, помирились мы далеко не сразу. Я сказала, что скормлю его драконам, если он продолжит в том же духе, а он пообещал посадить меня под замок. На что я ответила, что методы Витхара в Ильерре не приживутся.
На следующий день мы вместе провожали наместника, и только ближе к вечеру созрели для нового разговора.
- Я за тебя испугался! - рычал Сарр.
Натурально рычал, из его голоса уже ушла последняя мальчишеская хрупкость.
- Так испугался, что посоветовал мне отдохнуть?!
- Да! - выдохнул он, шагая ко мне. - Ты даже не представляешь, насколько я был близок к тому, чтобы где-нибудь тебя запереть, Теа. Ты права, я почти не помню родителей, но потерять тебя... я не представляю мира, в котором не будет тебя!
Он вытолкнул это через силу и отвернулся, а я шагнула к нему и обняла.
Наплевав на гордость и всякие глупости вроде того, что он уже мужчина и воин. После этого наш разговор перешел в несколько иное русло: Сарр рассказал мне последние новости из Даармарха - о том, что Джеавир вернулась на родину и о том, что таэрран Янгеррда была от рук Витхара. О том, что Хеллирию выдали замуж за нового правителя Севера в качестве дипломатического жеста, и что ее ругань по этому поводу смущала даже служанок. Янгеррда тоже отправили на Север, в качестве заключенного, но как его участь решили в родных краях, никто не знал.
Про Ибри и ее малыша я не расспрашивала, и он не рассказывал. Хотя о ней я думала достаточно часто.
Она действительно любила Витхара, той самой любовью, которая не приемлет объяснений и условностей. Она готова была рискнуть собой и подарить ему ребенка, зная, что ее не ждет ничего хорошего. Понять его поступок с ее ребенком я по-прежнему не могла, но запретила себе об этом думать. Это было не мое дело.
Ибри умерла, но принесла в этот мир новую жизнь. Малыша, который станет правителем Даармарха.
Сейчас я была искренне рада, что Витхару хватило великодушия оставаться рядом с ней до последнего.
- Теа! Эй, Теа, ты меня слышишь? - Сарр легонько ткнул меня в плечо.
- Не вздумай отказаться от коронации.
Бертхард внимательно смотрел на меня, и я кивнула.
Когда Сарр совершит оборот, я отойду в сторону, а пока сохраню для него Ильерру. К тому дню, как брат наберет силу, я верну ему сильную, независимую страну, как когда-то поклялась себе и родителям.
Взглянув на украшенный цветами город, по улицам которого текли толпы людей, повернулась к Бертхарду и сказала:
- Рассылайте гонцов.