...

Well, I'm too busy for your business
Go find a girl who wants to listen
'Cause if you think I was born yesterday
You have got me wrong.
(Dua Lipa — IDGAF)

Шанель любила, когда все идеально. Вокруг нее должен всегда царить порядок, а будучи истинным эстетом, девушка окружала себя красивыми вещами и такими же красивыми людьми. Она любила фильмы и старалась сделать свою жизнь идеальной картинкой с больших экранов. Но всегда остается закулисье, где у девушки нет власти, а события и эмоции не поддаются контролю.

Несмотря на то, что Харрисон осталась совершенно одна, она продолжала играть свою роль. Проснувшись во вторник в слезах из-за очередного кошмара, что не мучили ее уже очень давно, но в этом учебном году вернулись, девушка стянула влажную от соленой жидкости черную повязку для сна с надписью «fuck off». Один из немногих подарков из прошлого, который Шанель так и не решилась выбросить.
Утренняя рутина Эли была для нее залогом хорошего дня. Громкая музыка, контрастный душ, смузи, патчи под глаза, ванильное молочко для тела, тщательный макияж и выбор наряда. Так как этот день был особенным, девушке пришлось встать пораньше, чтобы выглядеть потрясающе. Она стояла перед зеркалом в одном белье и наносила базу под макияж, подпевая песне и пританцовывая. Ей хотелось, чтобы сегодня все прошло гладко, а для этого она должна была сиять. Шанель помнила главный закон, который гласил, что чем хуже она себя чувствует морально, тем лучше она должна выглядеть внешне. Никто не должен догадаться, что ей плохо. Это могло показаться кому-то бредом, но для Шанель это было частью священного кодекса, который, несмотря на все, что произошло за эти годы, Эль так и не смогла нарушить.

2016 год

— Перестань реветь, — в женский туалет ворвалась худощавая фигура какой-то девушки. У нее были длинные черные волосы, нос с горбинкой, а еще она состояла казалось вся из длинных конечностей — длиннющие ноги-спички с побитыми коленями и такие же худые руки, а еще лебединая шея вся увешанная какими-то цепочками. Незнакомка захлопывает дверь и подпирает ручку шваброй. Она забирается с ногами в тяжелых ботинках, размера так сорокового, на подоконник и открывает окно. Она сидит скрестив лодыжки, а Шанель видит ее трусики, что выглядывают из-под форменной юбки, но никого из них это не смущает, — И че стряслось? — брюнетка достает жвачку изо рта и бросает ее куда-то в окно, а потом выуживает из-под блузки пачку сигарет и зажигалку, чтобы через минуту зажать меж тонких губ с темной помадой длинную сигарету и вальяжно подкурить.
— Ничего, — Шанель перестает плакать и с опаской смотрит на курящую девушку.
— Хочешь? — предлагает та ей сигарету, но Харрисон смотрит на ее длинные пальцы с острыми ногтями, что кажутся ей такими потрясающе изящными, а потом отрицательно мотает головой, вытирая рукавом пиджака слезы.
— Сисек нет, но зато могу в лифон понапихивать контрабанду, — выдает курящая, а Шанель не выдерживает и издает короткий смешок, а через минуту они уже вдвоем гогочут громко, совсем не так как положено девушкам. Шанель умывается и смотрит на брюнетку, что отражается в зеркале напротив.
— Меня сюда отправили потому что я нигде не вписываюсь, — признается Харрисон, — но с чего мать взяла, что в закрытой школе для девочек мне будет лучше, ведь они тоже издеваются, здесь будет тоже самое, я никогда не впишусь с моей внешностью, я не такая… — к горлу снова подкатывает истерика, а Шанель не понимает с чего это она все выкладывает той, кого видит впервые в жизни.
— Тебе говорили что-то плохое? — серьезно спрашивает незнакомка, выпуская дым через нос.
— Что я страшная, а еще жирная, — шмыгает носом Эль, все еще не поворачиваясь лицом к собеседнице.
— И ты им поверила? — хмыкает брюнетка, а Шанель пожимает плечами, — Послушай меня, я здесь уже второй год и могу точно сказать, что женский коллектив это ебучий серпентарий и если ты хочешь выжить, то тебе придется научиться быть сучкой, — незнакомка тушит сигарету о подошву, а потом спрыгивает с подоконника. Она заходит в кабинку, чтобы выбросить окурок в унитаз, а Шанель слышит как смывается вода.
Брюнетка подходит и становится рядом, старается тщательно вымыть руки с мылом, а потом достает из огромного черного рюкзака какой-то спрей, который явно был предназначен для маскировки запаха сигарет. Она смотрит на свое отражение и поправляет помаду, проверяя не отпечаталась ли та на зубах.
— Запомни, девочка моя, шестое правило кодекса сучек имени Кан Дэхи, — говорит брюнетка ошарашенной Харрисон, — никогда не показывай, что тебе плохо, это лишь сделает тебя мишенью, — девушка направляется к выходу, а Шанель все еще смотрит на нее приоткрыв рот.
— Подожди, — останавливает Харрисон незнакомку уже у самой двери. Та оборачивается и поднимает левую бровь, — Кто такая Кан Дэхи? — выпаливает Эль.
— Это я, — брюнетка поправляет рюкзак на плече и подмигивает, — Еще увидимся, плакса, — говорит она, прежде чем скрыться за дверью.
— Увидимся, Кан Дэхи, — говорит тихо Шанель, когда остается одна. Тогда она еще не знала, что спустя три года не сможет даже мысленно произнести имя той, кому так легко доверилась в этом пропахшем дешевым мылом и сигаретами туалете.

Шанель ненавидела лицемеров, а еще когда люди безвкусно одеваются. Но из-за этой дурацкой ссоры с друзьями ей приходилось терпеть и то и другое. И если еще с низкорослой и пухловатой Мэй Шанель как-то мирилась, просто потому что девушка была с мозгами и одевалась не так раздражающе, а в простые базовые вещи, ну и еще Шанель на ее фоне выглядела стройнее и ярче, то с остальными прилипалами, которые возникли, казалось из воздуха, было сложнее.
Этих девушек не волновало то, что вокруг Эль много грязных слухов, их не волновало, что она больше не общается с Кимами, они смотрели на блоггера как на ходячий пропуск в тусовку популярных ребят, а черный пиар это тоже пиар. И не стоит забывать о том, что Шанель Харрисон начинала как гуру видео с мейкап туториалами, поэтому девушку порядком достали просьбы накрасить этих девушек так, чтобы они стали выглядеть как айдолы. У Эль на языке крутились слова о том, что для свершения такого чуда им понадобится не косметика, а перерождение в кабинете пластического хирурга, но Шанель стойко молчала. В конце концов она и сама долго страдала из-за осуждений на почве внешности. Поэтому она коротко бросала что-то о том, что в Ютубе есть много видео, по которым она сама училась, безбожно лгала при этом, но после этого девушки сникали и отставали.
Ей бы послать всех к черту, потому что тошнило от их приторных улыбок, от осознания, что такие «подруги» предадут при первой же возможности ради лишнего лайка или какого-то парня с маленьким членом и большим эго, но нужно было терпеть. Потому что Шанель не хотела оставаться совсем одна. Ей хотелось, чтобы Сокджин смотрел на нее, красивую и популярную, и понимал, что без него она не страдает и вены не режет. Ей и так хорошо, она и без его «помощи» отлично справляется. Ведь поначалу Шанель боялась, что без покровительства Кимов ей придет конец, вспоминая свои первые дни в университете и причины, которые толкнули ее на то, чтобы довериться этим двум и из всех выбрать парней в качестве своей защиты и тихой гавани. Но в этот день она сидела не за их столиком, а с какими-то непонятными девицами, искоса наблюдая за братьями, которые о чем-то тихо разговаривали. Наблюдала и дико удивлялась тому, что в груди нет ощущения пустоты, а лишь клокочущий гнев. Разве друзья так поступают? Разве предают? С другой стороны, они знакомы всего год, но сошлись так быстро и все это время были вместе, подружившись и став близкими слишком стремительно и быстро. И если бы Шанель могла вернуть время вспять, то изменила бы многое. Как минимум нужно было тогда придерживаться своего плана и хотя бы раз в жизни промолчать.

2018 год

Шанель Харрисон ненавидела свое имя всю свою жизнь, а потом полюбила на какое-то время, сделав его своим брендом. Но позже, когда все сломалось, она снова пожалела, что не может не привлекать внимание, даже когда так отчаянно хочет стать невидимкой. Несмотря на твердое решение забыть про глупый блог с не менее тупыми обзорами косметики и новых техник макияжа, несмотря даже на то, что в нем было около трехсот тысяч фолловеров, несмотря на дикое желание начать все сначала, стать серьезной и сосредоточиться на учебе, забыть про все, что связывало ее с прошлым, Шанель все равно оказалась в центре внимания уже в первый день в университете.
Ну кто же знал, что та девчонка со второго курса окажется ее фанаткой? Кто же знал, что на ее визг и расспросы о том, почему Шанель уже три месяца ничего не постила, привлекут внимание Ким Тэхена, который подойдет лишь для того, чтобы сказать, что у нее отличный вкус в одежде, хотя Харрисон постаралась быть максимально незаметной с новым русым цветом волос и простым черным платьем-футболкой. С первого взгляда Эль определила Тэхена как заядлого модника, мажора, а еще возможно гея. И лишь эта мысль, что была подогреваема старой мечтой завести друга-гея как в тех американских подростковых комедиях, толкнула Эли принять приглашение Кима пообедать с ним и его братом.
Тэхен был похож на анимешку с его короткой блондинистой челкой, огромными глазами и пухлыми губами, но Шанель почему-то не смотрела на него как на парня. Мысленно она уже ходила с ним на маникюр, обсуждала наряды и делилась бьюти-секретами, совсем не замечая того, как отчаянно парень пытается ее рассмешить и смотрит прямо в глаза по пути в столовую. Не замечает как его улыбка растворяется в толпе шумных студентов, когда он видит ее взгляд на Сокджина, когда он представляет ее брату и этим подружкам, что вечно за ним таскались. Компания не обращает внимания на первокурсников поначалу, когда те скромно присаживаются за их столик, ведь они заняли эти места только благодаря родственным связям Тэхена. Шанель не глупа и сразу просекает, что это столик местной элиты, замечая дорогие часы и не менее дорогие сумочки девчонок, что не отлипали от Джина, который лишь мазнул взглядом по Эль, когда та представилась, даже не обратив внимания на ее необычное имя, словно он каждый день встречает девушек, которых зовут как гребаный модный дом.
Тэхен этому был рад, ведь он словно ребенок, которому не хотелось, чтобы его игрушку отнимал старший брат, поэтому он отвлекает Шанель, рассказывая о своем увлечении танцами, а еще забрасывает вопросами о ее блоге. Харрисон бесит это внимание, а еще бесит то, что ее план начать новую жизнь проваливается. Из-за той девчонки теперь все знают, кто она, а ей этого так не хотелось. Она не думала, что блог будет популярен и в Сеуле, но вот Эль снова в центре внимания, поэтому Харрисон клянется себе, что завтра же сядет отдельно от Кимов и постарается завести нормальных друзей, которые не измеряют ценность людей только по их финансовому состоянию или популярности. Девушка уверена в том, что место за этим столиком заняла лишь потому, что у нее в Инстаграме больше трех сотен тысяч подписчиков, а не потому что она интересна кому-то как личность. Но пока что ей приходилось делать вид, что она слушает Тэхена, ровно до тех пор, пока ее не окликают по имени с другого конца столика.
— Шанель, — тянет какая-то девчонка, у которой было бы неплохое лицо, если бы не слишком массивная нижняя челюсть в сочетании с тонкими губами, которые делали выражение лица каким-то злым, словно она их постоянно поджимала в недовольстве, — это псевдоним или настоящее имя? — она пытается казаться дружелюбной, но Харрисон до этого часто встречала таких особей и больше не ведется.
— Это отстойная фантазия моей матери, — фыркает в ответ Эль, вызывая смешок Тэхена и недовольство девушек слишком грубым ответом. Но Шанель не собирается с ними любезничать, потому что с такими дружбы не бывает, а она точно не впишется в их компанию.
— Слышала, что ты бьюти-блоггер, — говорит какая-то блондинка, — почему ты не работаешь визажистом? Могла бы красить красавчиков-айдолов, — мечтательно тянет она. Тэхен заинтересованно поворачивается к Шанель, лицо которой становится злым. Ким не понял подкола, но вот Харрисон все прочувствовала. Они пытались указать ей, что ее место не в престижном университете, а на работе, которую такие как они считают уделом низшего звена, обслуживающий персонал. Конечно, у Шанель на руке не было часов за двадцать тысяч долларов, а в университет она приехала на такси, а не с личным водителем, но это не делает ее хуже. Она не позволит таким как они принижать ее.
— Привыкла быть в центре внимания, а не за кадром, — язвительно говорит Шанель, выпрямляя спину и делая то самое лицо, которое когда-то она отрабатывала перед зеркалом часами. Напрягает челюсть, слегка вытягивает губы и смеряет оппонента презрительным взглядом снизу вверх.
— Я вот все смотрю на твои губы… — говорит первая девушка, делая при этом максимально невинное лицо. Атака номер три началась, а ведь это целое искусство оскорблять, прикрываясь маской дружелюбия, — Моя мама задумалась о филлерах, не подскажешь, где ты свои делала? Выглядит качественно, — одобряюще кивает она, а Шанель почти торжествующе откидывается на спинку стула. Эти дуры не смогли придумать ничего нового.
— Можешь вот у него спросить, — кивает Эль в сторону Сокджина, — ему тоже ниче так сделали, — Харрисон подмигивает Киму, а потом с шумом отодвигает стул и хватает свой поднос. Теперь она смотрит на этих девиц сверху вниз и ухмыляется тому, что все же снова столкнулась с необходимостью показать эту свою сторону.
— Прости, если я тебя обидела, — притворно говорит девушка, — это нормально, что иностранцы хотят быть похожими на корейцев и делают большие губы, мы же делаем операции на двойное веко, так что все нормально, — глупо улыбается девушка.
— Во-первых, я не иностранка, я родилась и выросла в Корее, как и моя мама, мои дед и бабушка, надеюсь тебе не нужно мое родовое древо? — хмыкает Шанель, сильнее вцепившись в поднос с почти нетронутой едой, — А во-вторых, с каких пор большие губы это отличительная черта только кореянок? — Харрисон закатывает глаза, мол «ну ты и тупая, подружка», а еще чувствует на себе множество взглядов, — Короче, советую тебе все же сходить к косметологу с мамой, чтобы губы подправить, а то ты как-то не смахиваешь на кореянку, если следовать твоей логике, а ты, ради всего святого, выброси эти босоножки, — кивает Эль, уже обращаясь к блондинке, — гладиаторы уже лет сто как вышли из моды, — после этого девушка гордо разворачивается и уходит, понимая, что только что похоронила свои шансы на незаметную и спокойную жизнь.
На следующий день она долго стоит перед шкафом и смотрит на свой когда-то любимый розовый меховой жакет. Шанель все еще больно вспоминать, но она выдыхает и протягивает руку к мягкой ткани. Похоже, что ей от этого никуда не деться, а она должна постоять за себя, быть сучкой не выбор и даже не необходимость, а ее сущность, от которой ей не убежать.

— Я пыталась быть другой, разве не видишь, — говорит Шанель, общаясь в пустоту, рассматривая свое отражение в зеркале. На губах яркая помада, глаза густо подведены, на ногах колготки в сетку и тяжелые ботинки, что контрастируют с легким цветочным платьем насыщенного темно-зеленого цвета. Длинные волосы девушка собрала в высокий хвост и не забыла про множественные кольца на пальцах и крупные серьги в ушах. Но довершает образ надменный взгляд и решимость в глазах. Шанель вернулась, сучки.
В этот же день Харрисон игнорирует всех в столовой и садится за единственный свободный столик. Она слышит перешептывания, зная, что те пустышки уже успели распустить о ней слухи, но игнорирует, сосредоточенно печатая что-то в телефоне. Она даже не сразу замечает поднос, который приземляется на столик.
— Ты бы кушала, а не в телефоне зависала, — говорит парень, улыбаясь квадратной улыбкой. Шанель смеряет его долгим и тяжелым взглядом, но потом пожимает плечами. В конце концов одна она не справится, а поддержка Тэхена была бы очень кстати. Шанель заканчивает печатать и блокирует телефон.
— Круто ты вчера тех девушек на место поставила, — говорит парень осторожно, — не понимаю почему Сокджин их терпит, — фыркает Ким.
— Слушай, Тэхен, я не из тех, кто вот так просто доверяет людям, но всегда говорю прямо, — вздыхает Эль, — Ты прикольный, но я вряд ли впишусь в вашу тусовку, — поясняет Харрисон, — Я же заебусь всегда ставить таких как те девчонки на место.
— Тогда мы будем делать это вместо тебя, — стул рядом с Эль с шумом отодвигается и на него приземляется Ким Сокджин во всем своем великолепии, — Давно хотел послать этих лицемерок, а ты вроде бы не такая как они, так что давай дружить, девчонка с глупым именем, — лучезарно улыбается Джин, становясь другим человеком, совсем непохожим на того хмурого парня, что был вчера.
— Гуччи-бой, Шанель и Всемирный Красавчик, — перечисляет Тэхен, — у нас своя тусовка, в которую больше никто и не впишется, — сияет Ким-младший, а Харрисон не может не улыбнуться в ответ. Она хочет что-то сказать, но ее перебивает жужжание ее телефона, что разрывается от множества уведомлений.
— Акции на бирже упали? — пытается пошутить Джин, кивая на ее смартфон, что все еще не замолкал.
— Лучше, — растягивает полные губы в улыбке Эль, — это значит, что пять минут назад я запостила публикацию о том, что я вернулась, а мои читатели, как вы можете видеть, очень рады этому, — она кивает на телефон, что показывал уведомления о новых комментариях, лайках и сообщениях в Директ.
— Выпьем же за новое начало Шанель Харрисон, — Тэхен поднимает вверх свою коробочку с шоколадным молоком, а Джин улыбается и как-то по особенному смотрит на Эль, когда они все втроем приподнимают в воздух свои напитки — Ким бутылку с водой, а девушка стаканчик с кофе. Взгляды Сокджина и Шанель сталкиваются, когда та аккуратно отпивает свой латте, обхватив трубочку губами. И в этот момент у Харрисон внутри что-то щелкает и замирает. Она понимает, что давала себе слово, что больше никогда не станет кому-то доверять, но эти двое выглядят так, что девушка задумывается о том, что им все же стоит дать шанс. Ведь правило номер двенадцать кодекса сучек имени Кан Дэхи гласит, что всем нужны друзья и она далеко не исключение.